<<
>>

3.1. Инновационная развитость в страновом масштабе: мониторинг, степень воздействия на микроуровень и пул стимулирующих предложений

В условиях неопределенности и динамичной смены экономико-технологи­ческих парадигм как на макроуровне, так и микроуровне крайне важно остро реа­гировать на происходящие изменения. В данном случае поощрение органичных процессов созидательного разрушения позволит успешно избавляться от неэффек­тивных экономических систем, заменяя их более новыми и продуктивными.

Очевидно, что мировая экономика находится на стадии глубоких структур­ных и технологических реформ, во многом благодаря развитию цифровых, интел­лектуальных и энергоэффективных решений в различных областях.

Такие про­цессы формируют новые возможности для роста и в то же время ставят многие страны в условия, при которых принципиально важен пересмотр традиционных стратегий и моделей управления.

С аналогичными утверждениями выступали Й. Шумпетер, В.И. Пантин, А.Э. Айвазов, Ч. Смит, К. Аллен и другие исследователи, отмечавшие, что дина­мика изменений в мировой экономике и адаптация инноваций с течением времени наращивают скорость. Очевидно, что в текущих конъюнктурных условиях жизнен­ный цикл инновационных разработок будет сокращаться, и, как следствие, глобаль­ных экономико-технологических парадигм.

Проиллюстрировать данный тезис позволят теоретические взгляды Й. Шум­петера и Н.Д. Кондратьева на теорию циклов. Длительность циклов и у Шумпетера, и у Кондратьева имеет схожее значение, как и исторические отрезки времени, на которые приходится волна или цикл. Кроме того, оба подхода демонстрируют тен­денцию к сокращению циклов, что возможно продемонстрировать с помощью трендового анализа.

Таблица 3.1. Длительность циклов Шумпетера и Кондратьева

Циклы Длительность
Волны Кондратьева Циклы Шумпетера
1 64 60
2 46 55
3 46 50
4 44 40
5 35 30
6 29 24,5
7 23 17

На основе исходных данных из таблицы 3.1 построим график, демонстри­рующий динамику сокращения длительности циклов. Дополнительно отметим, что значения длительности циклов указаны с учетом не только трудов самих Кондра­тьева и Шумпетера, но и их последователей.

Рисунок 3.1. Графическая корреляция длинных волн Кондратьева

и деловых циклов Шумпетера

На рисунке 3.1. кроме точек, обозначающих длительность конкретного цикла, изображены линии тренда, определяющие линейную зависимость длитель­ности цикла от конкретного периода. Отметим, что на графике визуально просле­живается динамика снижения длительности циклов.

Анализ тренда позволил спрогнозировать значения длительности волн, учи­тывая имеющуюся тенденцию. И поскольку экономическим явлениям свойственна инерционность, а также принимая во внимание скорость научно-технологического прогресса, предположим, что указанная динамика сохранится и в будущем.

Выявить прогностические значения длительности циклов с помощью ли­нейного тренда можно по формуле у = ах + Ь, где a — значение, на которое уве­личивается следующее число временного ряда, b — точка пересечения с осью у на графике[201].

При этом прогнозируемое значение длительности шестого цикла у Кондра­тьева составляет 29 лет, у Шумпетера — 24,5 года. Длительность седьмого цикла у Кондратьева — 23 года, у Шумпетера — 17 лет. Данные значения указаны в таб­лице 3.1. Построенная линейная зависимость динамики волн Кондратьева адек­ватна исходным данным по уровню достоверности аппроксимации на 81%, а цик­лов Шумпетера — на 97%.

На основе анализа трендов и усреднив прогностические значения по волнам Кондратьева и циклам Шумпетера, мы приходим к выводу, что в 2046 году завер­шится следующая экономико-технологическая парадигма, место которой займет другая и менее долгосрочная.

Тем не менее очевидно, что, несмотря на нарастающую скорость техноло­гических изменений, существуют определенные пределы: даже спустя 50-100 лет, общество едва ли будет готово к глобальным сменам парадигм каждые 3-5 года. Это сравнимо с тем, если бы весь человеческий прогресс уложился в протяжен­ность жизни одной личности: изобретение колеса, инструментов земледелия, этапы активного градостроительства, промышленный прорыв и индустриализация, изоб­ретение электричества, покорение космоса, эпоха информатизации и т.д.

Дополнительным подтверждением необходимости следования инновацион­ному пути развития является современная скорость перемен в экономико-техноло­гических укладах. Динамичность таких изменений, от которых во многом зависит

156 формирование потребностей современного человека, за последние годы стали про­ходить процесс адаптации значительно быстрее. Так, согласно исследованию аме­риканского ученого Ч. Смита, скорость адаптации инноваций растет с каждым де­сятилетием на протяжении последних 150 лет. Примером для иллюстрации этих процессов послужит экономика США, не сталкивавшаяся за указанный период со значимыми переворотами, революциями, репрессиями и войнами, которые могли бы замедлить их экономико-технологический отрыв от остального мира.

Рисунок 3.2. Адаптация инноваций в США за последние 150 лет

На рисунке 3.2 представлено количество лет, требуемых для того, чтобы ка­кая-либо технологическая инновация использовалась 25% американского населе­ния. В конце XIX века, чтобы электричество появилось у четверти граждан США потребовалось 46 лет с момента изобретения. Чтобы такое же количество амери­канцев начали пользоваться другим массовым продуктом (более 10 лет назад) — социальными сетями — потребовалось лишь 5 лет[202]. Динамика демонстрирует неизменное сокращение времени на адаптацию людей к инновационным техноло­гиям. Можно предположить, что подобная динамика сохранится. Это, на наш

взгляд, ставит особые вызовы перед коммерческими организациями не только за рубежом, но и в России. Организации, наиболее динамично реагирующие на тех­нологические изменения, на перемены в потребительских интересах и предпочте­ниях, по нашему мнению, сумеют сохранять коммерческую эффективность в сред­несрочной перспективе.

Упомянутый тезис подтверждает К. Аллен, считающая, что в современной экономике жизненный цикл инноваций значительно уменьшился. Поэтому ско­рость обновлений — одно из ключевых преимуществ в борьбе с конкурентами.

Кроме того, постоянное и своевременное внедрение инноваций, по словам Аллен, позволит открыть большие потенциалы для притока доходов, а также избежать от­ставания от потребностей аудитории.

Так, по словам К. Аллен, задержка в разработке нового продукта или в его продвижении на рынок уменьшает вероятность того, что он удовлетворит потреб­ности аудитории. Указанный ученый приводит цифры: если организация перего­няет конкурентов на 6 месяцев во внедрении инноваций, то за стандартный 18-ти или 24-х месячный цикл жизни продукта такая организация получит втрое больше дохода[203].

В таких условиях, как мы прежде подчеркивали, жизненно важно дина­мично реагировать на перемены в мирохозяйственных укладах. Высокая конкурен­ция, усложнение культуры потребления, а также присутствие внешних рисков предрасполагают к тому, что сохранение среднесрочной эффективности будет под­властно мобильным, гибким и инновационно развитым компаниям, поощряющим процессы созидательного разрушения.

Инновационная развитость на уровне организации напрямую зависит от ин­новационной прогрессивности страны: особенности внешней среды, наличие ин­фраструктуры, проработанность и актуальность нормативно-правовой базы фор­мируют условия для успешного развития бизнеса и создания конкурентоспособной высокотехнологичной продукции на территории государства.

В данной ситуации находим целесообразным кратко рассмотреть текущую ситуацию с инновационной прогрессивностью Российской Федерации. Если обра­тить внимание на рейтинги инновационного развития, рассчитываемые зарубеж­ными аналитическими институтами или агентствами, считаем важным выделить рейтинг развития инноваций и цифровизации экономики, глобальный индекс ин­новаций, а также индекс экономической свободы.

Так, согласно исследованию Немецкой академии технических наук и Феде­рального союза немецкой индустрии, среди 35 передовых мировых государств Рос­сия заняла 27-ю строчку по уровню развития инноваций. Исследователи констати­руют, что инновации в России сравнительно лучше развиваются в экономике, гос­ударственной сфере и образовании.

Помимо этого, указанные исследователи подготовили рейтинг цифровиза- ции экономики. В данном случае Россия заняла 29-е место, опередив такие страны, как Турция, Мексика и Бразилия. Отметим, что первый рейтинг инновационности экономики возглавила Швейцария, второй — цифровизации экономики — Фин- ляндия[204].

Если коснуться темы цифровизации экономики, консалтинговый гигант McKinsey прогнозирует, что к 2025 году с помощью данного фактора ВВП РФ мо­жет увеличиться на 4,1 -8,9 трлн. рублей. При этом, по данным бизнес-издания РБК (РосБизнесКонсалтинг), на сегодняшний день в России доля цифровой экономики (организаций, работающих в сфере цифровых технологий) в ВВП составляет лишь 3,9%, что указывает на огромные потенциалы для роста. Это в 2-3 раза меньше, нежели у стран-лидеров — Израиль, США, Сингапур.

По мнению McKinsey, чтобы добиться синергии от роста цифровой эконо­мики, государству и бизнесу следует совместно внедрять и адаптировать иннова­

ционные технологии. При этом роль государства исследователи видят в «пропа­ганде инноваций», создании и расширении фондов софинансирования, развитии цифровых услуг и повышении цифровой грамотности населения[205].

Упомянем и другие значимые рейтинговые исследования. Так, по ежегод­ному индексу экономической свободы — показателю, рассчитываемого американ­ским изданием «Wall Street Journal» и исследовательским центром «Heritage Foundation», — в 2017 году РФ заняла лишь 107 строчку из 180, уступив более вы­сокие позиции таким странам, как Молдавия, Намибия, Танзания, Кабо-Верде, Камбоджа и другим[206].

В Индексе экономической свободы выделяются следующие индексы: сво­бода бизнеса, свобода торговли, налоговая свобода, свобода от правительства, де­нежная свобода, свобода инвестиций, финансовая свобода, защита прав собствен­ности, свобода от коррупции, свобода трудовых отношений.

Показатель РФ находится в зоне «в основном несвободные». Лидерами рей­тинга являются такие государства, как Гонконг, Сингапур, Новая Зеландия, Швей­цария и Австралия[207]. Указанный рейтинг представлен в целях демонстрации уровня экономической свободы РФ, поскольку создание и адаптация инноваций, на наш взгляд, невозможно в случае, если в государстве отсутствуют механизмы, упрощающие деятельность малого и среднего бизнеса, что особенно актуально для инновационных организаций.

Наиболее известным и значимым инновационным макроиндикатором явля­ется глобальный индекс инноваций (The Global Innovation Index), рассчитываемый международной бизнес-школой INSEAD, Корнельским университетом, а также Всемирной организацией интеллектуальной собственности. В указанном индексе

Россия занимает 45-ю строчку из 127 стран, опередив такие государства, как Ин­дия, Мексика и Саудовская Аравия[208]. Индекс инноваций представляет собой соот­ношение затрат и эффекта, позволяющее определить эффективность усилий по раз­витию инноваций в государстве[209].

