<<
>>

Кредитное хозяйство

Ввести в оборот социально-культурные измерения кредита означает сначала обратиться к «материальной» проблематике кредита и кредитного хозяйства и, отталкиваясь от неё, добавить к кредиту трудности и неясности, которые связаны с обществом, и только с ним.

При первом взгляде предполагается, что еще Карл Маркс определил не только объективное, но и субъективное в кредите, а Владимир Ленин, вслед за классиками политической экономии, персонифицировал капитал и, в частности, кредит, т. е. обратил внимание на личностные стороны капиталистов и банкиров. Но данный «социальный» срез с кредита был строго детерминирован «материальными» его свойствами и полностью был подчинен последним. Экономика - базис, а все остальное - надстройка - достаточно упрощенная, но весьма наглядная и, главное, вполне достоверная и практически применимая схема познания кредита. Такую схему предложили классики экономической науки. Восходя от базиса к надстройке, и возвращаясь обратно, от второй к первому происходит познание кредита и замыкается круг его изучения.

Других позиций по отношению к капиталу и кредиту придерживались

-              г              'У

Вернер Зомбарт , Йозеф Шумпетер и Хайнц Вернер . Первые два выводили кредит, банковскую и биржевую систему из идеально-социального состояния, а последний использовал кредит при кросс-культурных исследованиях. Согласно их воззрениям, банкир обязан своему назначению особой духовной приверженности к соответствующему порядку и деятельности. В ранних произведениях Зомбарт искал генную «кредитную» настройку у отдельных народов, но в дальнейшем отказался от такого прямолинейной и односторонней персонификации банкиров. Тем не менее, история кредита свидетельствует о роли небольших групп населения в его продвижении и особой международной «сцепки» банкиров. Личная уния в прошлом играла

о

значительную роль в успехах кредита .

Т Г                L»                SO

К основоположникам «духовной» основы капиталистической деятельности примыкала поведенческая школа, которая выделяла кредит из особого поведения и «человеческого» фактора в опосредовании спроса и предложения временно свободных ресурсов. Но истина всегда находится где-то посередине. В кредите важно и экономическое, и духовное, и поведенческое, и политическое; каждая из перечисленных сторон и условий его развития отражает и определяет соответствующую грань и свойство последнего.

Итак, все по порядку: пройдем путь от «экономического» к социально-культурному назначению кредита.

Кредитные проблемы не принадлежат исключительно к областям предоставления и погашения кредита, деятельности банков, обращения кредитных карточек и векселей. Некоторые высказывают мысль, что устойчивость кредитного хозяйства находится на перекрестке свободного рынка, государственного регулирования и монопольного (в настоящее время чаще используют термин «транснационального» или «глобального») воздействия и реализуется в демократичных (по другим оценкам, монополистических, олигополистических либо транснациональных) кредитных институтах.

Общее состояния кредитной экономики определяется позициями кредита в производстве и потреблении. Пьер Жозеф Прудон[4] весьма цинично, но точно утверждал, что единственная очевидная цель человека - работать и есть. К. Маркс писал гораздо научнее: «Общество не может перестать производить, так же как оно не может перестать потреблять»[5]. Итак, все сводится к производству и потреблению, каждый из которых становятся своеобразными мирами. На определенном этапе кредит начинает обеспечивать их развитие. При этом он не остается пассивным участником взаимодействий производства и потребления и подчиненным этим двум мирам явлением. Кредит становится своеобразным самостоятельным, третьим миром, который помещается на перекрестке между производством и потреблением: обмен, или рыночная и, хронологически почти сразу же, денежная, а потом и кредитная экономика являются его основой.

Своеобразная пассионарность кредита (если можно применить гумелев- ский термин к кредиту) отражает его динамизм, внутреннюю энергию, преобразующую силу и, вместе с тем, подчеркивает отсутствие четкой материальной определенности и осязаемой значимости.

К. Маркс, а вслед за ним и многие другие экономисты, уделяли кредиту повышенное внимание. Они выводили его на авансцену самостоятельного анализа. Но всегда кредит относили к сфере обращения. Согласно Фернана Броделя[6], известного французского историка экономики, слово «обращение» пришло в экономику из физиологии и охватило слишком много вещей сразу: денежное обращение, банки, кредит, торговлю[7]. Наша задача вычленить из обращения относительно узкую отрасль, которая по мере разрастания, охватывала и подчиняла другие.

Обращение обладало тем преимуществом, что легко доступно наблюдению. В нем все подвижно. Самой подвижной его частью, еще на заре цивилизации, стали деньги, а в завершении средних веков наиболее динамичными учреждениями, обеспечивающими необходимую деньгам и всему хозяйству мобильность, - банки и биржи. Но главным в хозяйстве были деньги. Они связали предложение и спрос множеством ручейков, образовывали цепочки в движении продуктов и вызывали к жизни необходимые для организации и управления таких цепочек особые учреждения. С этих позиций, деньги устанавливали сцепку производства с потреблением, определяли ее устойчивость и гибкость, в отдельных случаях либо цементировали, либо разрушали связи. От эластичности и целостности, слабости и силы, массы и скорости обращения денег зависело все хозяйство. Все преобразилось, когда живые деньги в системе «спрос- предложение» были заменены кредитами. В новых условиях были сняты многие ограничения с производства и спроса: кредит позволил теоретически безгранично расширять спрос и стимулировать через него производство, что стало прорывом в ускорении экономического роста. Кредит оставил особенно много меток в истории этого прорыва. Он раздвинул границы, которые были у обычных денег, насытил экономику капиталами и предоставил простор для развития, но и установил его пределы.

Кредит в хозяйстве предстает не столько как финансовая проблема, сколько механизмом, заставляющим все вращаться и работать, постоянно ускоряя ход и подготавливая новые направления для движения. Любые теории, рассматривающие экономику как таковую в отрыве от кредита или, напротив, выводящие кредит за рамками общего хозяйственного процесса, ограничены и чаще уводят в теоретизирование. Кредиту свойственен динамизм, основанный на динамизме хозяйства, но во много раз усиленный и помноженный на прогрессивность и мобильность социальной сферы и повышенную ликвидность первого.

ТД                V/              V/

В целом управление кредитной массой может происходить как на рыночной, так и государственной основе, что зависит от выбранного курса развития. Но какой бы ни была линия поведения, она не позволяет далеко отходить не только от экономических законов и тенденций, но и ограничиваться рамками только культурной средой. Две крайности - либо выбран экономический детерминизм, либо делается опора на социальнокультурные основы - ограничивают понимание кредита и эффективное его использование в экономической политике. На уровне рынка кредит пробивает себе дорогу посредством конкуренции и свободы, что наглядно прослеживается в его динамизме и отражается такими индикаторами, как процентная ставка, доступностью кредита, курсовые колебания ценных бумаг, изменение позиций кредитных учреждений, объемом выданных кредитов. При огосударствлении кредита все происходит иначе. Все начинается с прямого государственного воздействия на кредитную массу и стоимость кредита. Нередко государственные ограничения движения денежных ресурсов отодвигают с авансцены рыночные мотивы и механизмы на задворки общественной жизни, но на поверке сохраняются прежние его функции, которые постоянно пробивают себе дорогу сквозь нерыночные формы ведения хозяйства. Культурное же назначение кредита не столько сводится к быстрому усвоению массами его возможностей и перспектив, реже неудач и проблем, сколько состоит из включения кредитных интересов в культурные процессы. Здесь действует своеобразный механизм кредитного импринтинга, посредством которого все, что связано с кредитом, вводится в сознание с детства. Такой подход позволяет современному поколению по-новому подходить к пониманию и усвоению кредита и перевести его в разряд «естественной» среды обитания.

Кредит как сгусток энергии. Еще одна дополнительная характеристика кредита, при которой он представлен в качестве особого сгустка энергии, причем как экономической, так и духовной (здесь опять можно ставить вопрос пассионарности кредита). Посредством кредитования происходит перемещение его энергетического потенциала из одного места в другое и из одних рук в другие. Одновременно усиливается напряженность в том месте и в той сфере, которые наиболее востребованы обществом, а также полнее реализуют его возможности (как природные, так и уже преобразованные трудом ресурсы, а также способности каждого конкретного человека и общественные силы). Представляя собой своеобразный сгусток экономической энергии, кредит форсирует спрос, убыстряя обмен и направляя производство и товары в необходимое русло. При этом, в одних случаях происходит ускорение экономического роста и повышение благосостояния народных масс, а в других - перераспределение богатства в пользу определенных групп населения и усиление эксплуатации природных и общественных сил. В качестве реализации духовной энергии кредит мобилизует, раскрывает и усиливает творческую активность и способности человека, но одновременно внедряет неопределенность и неуверенность, накладывает дополнительные эмоциональные и стрессовые нагрузки на всех участников отношений.

Итак, кредит обладает возможностью мобилизовать и направлять различные общественные силы: природные, социальные, непосредственно каждого человека.

Кредит как результат разделения труда. Исходным в понимании кредита является то, что он появился в ходе дифференциации деятельности и последовал за самым революционным из всех разделений труда, противопоставившим всем товарам особый товар - деньги. Противостояние обычных товаров деньгам послужило началом освоения кредитом своих современных позиций.

Другим важным обстоятельством кредитных завоеваний стало то, что поступательный его ход привел к развитию двух противоположных начал. С одной стороны, произошел полный разрыв денег с товаром, что способствовало усилению кризисных потрясений и формированию такого феномена, как товарное перепроизводство. Постепенно данное явление затронуло и сам кредит: современный кредитный кризис стал результатом кредитного перепроизводства. С другой стороны, кредит универсализировал схему обращения Т-Д-Т и снял ограничения с купли/продажи. Тем самым, он, по крайне мере теоретически, привел к полному единению денег с товаром, посредством высвобождения спроса, сдерживаемого постоянным денежным дефицитом: кредитование потребителей раздвинуло границы платежеспособного спроса.

Итак, кредит открыл двери для новой истории цивилизации: современное общество с полным правом можно характеризовать как кредитное общество, поскольку хозяйство, быт и государственный механизм неразрывно связаны с кредитом, более того, как зависимы, так и производны от последнего.

Демократия и кредит. Еще одно важное обстоятельство - кредит обслуживает демократические структуры гораздо полнее, шире и глубже, чем тоталитарные. Все можно характеризовать с другой стороны: демократия полнее реализуется в условиях кредитного хозяйства. Идеально кредитное хозяйство покоится на рыночной свободе и демократии. В то время как антидемократические режимы в большей степени строятся на различных ограничениях или исключении кредита. В реальной жизни связи не столь прямые, но они вполне ощутимы и доступны для наблюдателя и действуют как господствующие тенденции. Итак, одним из завоеваний кредита стало развертывание демократии в обществе; в свою очередь демократические преобразования предоставляют простор для развития кредита.

Кредит процветал в Древней Греческой и Римской цивилизациях. После длительного перерыва, в ходе отступления от рынка и возвращения к натуральному ведению хозяйства, которому соответствовали силовые формы управления, с наступлением IX-XI вв. кредит возродился. Последующие поворотные моменты истории связаны с трансформацией кредита: изменение путей, скорости, масштабов и глубины проникновения кредита в хозяйственные процессы и прорывы, которые он совершал при завоевании и, вместе с тем, освобождении мира, или его отступление перед военными действиями, идеологическими запросами властей и хозяйственными неудачами и экономическими кризисами.

Кредит и экономический рост. Что же касается постановки вопроса: был ли кредит обстоятельством или результатом либо источником или причиной роста, то он в такой же мере бесполезен, как и вопрос - несет ли капитализм ответственность за экономический подъем и за промышленную революцию XVIII века или последние послужили толчком, ускорившим приход и последующий расцвет капитализма? В конечном счете, все сводится к определению причинно-следственных связей. Не менее важным является поиск первичных и вторичных тенденций, соотношения основ государственного управления экономикой и рыночными ее началами. Но часто все так взаимосвязано и взаимообусловлено, что далеко не всегда исторически исходные и первичные процессы и явления в последующей жизни остаются причинными для тех, которые следуют хронологически за ними или вытекают из предшествующих. В свою очередь деньги способствовали становлению банков, значительно интенсифицировали обмены и кредитные взаимодействия, а также активизировали хозяйственную жизнь и, конечно, рынок. Кредит настолько же был порожден всем хозяйством, насколько зависел от него. Но несомненно, что, даже когда он и не пробуждал подъем экономики, он обращал ее к своей выгоде. Такая игра в хозяйстве обнаруживалась быстрее и легче, нежели в любом ином месте.

Итак, одним из основных свойств кредита является обеспечение экономического роста, процветания и хозяйственной эффективности. И эта его особенность срабатывает в условиях его устойчивости.

Последовательность хозяйства и кредита. Часто определяют роль кредита в развитии, дифференциации и перераспределении производства. Однако значительно реже ставят вопрос, как кредит участвует в превращении рынка во всеобщее явление, в результате чего местные и разрозненные деньги, кредиты и рынки сливаются в единый рынок. И еще реже - о прорыве, который кредит делает в мире общений и возможностей доступа к иному, мировому рынку.

Фундаментальный водораздел между хозяйствами прошел тогда, когда кредит, оказавшись по одной стороне барьера, перешел к обслуживанию цивилизации, оставив на другой стороне традиционные товарные, а в дальнейшем даже денежные рынки. Однако не существует простой и прямолинейной истории кредитного хозяйства. Поэтому в повседневной жизни водораздел прослеживался не столь четко. Здесь бок о бок всегда сосуществовали традиционное и архаичное, новое и новейшее, устаревшее и современное, отмирающее и устремленное в будущее. Даже сегодня всегда можно найти и выделить островки, где сохранились докредитные и даже доденежные отношения. Конечно, легко в теории рисовать и четко разграничивать типы хозяйств, а в них определять кредитные обороты как нечто отличное от денежных или хозяйственных оборотов. Не менее сложно, в идеале, вводить прогрессивное и выводить за рамки современного древнее (натуральное), преимущественно, не кредитное хозяйство. Но в жизни невозможно точно соотнести старое и новое, четко установить границы между ними, даже для всегда привилегированных и передовых стран, где кредит, казалось бы, существовал всегда. В современном обществе ломбарды и ростовщики сосуществуют с транснациональными банками, мелкие меняльные конторы и валютчики - с валютными рынками, ярмарки - с биржами, наличные расчеты - с расчетами посредством кредитных карточек, бартер - с денежным оборотом.

Итак, последовательные этапы становления рынка подготавливают переход к кредитному хозяйству, который становится символом и квинтэссенцией современной экономики.

Кредит и власть. Наконец, не существует кредита без власти. С одной стороны, она внушала доверие к кредиту, защищала чистоту и полноценность денег, а в необходимых случаях принуждала к их приему и обращению, узаконивала и поддерживала банки и биржи (а в последнее вре-

13

мя и прямо спасла их от банкротств ). Но с другой стороны, эта же власть периодически нарушала ценность и назначение кредита, а также необходимые для хозяйства его объемы и, естественно, взимала дань с его оборота. А если власть разрывала связь кредита с окружающим миром, то он лишался отдельных свойств и качеств или полностью прекращал свое существование, уступая место традиционным подходам и различным производным инструментам. Возникала другая система координат, при которой власть разрывала связь с кредитом и переходила к действиям в других измерениях. Тогда завершалось кредитное, да и денежное хозяйство[8]. Но и в таких условиях рынок чаще не замирал, что неминуемо вело к кредитному возрождению. И, наконец, без кредита невозможен сколько-нибудь массовый выход в окружающий мир - он всегда раздвигал границы общения. Итак, соотношение власти и кредита - важная сторона реальности, которая всегда определяла состояние кредитного хозяйства.

Но уместен и другой подход, при котором во главе угла всегда был кредит. Такой подход никоим образом не означал, что каждая кредитная сделка похожа на другую, и всегда действовала в направлении власти. Но если отвлечься от очень разных и самобытных их черт и свойств, все они обязательно говорили на одном и том же языке; языке, который обеспечивал непрерывный диалог кредита со спросом и предложением, что становилось первой необходимостью повседневной хозяйственной жизни. Правда, диалекты зачастую были разнообразными. Кредит обеспечил экономику специальными инструментами, способными ускорить обороты и развитие. При этом неизменными оставались высокомерие кредита, его стремление отличаться от других экономических инструментов, процессов и явлений, неизбежная концентрация в мировых финансовых центрах и транснациональных банках, постоянное сочленение различных кредитов и формирование единого кредитного рынка. Но периодически случалось, что кредит терял свою надменность, отступая перед прямым потреблением. Тогда он тяготел к простым продуктам и перемещался в вещную форму. Такое случалось в ходе войн и всевозможных кризисов. Каждый раз восстановление кредитного хозяйства происходило быстро и всегда сопровождалось дальнейшим возвеличением кредита и усилением его надменности и, конечно, денежной формой существования.

Небывалая концентрация кредита проходила в банках. Они, с одной стороны, выступали важным результатом и институциональным итогом развития кредита, а с другой стороны, были сродни своеобразным аномалиям в хозяйственной природе (поскольку снимали «сливки» с оборота и упорядочивали разрозненные и случайные кредитные взаимодействия), которые аккумулировали наиболее характерные его признаки и свойства и становились для него притягательной силой. Власть всегда пыталась контролировать эти узловые пункты движения кредита - банки. И она во многом преуспела в этом. В этом направлении задействованы прежде всего центральные банки.

Циклы кредитного хозяйства. Неповторимые свойства и особенности кредита все вместе устанавливали основу кредитного хозяйства и определяли его механизм. Нижний порог, который обозначал начальный уровень кредитной экономики, не всегда уловим, но вполне очевиден и поддается измерению. Но по этому поводу нет единства. Многие считают свою границу. Для одних это элементарные кредитные взаимодействия хозяйственных субъектов древности, для других - уже развитое кредитное хозяйство в рамках Римской империи, для третьих - деятельность ростовщиков, для четвертых - переход к банкам, векселям и закладным, а для пятых - мерилом становятся транснациональные банки.

Кредитное хозяйство зародилось на заре цивилизации. Оно неоднократно, как шагреневая кожа, сокращалось, а иногда и умирало, и, как феникс, всякий раз возрождалось из варварства, поднималось из руин и кризисных потрясений. Всегда возрождалось с новой силой, что сопрягалось со своеобразным циклом, в ходе которого маятник экономического развития из застоя перемещался в точку, определяемую свободой рынка и господством кредита. Охватить одними и теми же объяснениями хозяйства Древнего Вавилона и Рима, обмены примитивных хозяйств, оставшихся в закутках современной цивилизации, денежные и кредитные потоки средневековья и индустриальной, капиталистической и, тем более, постиндустриальной Европы - возможно ли это? Да и кредит всегда был разным, а механизмы его обращения отличались один от другого. И в каждом случае подходы и отношения к кредиту разнились

Индикаторы кредитной экономики. Индикативные способности кредита становятся важными условиями развития как кредитного хозяйства, так и кредитной культуры. Кредитная экономика и обслуживающий ее рынок - это прекрасные механизмы, если они функционируют нормально. Эти механизмы наделены целой системой индикаторов. С их помощью участники рынка получают обезличенные стоимостные сигналы в виде колебаний цен, процентных ставок, нормы прибыли и рентабельности, биржевых котировок, что позволяло оптимально распределять ресурсы и использовать их наиболее эффективно. Хорошо функционирующая кредитная экономика реагирует на изменения стоимостных показателей с помощью механизмов, которые координируют действия различных контрагентов кредитных отношений. Такая координация устанавливается автоматически - нет необходимости в государственных плановых органах, диктующих банкирам, кого кредитовать и на каких условиях. Причем система индикаторов постоянно усложнялась. Все развитие шло по известным законам: разделение труда углублялось, выделялись новые индикаторы и выстраивалась их сложная иерархическая цепочка. Так, появились биржевые индексы (насчитываются сотни их видов), которые характеризуют различные стороны рынка. Они передают необходимую информацию участникам рынка и, тем самым, способствуют перераспределению денег и денежных капиталов между отраслями, регионами, предприятиями. Но выделяются основные - ими становятся те, которые поступают от центральных банков.

Наряду со стимулированием кредита, рынок воздвигал и препятствия на его пути. Здесь на помощь приходило государство: оно развивало сферы, в которых рынок не был заинтересован, но которые были необходимы не только для человечества, но и сохранения самого рынка. К тому же государство приступило к регулированию колебаний рынка и компенсации его провалов. Кроме того, государство все чаще воздействовало и на нормально функционирующее кредитное хозяйство, пытаясь предотвратить или сгладить циклические его колебания. При этом оно широко пользовалось услугами кредита. Осуществляя надзор за банками, определяя величину процентной ставки и налоги, предоставляя субсидии, занимая и погашая кредиты, государство перешло к управлению кредитным

15

хозяйством и превратилось в неотъемлемый элемент его организации .

Право собственности - основа кредитного хозяйства. Основой кредитной экономики служило право собственности или признание записанных либо подразумеваемых прав не только на определенные части хозяйства, но и на доход (прибыль) от производства и реализации товаров. Глобализация хозяйства требует решения следующих двух основных проблем: во-первых, унификации права собственности на кредит и процент и стандартизации правил и условий его применения по всем странам; во- вторых, создания условий для беспрепятственного перелива кредита и процента из одной страны в другую.

Если право собственности не признавалось или не обеспечивалось, то едва ли сохранялись стимулы для ведения кредитного хозяйства. Кредитование возможно лишь при четком соблюдении права собственности, если оно не соблюдалось, то кредитная экономика прекращала существование или действовала ограниченно, в рамках замкнутых лагун. Но возможны случаи, когда традиционные отношения разворачивались в окружении кредитной экономики. Права собственности с трудом распространялись внутри патриархальных хозяйств и совсем отсутствовали во внут- риклановых и внутрисемейных механизмах распределения материальных благ. Особняком находилась благотворительность. Она основана на признании окружающими права перехода собственности от дарителя к одариваемому. Государство становилось на стражу таких процессов и, тем самым, поддерживало не только новое, но и традиционное и тогда эти процессы служили также рынку, деньгам и кредиту. Закон закрепляет право собственности, но не только он определяет его действие. Обычаи, культурные и религиозные установки не в меньшей степени влияют на его развитие.

Кредитный порядок никогда не бывает простым, любой порядок - это разнообразие, множественность иерархически соподчиненная, причем она имеет как историческую переходность, так и сиюминутный срез. Итак, в тысячелетнем ходе кредита выделяется несколько типов кредита и отношения к нему, все они имели не просто исторически переходный характер, но и многие из них одновременно сосуществовали на каждом витке развития, опирались на те или иные слои и условия общества. Кредитный порядок показывает не только последовательность реализации права собственности на кредит и процент, но и переходность и возможность трансформации этих прав в хозяйственной деятельности. И еще одно важное обстоятельство. Кредитный порядок необходимо постоянно поддерживать, для чего задействованы не только юридические законы и судебная система, но и обычаи, нормы и правила поведения, соответствующие сознанию и религиозным установкам.

Общим правилом было разнонаправленное и свободное движение товара и кредита: на одном полюсе находился кредит, а на другом - разнообразные товары и услуги. Но соответствие товаров выданным кредитам достигалось не всегда, нарушались переходы как денег в товары, так и товаров в деньги, да и возвратность кредита всегда была под вопросом, который относительно легко решался в успешные годы и становился неразрешимой проблемой в кризисы. В таких случаях происходили сбои в кредитном хозяйстве. Они вели к нарушениям в кредитном порядке и сферах, пограничных с кредитом.

<< | >>
Источник: Ключников И.К.. Кредитная культура: сущность, закономерности, формы : учебное пособие / И.К. Ключников, О.А. Молчанова. - СПб. : Изд-во СПбГУЭФ,2011. - 221 с.. 2011

Еще по теме Кредитное хозяйство: