<<
>>

г)  Владение акциями и контроль над корпорациями. Финансовые группы

В одной из новейших американских книг по финансам корпораций можно прочесть такую фразу: «...корпорация представляет собой сравнительно сложную форму организации. Все, что касается ее, непосвященным кажется тайной» 34.

Книги, подобные этой, претендуют на то, чтобы приподнять завесу «тайны». Однако бесконечное нанизывание технических подробностей, чем они отличаются, не достигает цели. Проблему необходимо рассматривать как социально-экономическую, а не как финансово-техническую. Самое главное состоит в том, как акционерная форма и связанные с ней явления используются небольшой верхушкой современного буржуазного общества для контроля над его производительными силами.

Рассмотрим прежде всего в сжатой форме вопрос о владении акциями. Владельцев (держателей) акций можно разбить на три группы: 1) промышленные и торговые корпорации, 2) кредитно-финансовые учреждения, 3) индивидуальные владельцы.

49

О распределении акций всех американских корпораций между этими группами имеются лишь ориентировочные данные Особенно мало известно о межкорпоративном владении акциями. По оценке Комиссии по ценным бумагам и биржам, общая рыночная стоимость всех акций (включая акции, не котируемые на биржах) в США на конец 1954 і составляла 318 млрд. долл. Из этой суммы у промышленных и торговых корпораций было акций на

4 л В Аникин

50 млрд. долл., т. е. около одной шестой. Кредитно-финансовые институты (включая также так называемые некоммерческие организации — благотворительные, университетские фонды и т. д.) имели 67 млрд. долл., т. е. более одной пятой. Однако из зтой суммы 37 млрд. долл. приходилось на управляемые банками личные доверительные (трастовые) фонды. Если вычесть эти фонды и акции, находящиеся во владении некоммерческих организаций, то на финансовые институты как таковые останется лишь 23 млрд. долл. (7%). Небольшая сумма американских акций (на 5 млрд.

долл.) находилась за границей; остальная сумма (196 млрд. долл., или свыше 60% )—в руках индивидуальных инвесторов 35.

В последующие годы подавляющая часть эмитируемых акций попадала в руки кредитно-финансовых учреждений, особенно частных пенсионных фондов, инвестиционных и страховых компаний. В результате доля акций, находящихся в руках этих учреждений, включая личные доверительные фонды, достигала к началу 60-х годов примерно 30%.

Почти половина всех американских акций, находящаяся во владении корпораций и кредитно-финансовых учреждений, представляет собой важнейшее орудие контроля над цепью корпораций, но исходные центры контроля в большинстве случаев связаны с концентрацией ключевых, контрольных пакетов акций в личном владении отдельных лиц и семей финансовой олигархии.

Часть акций американских корпораций распылена между миллионами индивидуальных акционеров. Буржуазная пропаганда много сделала в последние годы, чтобы использовать факт роста общего числа акционеров в США для обоснования фальшивого тезиса о «народном капитализме». Однако пристальное рассмотрение фактов показывает истинные масштабы и смысл этого явления.

По оценкам Нью-йоркской фондовой биржи, в 1956 г. в США насчитывалось 8,6 млн. акционеров, владевших акциями так называемых корпораций, находящихся в публичной собственности (publicly owned), т. е. корпораций, которые имеют значительное число акционеров и акции которых находятся в обороте либо на бирже, либо вне биржи. Кроме того, имелось 1,4 млн. акционеров таких корпораций, акции которых находятся в руках узкого круга капиталистов (privately held) и не продаются на рынке

ценных бумаг. К 1962 г. число акционеров первого типа увеличилось до 17 млн. человек, т. е. почти вдвое.

Эти оценки делаются на основе выборочных обследований и вероятностных расчетов. Хотя их авторы оговариваются, что они стремятся избежать дублирования (т. е. стремятся учитывать лишь один раз акционера, имеющего акции двух и большего числа компаний), такое дублирование, надо полагать, все же имеется в этих расчетах.

Тем не менее несомненно, что число акционеров в США за послевоенный период и особенно за последние годы значительно возросло. Это связано с длительным биржевым бумом, со стремлением населения к сбережениям в форме, дающей известную гарантию от обесценения в результате роста цен, с широкой рекламой акций и системой их продажи на предприятиях, в рассрочку и т. п.

Однако даже те же самые данные Нью-йоркской фондовой биржи в известной мере раскрывают социальное значение роста числа акционеров. Почти весь прирост числа акционеров за шесть лет произошел за счет группы лиц с годовым доходом свыше 7500 долл. Эта группа практически не включает рабочих и рядовых служащих, а объединяет разные слои буржуазии, состоятельную интеллигенцию, крупных и средних служащих корпораций и государственных чиновников, богатых фермеров. Доля этих лиц во владении акциями с 1956 по 1962 г. увеличилась с 35 до 60%. С другой стороны, доля лиц с годовым доходом менее 3000 долл., объединяющая подавляющую массу рабочих, служащих и мелких фермеров, снизилась с 11 до 6%, а их абсолютная численность осталась примерно неизменной (983 и 1002 тыс. человек). По данным других выборочных обследований населения США, в 1960 г. лишь 2% неквалифицированных рабочих и работников сферы услуг имели какие-либо акции. Для полуквалифицированных рабочих эта доля составляла 6%, для квалифицированных —- 10% 36.

Все проведенные за последнюю четверть века статистические исследования давали аналогичный результат: концентрация владения акциями в США чрезвычайно велика и не показывает никакой тенденции к понижению. Согласно расчетам Р. Дж. Лампмана, лица, составляющие 1% взрослого населения США, владели в 1922 г. 61,5% всех акций, в 1945 г.—61,7%, в 1953 г.—76,0% 37. Есть все основания полагать, что в последующие годы эта цифра

ке снизилась, поскольку подсчеты Лампмана показывают, что доля 1% богачей во всем богатстве и имуществе населения в 1953—1961 гг. возросла (см. стр. 338).

Концентрация владения акциями у узкой группы собственников является основой контроля над корпорациями — этого характернейшего явления эпохи финансового капитала.

В свое время В. И. Ленин, ссылаясь на Лифмана, отмечал, что владение 40% акций любого общества дает безусловно контроль над ним. В связи с процессом дальнейшего раздробления акций крупных корпораций теперь практически достаточно для контроля меньшей доли акций: 20—25%, а иногда и 10%. Коллектив сотрудников Комиссии по ценным бумагам и биржам, подготовивший в конце 30-х годов для Временного национального экономического комитета большое исследование о владении акциями и контроле над 200 крупнейшими нефинансовыми корпорациями, пришел к выводу, что свыше 50 корпораций контролировались семьями или группами семей и капиталистов — союзников на основе концентрации в их руках пакетов, составляющих менее 30% акций 38.

Если считать, что 20% акций достаточно для контроля, и представить себе весьма обычную трехъярусную систему компаний (скажем, холдинг-компания имеет 20 % акций одной функционирующей компании, а последняя — 20% акций другой такой компании), то окажется, что с капиталом в 1 млн. долл, в акциях холдинга можно контролировать в компании третьего яруса капитал в размере 125 млн. долл. (в холдинге — 5 млн., в компании второго яруса — 25 млн.). Поскольку акционерный капитал составляет лишь часть всего капитала корпораций, то активы контролируемой корпорации третьего яруса могут составлять и несколько сот миллионов долларов. Во всех книгах, касающихся этих вопросов, приводятся классические примеры такого рода «пирамид» в 20—30-х годах: группа братьев ван Сверинген в железнодорожном деле, империи Инсулла и Догерти в сфере компаний коммунального обслуживания и т. д.

Часто американские буржуазные экономисты указывают на то, что такое нагромождение корпораций и контроль на основе небольшого капитала, вложенного в ключевую холдинг-компанию,— дело прошлого. Кризис 1929— 1933 гг. и государственное регулирование, говорят они, ослабили эту систему в отраслях, где она имела наиболь

шее значение (железные дороги, компании коммунального обслуживания, инвестиционные компании). Действительно, под ударами кризиса многие дутые империи рассыпались. Принятые соответственно в 1935 и 1940 гг. законы поставили под контроль правительства холдинг-компании в сфере коммунального обслуживания и инвестиционные компании. Уменьшились также масштабы использования ряда способов искусственного наделения контрольного пакета акций непропорционально большой «голосующей силой»: выпуск для широкой публики «безголосых» акций и, наоборот, для контролирующей группы «многоголосых»; создание так называемых «голосующих трестов» (voting trusts), когда акции ряда владельцев собираются в руках доверенного (trustee), который н получает право голоса по всем акциям, и т. д.

Но все это — изменения в деталях, а не в принципе. В одной из своих книг известный американский экономист и политический деятель Дж. К. Голбрейс, не без основания иронизируя по поводу «достижений» американского антитрестовского законодательства, заметил:  «Полагать,

что основания для преследования по антитрестовским законам имеются во всех случаях, когда три, четыре или полдюжины фирм господствуют на данном рынке, значит считать самую основу американского капитализма незаконной» 39. То же самое можно сказать о системе участий, холдинг-компаний и вообще о концентрации контроля над корпорациями: нельзя признать это незаконным, не признав «незаконным» сам современный капитализм. Известное ограничение слишком явных и наглых форм ограбления массы мелких акционеров с целью сохранения самой системы такого ограбления,— вот суть законодательных мер в данной области.

Новейшее время дает сколько угодно фактов, которые подтверждают это и указывают на сохранение и развитие системы контроля финансовой олигархии над корпорациями Возьмем хо- ія бы «империю» крупного магната А П Керби (Kirby), часть ьотрой в 1961 г. в тоге жесюкой схватки перешла под контро іь лруї ой группы — техасских нефтяных магнатов Мерчисонов (Murchison) Это — одна из самых громких историй в сфере большою бизнеса за последние годы. Здесь ясно видна «анатомия» кон і роля финансовой олигархии над группами корпораций.

I! основе этой империи, представляющей в большой мере наследие известного финансового и железнодорожного магната Роберта Янга (Young), покончившего самоубийством в 1958 г., лежал кон і роль Керби над холдинг-компанией Алгегани корпо-

рейшн. По состоянию на февраль 1961 г. Керби держал 12,1 % обыкновенных акций, т. е. акций, имеющих право голоса, но не дающих гарантированного дивиденда. Кроме того, в его руках было 12,1 % привилегированных конвертабельных акций, не имеющих нрава голоса, дающих право на твердый дивиденд и в данном случае обмениваемых в любой момент на голосующие обыкновенные акции но соотношению 1 : 4, 7 с доплатой 3,75 долл. за каждую обыкновенную акцию. Наконец, он держал 12,7 % варрантов, т. е. бумаг, дающих право на покупку акций по определенной цене, обычно ниже рыночной. В данном случае владелец варранта мог в любой момент купить акцию компании Аллегани пор- порейшн у самой компании за 3,75 долл., тогда как рыночная цена в 1959 г. колебалась от 93Д до 155/s долл. за акцию. Рыночная стоимость всех инвестиций Керби составляла около 17 млн. долл В свое время он затратил на покупку контрольного пакета всего 3 млн. долл.40 С помощью этих вложений Керби, казалось бы, прочно держал Аллегани корпорейшн в своих руках. Так было, пока остальные акции были в достаточной мере раздроблены (в 1959 г. числилось 20 тыс. держателей обыкновенных акций). Однако Мерчисонам путем скупки акций на рынке и мобилизации пакетов, находящихся у дружественных банков и брокерских фирм, удалось собрать еще более мощный кулак и отнять контроль у Керби, что повлекло смену правления, во главе которого стоял Керби. Президентом компании стал Дж. Д. Мерчисон, а состоящий из 9 человек совет директоров был целиком укомплектован из руководителей и представителей группы Мерчисонов. Контроль над компанией Аллегани значит многое. От нее расходятся две главные нити контроля — над железными дорогами и над инвестиционными компаниями.

Под контролем холдинг-компании Аллегани корпорейшн находится одна из крупнейших железнодорожных корпораций США Нью-Йорк сентрал рейлроуд помпани (активы в конце 1961 г.— 2443 млн. долл.). Аллегани корпорейшн держит 15 % ее акций. Кроме того, Керби лично являлся крупным акционером Нью-Йорк сентрал. Эта корпорация наряду с оперативной деятельностью (21,5 тыс. миль путей) сама является крупной холдинг-компанией, контролирующей путем владения пакетами акций десятки более мелких компаний. В 1962 г. в правительственные органы был представлен проект слияния Нью-Йорк сентрал с другой крупной железнодорожной компанией — Пенсильвания рейлроуд компани.

В 1960 г. Аллегани корпорейшн приобрела непосредственно 7,5% и через Нью-Йорк сентрал еще 12,6% акций крупной железнодорожной компании — Балтимор энд Огайо рейлроуд (активы — 1153 млн. долл.). Последняя опять-таки контролирует несколько десятков более мелких компаний. Имея фактически контроль над этой крупной корпорацией, группа Керби подготавливала ее слияние с Пыо-Йорк сентрал и препятствовала намечавпгемуя слиянию с другой компанией (Чезапик энд Огайо), которая находится в чужой сфере влияния.

Аллегани корпорейшн держит также 48% акций мощной финансовой компании Инвесторз диверсифайд сервисиз инк. с центром в Миннеаполисе (активы в 1961 г.— 188 млн. долл.). После захвата Аллегани корпорейшн Мерчисоны сменили правление и

здесь, захватив руководящие посты. Эта корпорация выступает в основном как управляющая компания для нескольких инвестиционных компаний (об этом типе корпораций см. стр. 259). Она владеет большинством акций пяти компаний, в том числе крупной сертификатной инвестиционной компании Инвестора синдикат оф Америка (активы 626 млн. долл.) и управляет инвенстициями пяти инвестиционных компаний открытого типа (взаимных фондов) с совокупными активами более 3,1 млрд. долл.

Наконец, Аллегани корпорейшн имеет значительные инвестиции, дающие ей элементы контроля, в одной из крупнейших в стране компаний, занимающихся эксплуатацией и куплей-продажей недвижимой собственности — Уэбб энд Кнапп инк. (активы — свыше 200 млн. долл.).

Таким образом, на основе первоначальной инвестиции капитала в 3 млн. долл. Керби в значительной мере контролировал компании, активы которых достигали в 1961 г. примерно 8 млрд. долл. Потеря контроля над Аллегани корпорейшн уменьшает его влияние в долах этих корпораций, но, имея личное богатство, оцениваемое от 150 до 300 млн. долл. и вложенное в ценные бумаги ряда других корпораций, он остался крупной фигурой в мире бизнеса. С другой стороны, победа Мерчисопов означает, что растет новая империя с новым центром контроля.

Применяя ленинскую теорию империализма к условиям США нашей эпохи, прогрессивные американские экономисты успешно разработали вопрос об основных финансовых группах, объединяющих большинство крупных промышленных, торговых, банковых и страховых монополий США.

В 30-х годах либерально-буржуазные экономисты, особенно работавшие по поручению различных органов рузвельтовіской администрации или в самих этих органах, тоже провели ряд ценных исследований, посвященных финансовым группам и связям между корпорациями. Так, в выполненной под руководством Минза работе «Структура американской промышленности» был сделан вывод о господстве в американской экономике восьми крупных финансовых групп во главе с Морганами и были подсчитаны активы корпораций, входящих в эти группы.

Владение крупными пакетами акций представляет собой важнейшее и основное условие устойчивого контроля данной финансовой группы над корпорациями. Другие орудия контроля развиваются на этой основе и в сочетании с владением акциями. Ими являются: 1) контроль над финансированием корпораций, особенно над эмиссией и размещением ценных бумаг; 2) участие одних и тех же лиц в советах директоров корпораций (личная уния).

Это дополняется самыми разнообразными формами связей и контроля (научно-технические исследования и патентное дело, обеспечение материального снабжения и сбыта, деятельность юридических фирм и т. п.).

По вопросу о роли владения акциями в контроле над корпорациями нельзя согласиться с Анной Рочестер, которая считает, что по сравнению с владением контрольным пакетом акций контроль инвестиционных банков над финансированием корпораций представляет более развитую форму контроля. Так, она пишет: «Власть Морганов представляет собой самую развитую стадию капиталистического развития и концентрации. Она большей частью отделена от владения акциями» 41. Выходит, что власть Дюпонов, Мел- лонов и Рокфеллеров, основой которой служит владение контрольными пакетами акций, имеет какую-то более «низкую», менее «развитую» форму. А. Рочестер противопоставляет «банкирский контроль» через эмиссии и финансирование «контролю промышленников» через владение большинством или солидной долей акций. Однако на деле такое разграничение встречается нечасто. Как показывает ряд примеров, контроль Морганов тоже обычно опирается не только на финансирование и «своих» директоров в правлениях, по и на возможность быстрой мобилизации с помощью своих союзников и протеже значительных пакетов акций Когда им не удавалось мобилизовать достаточное количество голосов, они в ряде случаев теряли контроль, как это случилось после второй мировой войны с железнодорожной компанией Нью- Йорк сентрал рэйлроуд и торгово-посылочной фирмой Монтгомери Уорд.

Хотя коммерческие банки сами не имеют акций промышленных корпораций, они играют важную роль в формировании контрольных пакетов как доверенные, управляющие состояниями отдельных лиц и организаций и как «номинальные владельцы», выполняющие агентские поручения. В упоминавшейся монографии Временного национального экономического комитета была проделана уникальная работа по установлению 20 главных акционеров для каждой из 200 крупнейших корпораций. Оказалось, что из совокупных пакетов 20 акционеров около 8% акций по стоимости находилось на доверительном хранении (в подавляющей части у банков), и 15% —у агентов (банков и брокеров), тогда как фактические владельцы этих акций были неизвестны42. О значении владения акциями для контроля говорит и то, что авторам указанного исследования примерно для 140 корпораций из 200 только по этому признаку удалось опознать центры контроля.

Все исследователи, занимавшиеся конкретной структурой финансового капитала США, использовали для идентификации и определения границ влияния финансовых групп прежде всего владение акциями, включая межкорпоративное владение (систему участий).

Интересно сравнить конечные итоги исследования Минза с оценками Перло на 1955 г. Перло тоже выделил восемь главных финансовых групп в американской экономике, но пришел к выводу, что состав их несколько изменился. Надо иметь в виду, что его оценки значительно выше данных Минза не только за счет бурного роста корпораций, входящих в финансовые группы, но и за счет более полного охвата корпораций, особенно включения шгантских страховых компаний в группы Морганов и Рокфеллеров (см. табл. 3).

Таблица 3

Активы корпораций, входящих в главные финансовые группы США в 1935 и 1955 гг. (в млрд. долл.)

Источники. «The Structure of American Industry, Part 1, Basic Characteristics», National Resources Committee, Wash., 1939, p. 161; В. II e p л о. Империя финансовых магнатов. ИЛ, 1958, стр. 183.

Ни в коем случае не следует рассматривать эти расчеты как точную характеристику соотношения сил между группами. Они по необходимости представляют лишь

ориентировочные оценки. При изучении вопроса о финансовых группах, о связях и контроле над корпорациями тщательно следует избегать вульгаризации и упрощения. Необходимо анализировать сложную анатомию многосторонних связей корпораций, различные степени зависимости от центра, случаи совместного влияния двух или нескольких групп и т. д. Здесь крайне необходим реалистический и конкретный подход. Это особенно важно для критики буржуазно-апологетических концепций

В американской литературе после войны в связи с общим ослаблением либерально-буржуазных и мелкобуржуазных влияний произошел заметный поворот в сторону отрицания самого факта объединения корпораций в еще более мощные и широкие группировки, контролируемые из немногих центров. Признавая монополистическую структуру экономики, буржуазные экономисты, как правило, утверждают, что крупная промышленная корпорация (а также банковая, страховая и т. п.) является конечным звеном в этой структуре.

Федеральная торговая комиссия — орган, функцией которого является «регулирование» монополий,—занимает несколько двойственную позицию:  она признает, что

«группы финансовых интересов» мозможно и существуют, но для сколько-нибудь конкретного их исследования совершенно недостаточно имеющейся у нее информации43. Как пример прямолинейно апологетической трактовки этого вопроса можно привести выдержку из сочинения итальянца Массимо Сальвадори. Эта книга, озаглавленная «Экономика свободы: современный американский капитализм», является плодом его пребывания в США и ознакомления на месте с «трансформированным капитализмом». Он пишет: «Уолл-стрит, банкиры, шестьдесят семейств, монополисты — все это большей частью элементы мифа, порожденного богатым воображением (fertile brains) людей, которые брались за дело, зная о действительности не очень много» 44.

В свете почти 100 летнего опыта, который имеют американский и другие народы, испытывающие на себе иго финансовой олигархии США, это заявление выглядит простым курьезом. Однако оно хорошо отражает одну из важнейших линий буржуазной апологетики послевоенных лет

Подробнее критика некоторых современных буржуаз- ных трактовок финансового капитала дается в другой работе автора 45. Один из важнейших аспектов отой проблемы затрагивается также в следующем разделе настоящей главы.

<< | >>
Источник: А. В. Аникин. КРЕДИТНАЯ СИСТЕМА СОВРЕМЕННОГО КАПИТАЛИЗМА (ИССЛЕДОВАНИЕ НА МАТЕРИАЛАХ США) ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» Москва —1964. 1964

Еще по теме г)  Владение акциями и контроль над корпорациями. Финансовые группы:

  1. 3.5 Основные направления контроля над организованной преступностью
  2. 4.6 Региональные особенности контроля над отмыванием доходов, полученных преступным путем
  3. Контроль над отмыванием денег в Италии.
  4. Контроль над отмыванием денег в Латинской Америке.
  5. 5.9 Оффшорный бизнес в России и проблемы контроля над ним
  6. Контроль над контрабандой
  7. Контроль над наркобизнесом
  8. Проблемы и направления контроля над наркоситуацией в России
  9. Глава 10. Контроль над экономической преступностью в России
  10. 10.1 Социально-правовой контроль над экономической преступностью в России
  11. Повышение эффективности социально-правового контроля над экономической преступностью
  12. Создание механизма парламентского контроля над уголовной политикой в сфере борьбы с экономической преступностью.
  13. 10.7. Уголовно-правовой контроль над экономической преступностью в России