На наш взгляд, глобальный индекс инноваций наиболее точно отражает ин­новационную прогрессивность государства, поскольку в его оценку входит анализ сферы образования, предпринимательства, делового климата, инфраструктуры, технологической развитости, кадровой обеспеченности. Кроме того, мы согласны с исследователями, рассчитывающими данный индекс, которые считают, что успешность экономики страны зависит от наличия инновационного потенциала, а также условий для его реализации.

Обосновать данное утверждение можно с помощью традиционного графи­ческого анализа и корреляционно-регрессионного анализа в целях установления взаимосвязи между уровнем инновационной развитости государства и главным макроиндикатором — валовым внутренним продуктом (ВВП) страны.

Рисунок 3.3. Зависимость динамики ВВП РФ и ежегодных оценочных баллов России в глобальном индексе инноваций (графический анализ)

Находим логичным выдвинуть гипотезу, что инновационная прогрессив­ность, а также усилия правительства по её поддержанию и приумножению напря­мую влияют на степень развитости экономики государства. На рисунке 3.3 заметно, что за шестилетний период ежегодные баллы по индексу инноваций имеют близ­кую динамику, а существенное расхождение в 2013-14 годах можно связать с нача­лом эскалации геополитической напряженности, которая внесла значительные кор­рективы в развитие экономики России.

Если обратиться к корреляционно-регрессионному анализу, воспользуемся парной регрессией параболы второго порядка, выражаемой следующей формулой:

где A, B, C — неизвестные коэффициенты при известных измерениях Y и X. Чтобы преобразовать зависимость к линейному виду мы воспользовались заме­ной переменных: X = X1и X2= Х2. Тогда уравнение примет следующий вид: Y = А+ BX1 + CX2,что уже является множественной регрессией.

Имея способ расчета линейной регрессии, возможно найти неизвестные ко­эффициенты с помощью следующих формул[210]:

Так, параметр Y — ВВП, параметр Х — ежегодные оценочные баллы в ин­дексе инноваций. Значения X1и Х2 в данном случае — производные от параметра X, которые позволят определить степень влияния на фактор Y (ВВП). С помощью метода наименьших квадратов мы получили значения A=82,41, B=-4,14, С=0,05, что дает возможность рассчитать итоговое уравнение парной регрессии параболы

второго порядка. Корреляция между факторами X и Y просматривается более оче­видно на рисунке 3.4:

Рисунок 3.4. Зависимость динамики ВВП РФ и ежегодных оценочных баллов Рос­сии в глобальном индексе инноваций (корреляционно-регрессионный анализ)

Корреляционно-регрессионный анализ показал, что фактор X (индекс инно­ваций) имеет явную корреляцию с фактором Y (ВВП РФ). В данном случае ^расчетный был получен на основании фактора X. Кроме того, из графика очевидно, что в данном примере регрессия работает адекватно.

Вместе с этим корреляционно-регрессионный анализ позволяет моделиро­вать экономические сценарии будущего. В случае условной стабильности внешне­экономической конъюнктуры, повышение в глобальном индексе инноваций на 10­15 оценочных пунктов позволит России войти в тридцатку наиболее инновационно развитых государств в мире, а также вернуться к значению ВВП в 2 трлн. долларов.

Безусловно, для повышения позиций в указанном инновационном рейтинге России необходимо принять комплекс мер по решению существующих проблем в развитии и адаптации инноваций.

В данном ракурсе рейтинговые данные дают возможность оценить позицию РФ относительно других государств, отметить позиции лидеров и аутсайдеров. Ис­ходя из информации рейтингов, мы можем сделать вывод, что существует большой

объем работы в области развития и модификации инновационной сферы Россий­ской Федерации. При этом находим обоснованным анализ именно рейтинговых данных, поскольку они охватывают фундаментальные сферы, напрямую влияющие на инновационную прогрессивность страны.

Кроме того, находим важным дополнительно проанализировать некоторые статистические показатели. Так, говоря о сфере образования, в разработанном НИУ «Высшая школа экономики» (далее ВШЭ) ежегодном материале «Индикаторы науки» отмечается, что средний возраст российского доктора наук составляет 63 года, кандидата наук — 51 год, среднестатистическому исследователю 47 лет. Во­преки существующей ситуации, полагаем, что в вопросах генерации и адаптации инноваций следует привлекать молодых инициативных ученых, способных быстро реагировать на технологические перемены, динамичность развития экономики и общества. Очевидно, что сейчас наблюдается обратная ситуация.

По данным ВШЭ, в 2016 году научно-технологическими исследованиями и разработками в России было занято порядка 722 тыс. человек. Это абсолютный ми­нимум с 1995 года, когда в научно-исследовательской деятельности было задей­ствовано более миллиона человек[211].

Важно отметить, что в процессе создания инновационных разработок участ­вует не только государство, сфера образования, но и бизнес. Так, по данным «ЮНЕ­СКО», в российские инновационные проекты вложено за 2016 год 40 млрд. долл. — 9 результат в мире. У лидеров —США, Китая и Японии уровень вложений со­ставляет 479 млрд., 371 млрд. и 171 млрд. соответственно. При этом российские инновации получают средства на развитие в основном от негосударственных инве­сторов — 60%, что несильно отличается от развитых в этом компоненте стран (США — 71%, Китай — 77%, Германия — 67%).

Наиболее отчетливо демонстрирует приоритизацию инновационного пути развития государства процентное соотношение к ВВП затрат на исследования и

развитие инноваций (НИОКР). Так, по данному показателю лидируют Израиль и Южная Корея — 4,3% от ВВП. В России данный показатель равен 1,1% от ВВП[212].

На наш взгляд, процентное соотношение к ВВП затрат на НИОКР позволит более обоснованно доказать корреляцию между уровнем инновационной прогрес­сивности и экономической развитостью государства. Предлагаем рассмотреть за­висимость объема ВВП от затрат на НИОКР в % к ВВП по следующим странам: лидеры — Южная Корея и Финляндии, а также Россия.

Рисунок 3.5. Зависимость объема ВВП от затрат на НИОКР в % от ВВП

Южной Кореи (графический анализ)

Обращая внимание на графическую корреляцию затрат на исследования и разработки и главного макроэкономического индикатора, можно заметить, что нарастающий объем вложений Южной Кореи в инновации влечет за собой и увле­чение объема ВВП. Данный тезис подтверждает и корреляционно-регрессионный анализ, реализованный на основе описанной прежде методики (рис. 3.6).

165

Рисунок 3.6. Зависимость объема ВВП от затрат на НИОКР в % от ВВП Южной Кореи (корреляционно-регрессионный анализ)

При допущении, что оценка тесноты связи между абсолютными и относи­тельными величинами адекватна, корреляционно регрессионный анализ позволяет зафиксировать значительную связь между фактором X (затраты на НИОКР в % от ВВП) и фактором Y (объем ВВП Южной Кореи).

Подобным образом можно зафиксировать аналогичную связь в случае с ин­новационной развитостью Финляндии, однако, с другого ракурса. Несмотря на вы­сокий уровень инновационной прогрессивности данной страны, начиная с кризиса 2008 года процентное соотношение к ВВП затрат на НИОКР неизменно снижалось. Именно в 2008 году был достигнут исторический максимум по объему ВВП — 283,7 млрд. долларов. С тех пор главный индикатор экономики Финляндии демон­стрирует скорее признаки стагнации, нежели роста.

Рисунок 3.7. Зависимость затрат на НИОКР в % от ВВП Финляндии и объема

ВВП в трлн. долл. (графический анализ)

Рисунок 3.7 позволяет отметить явную корреляцию между двумя факто­рами. При этом показательно: за время снижения процента затрат на НИОКР эко­номика Финляндии не смогла найти ресурсов для устойчивого роста. Дополнитель­ным подтверждением также послужит корреляционно-регрессионный анализ.

Рисунок 3.8. Зависимость затрат на НИОКР в % от ВВП Финляндии и объема

ВВП в трлн. долл. (корреляционно-регрессионный анализ)

Как и в случае с Южной Кореей, корреляционно-регрессионный анализ вновь подтверждает оправданность гипотезы, что инновационная ориентирован­ность экономики государства является определяющим фактором экономического роста.

Вместе с этим важно определиться и с аналогичными корреляционными признаками в случае с российской экономикой.

Рисунок 3.9. Зависимость затрат на НИОКР в % от ВВП России и объема ВВП в трлн. долл. (графический анализ)

На рисунке 3.9 с помощью графического анализа можно зафиксировать лишь неявную корреляцию между исследуемыми факторами. Однако если обра­титься к корреляционно-регрессионному анализу (рис. 3.10), его графическое ил­люстрация демонстрирует более отчетливую тесноту связи.

168

Рисунок 3.10 Зависимость затрат на НИОКР в % от ВВП России и объема ВВП в трлн. долл. (корреляционно-регрессионный анализ)

Важно отметить, что инновационное развитие является не единственным фактором, влияющим на динамику ВВП. Очевидно, что такие факторы, как демо­графия, состояние промышленности и финансовых рынков, внешняя среда и гео­политика влияют на рост национальной экономики.

Безусловно, в случае с каждой из рассмотренных стран определенные фак­торы размывают чистоту анализа. Однако мы уверены, что созидательная иннова­ционная культура на уровне государства позволит достичь экономического процве­тания, тем самым повышая экономические показатели и инновационную эффек­тивность.

Отметим, что движение в направлении цифровизации экономики и развития сферы инноваций в России планомерно ведется. Если говорить о нормативно-пра­вовом регулировании, издан ряд важнейших федеральных документов: распоряже­ние Правительства Российской Федерации от 8 июля 2017 г. № 1632-р об утвер­ждении государственной программы «Цифровая экономика в Российской Федера­ции», Указ Президента Российской Федерации от 09.05.2017 № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017-2030 годы», а также Постановление Правительства РФ от 15 апреля 2014 г. № 316 «Об

утверждении государственной программы Российской Федерации «Экономиче­ское развитие и инновационная экономика».

Перечисленные нормативно-правовые акты регламентируют стратегиче­ские нормы развития цифровой экономики и инновационного развития РФ. Глав­ные цели: увеличение числа конкурентоспособных технологических компаний, снижение рисков и минимизация административных и бюрократических барьеров, увеличение выпускаемых вузами специалистов в сфере хай-тек, повышение каче­ства инфраструктуры.

При этом становится очевидным, что уровень технологического и иннова­ционного развития РФ не в состоянии конкурировать с ведущими в этом аспекте государствами. Этот тезис подтверждают глобальные индексы инноваций и эконо­мической свободы. В данном случае важно говорить о построении продуктивной инновационной среды в целях развития инновационной экономики.

В данном случае одна из первостепенных задач России — активизация ин­новационной деятельности, развитие высокотехнологичных секторов производ- ства[213], цифровизация отраслей непромышленного блока, совершенствование зако­нодательства.

Пример таких стран, как Швейцария, Сингапур, Швеция и др. демонстри­рует, что достигнутый уровень прогрессивности — реализуемая задача, добиться которой для России в текущем положении крайне важно. Под текущим положе­нием автор подразумевает сырьевую ориентированность экономики РФ, вкупе с технологической зависимостью в важнейших промышленных сферах, а также не­позволительной в условиях современной экономики инновационной ограниченно­стью. Это в том числе выражается в устаревающих фондах на системообразующих промышленных объектах, а также недостатке инвестиций.[214]

Многими учеными отмечается, что главным драйвером развития мировой экономики является развитие и использование инноваций[215]. Чтобы определиться с работающими решениями в области развития инновационного потенциала страны, важно обратить внимание на успешный опыт других государств.

Так, в Таиланде действует особая экономическая программа «Таиланд 4.0», предусматривающая специальные льготы для иностранных инвесторов. Сегодня в экономику страны активно инвестируют Япония, Сингапур, Китай, США и евро­пейские страны благодаря эффекту от стимулирующей программы экономического развития «Таиланд 4.0», которая призвана превратить страну в региональный ин­новационный кластер и создать условия для качественного скачка в развитии эко­номики. В рамках программы «Таиланд 4.0» определено 10 ключевых секторов промышленности, которые станут драйверами национальной экономики на долго­срочную перспективу.

Секторы делятся на 2 подгруппы — «Five S-Curve» (автомобильная про­мышленность, сельское хозяйство, электроника, туризм, биотехнологии) и «New S- Curve» (робототехника, авиация, разработка биотоплива и биопрепаратов, цифро­вая индустрия и создание медицинских центров). Первая половина — традицион­ные отрасли, требующие новых решений, вторая половина — принципиально но­вые отрасли, способные открыть возможности для крупномасштабных инвестиций. Власти с помощью данной программы планируют сделать Таиланд центром стар- тап-инвестиций в АСЕАН.

Так, уже на первую половину 2017 года более чем 60% зарубежных инве­стиций были адресованы именно этим 10 отраслям: 302 проекта на сумму более 4 млрд. долл. Кроме того, правительство Таиланда активно поддерживает иностран­ные компании, инвестирующие в приоритетные отрасли: срочное освобождение

налогов и пошлин, разрешение на владение землей в рамках указанной деятельно­сти; доступное получение бизнес-визы и разрешения на работу для иностранных специалистов[216].

После обретения независимости в середе ХХ века, другая азиатская страна — Сингапур находилась в непростых экономических условиях. Руководство страны приняло амбициозное решение превратить страну в один из важнейших ин­вестиционных и финансовых центров Азии, что, очевидно, удалось реализовать: лидерские позиции в различных мировых рейтингах (индекс экономической сво­боды — 2 место, Doing business — 2 место, Индикатор инноваций-2017 — 2 место, индекс инноваций — 7 место) позволяют осознать, что Сингапур — одна из наибо­лее гибких, технологически и инновационно развитых государств на планете.

Так же, как и Таиланде, в Сингапуре действует лояльная программа получе­ния разрешения на работу в сфере IT и других приоритетных для страны областях. Г осударство нацелено на привлечение талантливых топ-специалистов, что тоже яв­ляется одной из форм инвестиций в экономику государства. В таких условиях пе­ред страной стоит особая задача — организовать наиболее комфортные и энергоэф­фективные условия жизни для прибывающих трудовых ресурсов.

Если обратиться к образовательной сфере Сингапура, можно отметить, что правительство целенаправленно инвестирует в государственные школы и увеличи­вает количество мест в международных, чтобы процесс обучения для граждан из разных стран проходил в наиболее комфортных условиях. Кроме того, системные инвестиции государства в науку позволили создать мощные университеты, кото­рые по комплексу показателей входят в мировые рейтинги.

Так, Наньянский технологический университет и Национальный универси­тет Сингапура занимают 11-е и 15-е место соответственно в рейтинге лучших уни­верситетов мира, определяемых авторитетным маркетинговым агентством Quacquarelli Symonds[217].

Внимание притоку талантливых кадров в последней четверти XX века был также сделан и Израилем. Ближневосточное государство придерживается проду­манной инновационной политики, которую стимулирует притоком высококласс­ных специалистов из других стран. Уже сегодня более 11% ВВП Израиля состоит из высокотехнологичной продукции. К тому же, более половины экспорта прихо­дится на товары категории хай-тек.

Система высшего образования Израиля предполагает первостепенное по­ощрение инновационных разработок. Так, в условиях, когда университеты не имеют права заниматься коммерческой деятельностью, при каждом таком учре­ждении работает компания или департамент по трансферу технологий, некоторые из которых способны приносить прибыль на внедрении университетских иннова­ций.

В вопросах трансфера технологий государством оказывается ощутимая под­держка. Министерство обороны и Министерство промышленности и торговли, от­вечающие за инновационную политику, предлагают помощь фондов под­держки инновационных разработок, а также организуют специальные конкурсы. Так, Министерство промышленности реализует годовую программу по развитию проектов на ранней стадии: 90% финансирование идет из фонда министерства, 10% — вкладывает профильное предприятие. Стоит отметить, что израильская практика развития инноваций предполагает, что каждую жизнеспособную инновационную университетскую разработку поддерживает партнер из сферы бизнеса, на которого и ложатся эти 10% затрат.

Другим важным аспектом инновационной успешности Израиля является наличие технологических «теплиц». Суть данного явления заключается в полно­масштабном обеспечении разработчиков необходимой инфраструктурой. Так, мно­гие разработчики нуждаются в административной, финансовой, правовой, матери­ально-технической помощи. «Теплицы» оказывают необходимую поддержку, что помогает генерировать новые высокотехнологичные проекты. Главная задача —

создать разработки, которые в будущем могут образовать новые предприятия или будут проданы крупным технологическим игрокам[218].

Вместе с этим важно обратить внимание на успешный опыт западных госу­дарств. В данном случае знаковым примером может выступить Швейцария, явля­ющаяся одной из самых богатых и развитых стран планеты благодаря приоритиза­ции инновационного пути развития.

На исследовательские программы в последнее десятилетие данное государ­ство выделяет ежегодно порядка 3% ВВП страны. Кроме того, согласно исследова­ниям, около 2/3 от общих расходов на НИОКР финансируется частным сектором и только 30% — за счет средств федерального и кантонального (регионального) бюд­жетов.

При этом, по словам Н.И. Белова, отличительной чертой швейцарской ин­новационной системы является отсутствие значительных по размерам агентств раз­вития и госпрограмм поддержки (например, Швеция). Государственное стимули­рование инноваций ограничивается функционалом единственного уполномочен­ного органа — Комиссии по технологии и инновациям (KTI), которая осуществляет поддержку по трем направлениям: проектное финансирование; создание новых предприятий и содействия трансферу знаний и технологий. При этом важным при­оритетом для страны является стимулирование инновационной активности малых и средних предприятий.

Швейцарская инновационная политика предполагает обеспечение начина­ющих предпринимателей доступом к источникам финансирования. Так, по данным Белова, более 30% инвестиций в инновационные проекты были зарубежными. Кроме того, в Швейцарии действует механизм выдачи промышленноориентиро­ванных гарантий. Суть механизма заключается в выдаче специализированными уполномоченными организациями гарантий для МСБ на возврат ими банковских ссуд. При этом в случае невозврата ссуды федеральное правительство возмещает уполномоченным организациям до 65% понесенных потерь.

Ключевым инфраструктурным элементом в цепочке развития инноваций является KTI, а также Центры трансфера технологий при университетах, техно­парки и стартап-центры. КТІ финансирует до 50% проектных расходов при усло­вии, что вклад участников проекта или предприятий-инвесторов составляет не ме­нее 50%. Таким образом, предприятия подтверждают свою готовность внедрить ре­зультаты исследований в продукты, имеющие рыночный потенциал.

Так же, как и в Израиле, при швейцарских университетах действуют центры трансфера технологий, которые наряду с многочисленными технопарками и стар- тап-центрами позволяют выстроить целостную систему поддержки инноваций. Так, например, в стартап-центрах имеется возможность арендовать помещение на льготных условиях на начальных этапах функционирования проекта, использовать общую материально-техническую базу и получать консультации специалистов. Это во многом похоже на технологические «теплицы» в Израиле[219].

Другим западным примером может послужить Швеция, которая сформиро­вала удачную управленческую модель, включающую в себя свободу вузов в ком­мерциализации созданных ими инноваций и инструменты, позволяющие обществу и государству извлекать из этого пользу.

Так, согласно Закону «О высшем образовании», вузы обязаны взаимодей­ствовать с обществом и предоставлять информацию о своей деятельности в форме отчета. При этом с 1996 г. шведские вузы имеют право на ведение инновационной коммерческой деятельности.

Взаимодействие университетов и бизнеса может иметь различную форму. В шведских вузах создаются специальные подразделения, занимающиеся коммерци­ализацией инноваций, формируются департаменты, консультирующие по экономи­ческим и юридическим вопросам студентов и профессорско-преподавательский со­став, открываются холдинговые компании. Шведское правительство не вмешива­ется в коммерческую деятельность вузов.

Дополнительным инструментом сотрудничества шведского бизнеса, уни­верситетов и государства являются центры экспертизы. Задача таких центров — способствование проведению проблемно ориентированных междисциплинарных исследований, а также преобразованию новых знаний и компетенций в новые про­дукты, процессы и услуги.

Кроме этого, с 1998 года в Швеции действует специальная программа поддержки передачи инновационных технологий компаниям малого бизнеса, наце­ленная на упрощение доступа малых предприятий к инновационным технологиям. В данном случае создаются специальные организации — технологические бро­керы, которые помогают малому бизнесу адаптировать высокотехнологичные раз- работки[220].

Также находим важным отметить опыт Эстонии в контексте развития элек­тронного государства. За последние годы данное восточноевропейское государство осуществило перевод в электронную среду большую часть государственных услуг для физических и юридических лиц, сделав их использование более быстрым и комфортным.

Эстонское правительство предлагает более 600 электронных услуг для фи­зических лиц и более 2400 для юридических. Используя разработанную в Эстонии ID-карту, действующую как онлайн-паспорт, большая часть жителей страны может регулярно выполнять различные операции: оплата транспорта и парковки, запол­нение налоговых деклараций, осуществление банковских операций, работа с элек­тронными дневниками для школьников и образовательными онлайн-сервисами, хо­датайства о государственном пособии, быстрая регистрация бизнеса и т.д.

При этом эстонцы имеют широкий доступ к беспроводному интернету. Точки доступа существуют в общественных местах: от ресторанов и аэропортов до парков и скверов[221].

На наш взгляд, опыт западных стран особенно актуален для России, по­скольку за последние 10-15 лет стало очевидно, что принятые указанными государ­ствами меры по поддержке инноваций, приносят свои плоды. Развитые государства были более успешны в создании и внедрении инноваций благодаря наличию более зрелых институтов рынка, гражданского общества.

Кроме того, такие успехи обусловлены свободой конкуренции: в Европе, когда со средних веков всегда существовало несколько богатых и процветающих стран, конкуренцию выигрывали те, кто создавал лучшие условия для бизнеса, науки, развития технологий и жизни граждан.

Вместе с этим европейское пространство, особенно в последние 2-3 столе­тия, имело глубокую культурную интеграцию: высококвалифицированные специ­алисты свободно перемещались для более комфортного и удобного проживания.

По словам западных ученых Ф. Агийона и П. Хоуитта, в странах, которые далеко отстают по уровню производительности от передовых технологических держав, выгоднее заниматься модернизацией — копировать современные техноло­гии. Именно поэтому Сингапуру удалось добиться настолько позитивных резуль­татов, а Таиланд уже двигается по аналогичной и проверенной модели развития.

При этом, как отмечают Агийон и Хоуитт, в странах, которые находятся близко к переднему краю технического прогресса, выгоднее заниматься прорыв­ными инновациями, чтобы сохранять конкурентоспособность[222].

Такая картина складывается во многом потому, что в развитых странах в вопросах инновационного прогресса экономики ключевая роль отведена интеллек­туальным ресурсами, информации и знаниям[223]. Очевидно, что в таких странах

идет гонка за кадрами. В России обратная картина: по скромным оценкам прави­тельства, более 1,5 млн. высококвалифицированных россиян работают за границей, при этом утечка кадров продолжается[224].

Если вновь коснуться темы созидательного разрушения, считаем важным обратить внимание на индикатор «РБК 500». Медиа-агентство РБК с 2015 года фор­мирует рейтинг 500 крупнейших по выручке компании России. Последний рейтинг, опубликованный в сентябре 2017 года, демонстрирует признаки застоя: в новом рейтинге появилось лишь 32 новые компании, что вдвое меньше показателя 2016 года. Барьеры входа на рынок, монополизированные рынки со сложившейся струк­турой, а также ощутимое госучастие в передовых отраслях искусственно сдержи­вают конкуренцию и силы созидательного разрушения — не происходит органиче­ского процесса замещения неэффективных экономических систем более гибкими и эффективными[225].

Кроме того, ФАС (Федеральная антимонопольная служба) называет одной из ключевых проблем, препятствующих развитию экономики и конкуренции, по­вышению качества товаров и снижения их стоимости для потребителя, сохранение государственно-монополистических тенденций в экономике. Так, по оценке ведом­ства, государство и компании с государственным участием осуществили вклад в ВВП РФ на уровне 60-70%[226].

В таких условиях важно учитывать, что конкуренция — двигатель иннова­ций, и создание условий для честной конкуренции, устранение государственно-мо­нополистических тенденций и проявлений сдерживания созидательного разруше­ния позволит построить твердый фундамент для формирования прогрессивной ин­новационной среды на уровне государства.

Нормативная база в свете динамичного развития технологий будет быстро устаревать, становиться фрагментированной и противоречивой, поэтому очевидно,

что её развитие должно проходить согласно меняющимся стандартам, не блокируя административными барьерами новые направления для экономической деятельно­сти и определяя инновационные типы предпринимательства как приоритетные. Ос­новной вектор государственных программ и проектов должен быть направлен на целевые показатели — процентное соотношение к ВВП затрат на развитие иннова­ций, доли цифровой экономики в ВВП, валовые объемы производимой и отгружа­емой высокотехнологичной продукции.

В то же время довольно явно, что отечественные проблемы в цифровизации и инноватизации экономики, при значительном отставании от мировых лидеров, объясняются пробелами нормативной базы и недостаточно благоприятной средой для ведения бизнеса и развития инноваций и, как следствие, низким уровнем при­менения цифровых технологий бизнес-структурами. Оценив проблемные точки ин­новационной развитости РФ, а также рассмотрев позитивный опыт других государ­ства, считаем, что для успешного инновационного развития руководству страны необходимо усиливать созидательное влияние государства в следующем:

- льготы и иные поощрительные меры в отношении активных инвесторов в высокотехнологичные проекты, успешных на территории России высококвалифи­цированных отечественных и зарубежных специалистов;

- поддержка высокотехнологичных проектов на ранних стадиях развития (гранты и конкурсы, софинансирование, субсидирование), дебюрократизация про­цессов взаимодействия государства и бизнеса, упрощение систем обязательного нормирования, допуска на рынок, контроля и надзора;

- снижение государственно-монополистических тенденций, создание все­российских онлайн и офлайн площадок открытых инноваций для государственных нужд;

- усиление позиций отечественного высшего образования: создание условий для эффективного трансфера технологий, коммерциализации университетских проектов (формирование инфраструктурных условий для творческих прорывов и

изобретений в отечественных вузах), повышение качества образования и обновле­ние научных кадров, создание университетских научных центров, инновационно­технических объединений, тесная работа с бизнес-сообществом;

- развитие городской инфраструктуры: внедрение инновационных решений для городской среды, способствование открытию многофункциональных площа­док по развитию инноваций (аналог израильских «теплиц»);

- поощрение вектора развития в направлении цифровизации государствен­ных и частных средств электронного взаимодействия (электронные услуги, элек­тронный банкинг и пр.).

Важно отметить, что автор осознает отличность российских экономических реалий, масштабов и национальных особенностей от зарубежных. В таких усло­виях перспективным решением может послужить создание инновационного кла­стера на базе одного из регионов РФ.

Пилотный проект инноватизации региона может стать первичным опытом в сфере освоения новых технологий и формировании потенциалов для существенных научных прорывов. Кроме того, технологическая инноватизация многим регионам может быть не нужна. Регионы, ориентированные на сельское хозяйство (в т.ч. рыбная ловля), добычу сырья и полезных ископаемых, туризм и другие профиль­ные отрасли, должны развивать современные технологии в разрезе приоритетных направлений.

В то же время дополнительным решением может послужить создание рей­тинга инновационной эффективности регионов, рассчитываемого по важным соци­ально-экономическим критериям. Технологию расчета предлагаем позаимствовать из глобального индекса инноваций (Приложение Д).

Полагаем, что функции оценки инновационной эффективности рацио­нально возложить на Минэкономразвития. Периодичность публикации инноваци­онного рейтинга регионов — 1 год. Поощрения — дополнительные бюджетные ас­сигнования на развитие инновационной сферы, положительная оценка работы пра­вительств или администраций региона.

При этом мы уверены, что решение имеющихся проблем в инновационной сфере не предполагает неоправданно больших финансовых затрат. Успешный опыт Швейцарии, Швеции, Израиля, Сингапура, Южной Кореи, Эстонии и Таиланда по­казывает, что инновационная прогрессивность зависит от правильного распределе­ния государственных приоритетов, а также эффективного государственно-частного партнерства. Кроме того, как мы прежде выяснили, наиболее инновационно успеш­ные государства добились позитивных результатов не финансовой нагрузкой на госбюджет, а перераспределением ресурсов и созданием условий для привлечения внешних инвестиций.

Вместе с этим корреляционно-регрессионный и графический анализ проде­монстрировали на примере Южной Кореи, Финляндии и России, что инновацион­ная активность государства в той или иной форме влияет на итоговую экономиче­скую эффективность. И именно в условиях неопределенности, а также нарастаю­щего темпа экономико-технологических изменений, важно уделять пристальное внимание развитию инноваций посредством поощрения органичных процессов со­зидательного разрушения.

Инновационная среда на макроуровне, на наш взгляд, повлечет за собой по­зитивные сдвиги и на микроуровне: уровень цифровой экономики вырастет, умень­шится количество неэффективных организаций, а наиболее прогрессивные компа­нии получат возможности для непрерывного инновационного развития (следова­ние процессам созидательного разрушения).

3.2.

<< | >>
Источник: ГЕЙДЕРИХ Павел Витальевич. НОВЫЙ ПОДХОД К УПРАВЛЕНИЮ ИННОВАЦИОННЫМ РАЗВИТИЕМ ОРГАНИЗАЦИИ С ПРИМЕНЕНИЕМ ТВОРЧЕСКОГО ИНСТРУМЕНТАРИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Курск - 2019. 2019

Еще по теме 3.1. Инновационная развитость в страновом масштабе: мониторинг, степень воздействия на микроуровень и пул стимулирующих предложений:

  1. Механизмы финансирования инновационного развития фирмы
  2. 5.3. Операционный аудит эффективности инновационного развития хозяйствующих субъектов
  3. Верхотурова Т.А.ОРГАНИЗАЦИОННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ МЕХАНИЗМ ИНТЕГРАЦИИ КРУПНЫХ МАШИНОСТРОИТЕЛЬНЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ В ФИНАНСОВУЮ ИНФРАСТРУКТУРУ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ
  4. Кровш С.Ф., канд. экон. наук, доцентФИНАНСИРОВАНИЕ ФУНДАМЕНТАЛЬНОЙ НАУКИ И ПРОБЛЕМЫ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ ГОСУДАРСТВА
  5. Добросердова И.И., канд. экон. наук, доцентРОЛЬ IPO В ФИНАНСИРОВАНИИ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ ПРЕДПРИЯТИЙ
  6. Источники и методы финансирования инновационного развития
  7. 3.3. Проблемы инновационного развития отрасли жилищного строительства
  8. ГЛАВА8 НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ И ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ ОТРАСЛЕЙ
  9. Направления инновационного развития в базовых отраслях
  10. 1.4. Механизм обеспечения инновационного развития как важнейший современный фактор финансовой устойчивости
  11. Стратегия инновационного развития России на период до 2020 года
  12. Операционный аудит эффективности инновационного развития хозяйствующих субъектов
  13. Проблемы и предпосылки инновационного развития
  14. Оценка макроэкономических факторов инновационного развития
  15. Исследование процессов регионального инновационного развития
  16. ОГЛАВЛЕНИЕ
  17. Созидательное разрушение как фундаментальная концепция управления инновационным развитием организации
  18. МЕТОДИКИ КАЧЕСТВЕННОГО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ УПРАВЛЕНИЯ ИННОВАЦИОННЫМ РАЗВИТИЕМ ОРГАНИЗАЦИИ
  19. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ УПРАВЛЕНИЯ ИННОВАЦИОННЫМ РАЗВИТИЕМ ОРГАНИЗАЦИИ С ПОМОЩЬЮ СИСТЕМЫ ТВОРЧЕСКОГО ПРОЕКТИРОВАНИЯ
  20. 3.1. Инновационная развитость в страновом масштабе: мониторинг, степень воздействия на микроуровень и пул стимулирующих предложений
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -