<<
>>

ЭВОЛЮЦИЯ ЧАСТНОКАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ

На ранних стадиях разівития капитализма происходит превращение трудовой личной собственности мелкого производителя в ее противоположность — (собственность, являющуюся орудием эксплуатации чужого труда и присвоения прибавочной стоимости.

При монополистическом капитализме частная собственность эволюционирует таким образом, что огромных масштабов достигает подчинение и использование узкой монополистической верхушкой чужой собственности, чужого каши ала. Важным орудием этого является кредит и акционерное дело.

Уже в акционерном обществе «классическая» частнокапиталистическая собственность, которую знал, скажем, Адам Смит, претерпевает очевидные изменения Собственных! капитал капиталиста, превращающего свое индивидуальное предприятие в акционерное, становится лишь ядром, вокруг которого собираются массы чужого капитала (путем подписки на акции, а также простого кредитования акционерного общества). Этот капитал является общественным в том смысле, что капиталист обращается теперь ко всему обществу как к источнику капитала.

Развивая тему о роли кредита и акционерного дела, Маркс писал: «Распоряжение общественным, а не собственным капиталом позволяет ему (капиталисту.— А. А.) распоряжаться общественным трудом Сам капитал, которым владеет лицо в действительности или в общественном мнении, становится базисом кредитной надстройки... В акционерном деле уже существует противоположность старой формы, в которой общественные средства производства выступают как индивидуальная собственность; но само превращение в форму акции еще стеснено каиита- листическими рамками; поэтому вместо того чтобы преодолеть противоречие между характером богатства как богатства общественного и как богатства частного, оно лішіь развивает это противоречие в новом виде» 46.

С особой силох! это противоречие развивается в новом

виде в эпоху монополистического капитализма.

В крупной монополистической корпорации отделение капитала как собственности от капитала как функции достигает своего предела. Капитал функционирует и порождает прибыль совершенно независимо от того, что происходит с акциями такой корпорации. Если в обычном акционерном обществе середины и даже конца прошлого века еще можно было видеть капиталиста, который одновременно был крупным владельцем акций и реально управлял предприятием, то в большинстве крупных корпораций нашего времени этого нет.

Зато, как мы видели, собственность на такие корпорации, являющиеся спинным хребтом современного капитализма, как бы раздвоилась. С одной стороны, мы имеем чисто формальную собственность мелкого и среднего акционера, с другой — собственность, дающую контроль над корпорацией и над целыми ярусами корпораций. Но эта «собственность контроля» — далеко не всегда явная и очевидная вещь.

Возьмем, к примеру, уже известную нам Америкен телефон энд телеграф компани с ее двумя миллионами акционеров. В. Перло считает, что она находится в настоящее время под совместным контролем группы Морганов и группы Рокфеллеров. Три коммерческих банка, традиционно относимых к группе Морганов, совместно являлись в 1954 г. держателями около 0,7 % ее акций. Следующий крупнейший акционер — рокфеллеровский Чейз Манхэттен бэнк имел менее 0,5% акций. Указанные банки являлись «номинальными» держателями, т. е. управляли этими акциями по доверенности, тоща как подлинные их владельцы были неизвестны. Перло прослеживает сложные и многообразные нити, которые связывают корпорацию с ведущими центрами обеих групп 47. Ясно, однако, что при подобном положении установление подлинных центров контроля — дело не простое и вовсе не очевидное.

Уже из этого примера видно, что вопрос о собственности и контроле чрезвычайно осложняется межкорпоратив- пым владением акциями и особенно владением акциями со стороны кредитно-финансовых учреждений. В самом деле, чтобы в данном случае доказать, что полпроцента акций, которыми управлял Чейз Манхэттен бэнк, действительно были элементом частичною контроля Рокфел леров над Америкен телефон энд телеграф компани, надо

сначала показать, что: а) они контролировали сам Чейз Манхэттен бэнк, который тоже является гигантской кор порацией с огромным числом акционеров; б) конечные владельцы акций либо были связаны с Рокфеллерами, либо передали акции на полное усмотрение банка; в) эти акции не были простым вложением денежного капитала с целью извлечения обычного дивидендного дохода, а несли с собой элементы контроля.

Прямое выяснение таких вопросов практически невозможно. Речь может идти лишь о более или менее вероятных гипотезах.

Помимо коммерческих и инвестиционных байков, в настоящее время главными держателями акций американских промышленных корпораций являются частные пенсионные фонды, инвестиционные и страховые компании. Эти учреждения, анализ которых будет дан в главе VI, собирают огромные массы денежного капитала, в том числе сбережения широких слоев населения. Из трех взрослых американцев двое вносят в них деньги. Но формальная собственность на эти учреждения (т. е. на аккумулированные ими капиталы, в частности и на принадлежащие им акции) еще более рассредоточена, чем формальная собственность на промышленные корпорации. Так, большинство крупных компаний страхования жизни являются взаимными, т. е. «принадлежат» многим миллионам их полисодержателей. Инвестиционные компании «принадлежат» своим акционерам; их акции по самой своей природе чрезвычайно распылены среди массы акционеров. Наконец, юристы бесплодно спорят о том, кто же в конце концов является собственником пенсионных фондов: если считать собственниками рабочих и служащих, десятилетиями труда зарабатывающих право на пенсию из средств фонда, то уж очень странная это собственность: продать или передать ее нельзя, прав распо ряжения накопленными средствами она не дает и т. п.

Такой характер собственности на капиталы, сконцен трированные в страховых и инвестиционных компаниях и в пенсионных фондах, делает часто определение центров контроля над этими учреждениями еще более трудным, чем определение центров контроля над промышленными корпорациями. Ведь в отношении указанных учреждений обычно исключен главный критерий контроля — контрольный пакет акций. А поскольку трудно установить, кто контролирует данную страховую компанию, то неизвестно

также, какова роль принадлежащих ей пакетов акции промышленных корпорации.

Усложнение отношений собственности в условиях монополистического капитализма является объективной основой появления в буржуазной политической экономии и социологии теорий, основная суть которых сводится к тому, что собственность на современную монополистическую корпорацию, имеющую значительное число акционеров, по существу перестала быть частнокапиталистической.

Наиболее ярко эти представления выразил буржуазный американский экономист и политический деятель Адольф Берли (Berle). Характерной чертой концепции Берли является прежде всего признание факта огромной концентрации капитала и основанной на нем экономической мощи в руках небольшого числа крупных монополистических корпораций и их решающей роли в экономике и во всей жизни страны. Другая составная часть этих взглядов — менеджеризм, т. е. концепция, согласно которой в так называемых публичных корпорациях вся власть принадлежит независимым от акционеров директорам и высшим платным служащим. Эта узкая группа людей располагает большой экономической и политической властью в обществе в целом. Концентрация акций про мышленных корпораций в руках кредитно-финансовых учреждений ведет к тому, что наряду с промышленными менеджерами важную роль в руководстве экономикой начинают играть финансовые менеджеры, которые уже не связаны ни малейшей зависимостью от своих акционеров. Однако — и это составляет третий важнейший аспект концепции А. Берли — власть менеджеров существенно ограничена и направлена в благотворную сторону благодаря деятельности государства и действию других социальных ІСИЛ.

В своей книге, которая носит характерное название «Власть без собственности», Берли предлагает выделить следующие этапы в развитии американского капитализма в XX в.: 1) Период, когда типичным было единство собственности (в форме большинства акций) и контроля, осуществляемого узкой группой крупных акционеров; этот период в основном закончился к 1914 г. («век плутократии»). 2) Период постепенного перехода контроля от крупных собственников к управляющим — менеджерам (1914—1928 гг.). 3) Период преобладания контроля ме

неджеров и низведения всех акционеров до положения бессильных доход ополучателей (с конца 20 х годов до наших дней) 4) Начинающийся в настоящее время период концентрации акций в руках финансовых институтов, которые получают потенциальные возможности контроля48

На самом деле влияние финансовых институтов на промышленные корпорации ни в коем случае не представ ляет чего-то нового. В начале века в контроле над про мыпгленными корпорациями, наряду с крупными акцио- нерами-промышленниками, важнейшую роль играли банкиры Далее происходили лишь определенные изменения в соотношении и формах связей промышленных монополий и монополистов ссудного капитала. В частности, наряду с банками разрослись мощные страховые компании. Изменились формы связи банков с промышленностью: наряду с контролем над эмиссиями ценных бумаг и отчасти вместо него важную роль стало играть управление капи талами богачей и пенсионных фондов и т. д.

Но Берли делает из факта новых форм связей промышленных и финансовых монополий еще более далеко идущие выводы. Он утверждает, что эти процессы, вместе с изменением самой природы монополистической корпорации, означают фактическую ликвидацию частнокапиталистической собственности в рамках капитализма и ее замену «квазиобщественной собственностью», которой устройства в целом социалистическим устройством. Доктрина «менеджеризма» искусственно противопоставляет собственность на корпорацию, которую она трактует только как акционерную собственность массы разрозненных и лишенных всяких прав мелких держателей, и контроль со стороны якобы никому не подконтрольных управляющих.

На самом деле крупные акционеры и высшая корпоративная бюрократия составляют одну социальную группу, высший слой класса капиталистов. Если даже управляющий большой корпорацией не является ее крупным акционером, он по своему положению в процессе общественного производства, по уровню доходов представляет плоть от плоти этого слоя финансовой олигархии или является его уполномоченным. Вместе с тем имеется обширный слой наемных служащих, которые повседневно руководят процессом производства и сбыта; это специалисты — инженеры, техники, бухгалтеры, руководители отделов сбыта и т. д. Но о «независимости» этих людей говорить не приходится: хотя они действительно нужны для организации процесса производства, им приходится лишь технически выполнять волю подлинных хозяев бизнеса.

Более подробная критика «менеджеризма» не входит в нашу задачу. Такая критика имеется в советской научной литературе 53. Надо лишь указать, что основательные статистические исследования, проведенные буржуазными экономистами, но подтверждают концепцию «менеджеризма».

Авторы упоминавшейся довоенной работы о контроле над 200 крупнейшими корпорациями обнаружили (в ос-

65

5 А. В. Аникин

новноїм на базе владения [контрольными пакетами акций) определенные внешние центры контроля для 140 корпораций. Они не считали также возможным утверждать, что все остальные 60 корпораций контролировались управляющими: для выяснения центра контроля просто не было достаточно данных. Возможно, в ряде случаев контроль был в руках банков, которые держали это в секрете54.

Значительный интерес представляет статья Дж. Линт- нера (Lintner) в сборнике Гарвардского университета. Он ставит вопрос так: если система контроля и управления корпорациями действительно изменилась, как утверждают сторонники «менеджеризма», то это должно было как-то повлиять на их финансово-экономическую практику: политику цен и прибылей, распределение прибыли, финансирование и т. д. Но статистическое и фактическое исследование Линтнера не обнаружило существенных изменений в этой области. Поэтому он пишет: «Положение акционеров по отношению к правлению стало, может быть, с течением времени более зависимым, а может быть и не стало. Но главный результат, который предсказывали, выводя его из возросшей свободы и власти управляющих, невозможно обнаружить в фактической картине» 55. Линтнер показывает, что в характере накопления и финансирования корпораций при самом пристальном анализе невозможно обнаружить каких-либо «общественных» мотивов. Применение доктрины менеджеризма к кредитно- финансовым учреждениям, т. е. утверждение, что крупные банки, страховые компании, пенсионные фонды управляются независимыми менеджерами, столь же лишено фактического основания. Известно, что именно шьм- мерческие и инвестиционные банки часто являются центрами контроля над финансовыми группами, что их акции или паевые участия (в неакционерных банках) особенно сильно сконцентрированы в руках узкой верхушки монополистов. В дальнейшем изложении мы увидим также, что мощные финансовые группы контролируют страховые и инвестиционные компании, пенсионные фонды. Утверждение Берли о социальной ответственности управляющих, о том, что в их деятельности преобладающую роль начинают играть общественные мотивы, настолько противоречит практике современных монополий, что вызывает резкую критику даже среди буржуазных

экономистов й социологов. Например, Юджин В. Роетоу (Rostow) пишет, явно имея в виду Берли: «Нам говорят, что корпорации имеют «душу» и «совесть». Они, мол, не руководствуются в политике «узкими» и «эгоистическими» взглядами, а решают свои проблемы скорее с государственным подходом к делу... Трудно придавать этим идеям какой-либо осязаемый смысл»56. Ему вторит известный специалист в области антитрестовского законодательства К. Кейзен (Kaysen): «Недостаточно, чтобы лидеры бизнеса объявляли, что они упорно думают о своей широкой ответственности и серьезным образом стремятся оправдать ее, тогда как на деле они сохраняют власть принимать необсужденные и неконтролируемые решения, а сами остаются узкой группой, члены которой сами себя выбирают» 57. Точку зрения Берли критикует также Линтнер.

Пустив в оборот выражения о «корпоративной душе» и «совести», Берли утверждает, что важнейшей силой, ограничивающей и оздоровляющей власть монополий, является общественное мнение. Общественное мнение, конечно, небезразлично для крупной корпорации. Она стремится по мере возможности поддерживать классовый мир со своими рабочими, иметь поддержку в прессе, сохранять добрые (отношения с властями штата и города, где она действует, и т. д. Но явно нелепо утверждать, что это — главный мотив деятельности корпорации: все это нужно ей в той мере, в какой способствует повышению прибылей, успешной борьбе с конкурентами, ее дальнейшему укреплению. Наконец, вопрос о «коллективизации накопления». Здесь речь идет прежде всего о росте аккумуляции кредитно-финансовыми учреждениями денежного капитала и сбережений широких слоев населения, что якобы придает накоплению общественный характер. В следующих главах мы подробно покажем, что основной социальный смысл этого процесса в действительности заключается в использовании этих ресурсов для укрепления власти монополистического капитала.

Кроме того, с общественным накоплением отождествляется накопление действительного капитала в промышленных корпорациях. Рост внутрикорпоративного накопления Надо рассматривать с точки зрения классовой структуры современтгого капиталистического общества. Накопление капитала в монополистических корпорациях является

общественным лишь в том смысле, что оно подготовляет материальные предпосылки для социалистического обобществления. Но это происходит путем доведения до предела именно частнокапиталистического характера накопления богатства и вызываемых им общественных противоречий. Капитал, накопляемый монополистическими корпорациями, противостоит рабочему классу как классовая сила буржуазии. Более того, в этом капитале воплощается сила узкой группы монополистов по отношению ко всему обществу, в том числе к мелкой и средней буржуазии.

Даже для массы мелких акционеров внутрикорпоративное накопление полностью отделено от них. В лучшем случае оно может вызвать впоследствии некоторое повышение получаемых ими дивидендов или ро,ст курсов принадлежащих им акций, но это нисколько качественно не меняет их положение. Непосредственно же увеличение накопляемой нераспределенной прибыли означает для них сокращение дивидендов, следовательно, новые «жертвы» на алтарь финансового капитала. Именно так обычно и реагируют мелкие акционеры на сокращение дивидендов, но их реакция редко имеет какое-либо серьезное значение.

Напротив, для небольшой верхушки акционеров, для контролирующих групп финансовой олигархии, внутрикорпоративное и личное накопления тесно связаны и одно дополняет другое. Корпорация может иной раз долгое время совсем не выплачивать дивидендов, накопляя всю полученную прибыль. Для мелкого акционера в акциях такой корпорации остается лишь одна ценность — надежда на лучшее будущее. Совсем иное дело для контролирующей группы. Для нее это может быть источником расширения ее влияния (например, путем покупки акций других корпораций за счет прибыли), разного рода больших доходов не в форме дивидендов (высокие директорские оклады, передача выгодных заказов другим контролируемым фирмам и т. п.). Упоминавшаяся выше Аллегани корпорейшн с 30-х годов не платит дивидендов но своим обыкновенным акциям (поскольку имеется непогашенная задолженность по привилегированным акциям), но контроль над ней имеет большую ценность и явился причиной жестокой схватки двух группировок. Мелкий акционер Аллегани корпорейшн полностью отделен от капитала этой компании и капитала контролируемых ею

корпораций. Для магнатов Керби и Мерчисонов капитал Аллегани корпорейшн — это элемент их богатства и власти.

Американский социолог Райт Миллз справедливо говорит: «Пирамида богатства не может быть правильно понята, если считать, что она складывается только из огромных личных состояний; могущество семейств, обладающих огромными наследственными капиталами, усиливается... современными корпорациями: каждое из этих семейств было тесно связано и сейчас тесно связано с какой-нибудь архибогатой корпорацией...» 58.

Соответственно богатство каждой крупной корпорации подкрепляет и увеличивает богатство и власть какой-то семьи или группировки. Накопление капитала в этой корпорации идет на пользу этой семьи или группировки. Р її М Е Ч А Н И Я К. Марк с. Капитал, т. I. К. Маркс и Ф. Эпгол ъ с. Сочинения, т. 23, стр. 642. В. И. Лен и н. Империализм, как высшая стадия капитализма. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 332. К. Маркс. Капитал, т. III. К. М а р к с и Ф. Э н г е л к с. Сочинения, т. 25, ч. I, стр. 478—485. К сожалению, этот анализ, данпый в исключительно глубокой и содержательной 27-й главе тома «Капитала», остался незавершенным. Очень интересные мысли о роли кредита содержатся уже в письме Маркса Энгельсу от 1858 г., где он излагает план будущей работы по критике политической экономии. В первой книге «О капитале» Маркс намечал четыре раздела. После разделов о капитале вообще и о конкуренции, или взаимодействии многих капиталов, идет: «с) Кредит, в котором весь капитал выступает по отношению к отдельным капиталам как нечто единое, d) Акционерный капитал, как его (капитала.— А, А.) совершеннейшая форма (подводящая к коммунизму), обнаруживающая в то же время все его противоречия» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. XXII, стр. 327). Пункт о кредите надо понимать в том смысле, что он предоставляет весь общественный капитал в распоряжение инди- видуального капиталиста и снимает границу расширения производства, налагаемую ограниченностью индивидуального капитала. Акционерный капитал в том же смысле подводит к коммунизму, в каком «в банковой системе... дана форма общественного счетоводства и распределения средств производства в общественном масштабе, но только форма» («Капитал», т. III, 1955, стр. 620). Р. Г и л ь ф е р д и и г. Финансовый капитал. Соцэкгиз, 1959, стр. 169-177. Подробнее см., например, В. Е. Мотыле в. Финансовый капитал и ого организационные формы Соцэкгиз. 1959. стр. 36—

38

8 В. И. Ленин. Империализм, как высшая стадия капитализма. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 345. Буржуазные авторы важной работы о монополиях в США отличают внутренний рост (internal growth) от «внешнего» (external), т. е. от роста данной корпорации за счет поглощений (см. «Big Business: Its Growth and Its Place», The Twentieth Century Fund N. Y., 1937, p. 22-23). В начале 1962 г. Америкен телефон энд телеграф имела 2058 тыс. акционеров, Дженерал моторе — 860 тыс., Юнайтед Стейтс стил — 713 тыс. (по данным справочников фирмы Муди). К. Маркс. Капитал, т. III, 1955, стр. 482. Это настолько очевидно и теперь, что даже фигурирует в США в книгах учебного типа. Автор одной из новых американских книг такого рода пишет: «Многие люди думают, что акции корпораций обладают какой-то таинственной силой, которая обогатит их, и это несмотря на то, что большинство теряет деньги, если дело доходит до покупки акций». Он меланхолически пророчит, что «средний человек, вероятно, будет и далее терять деньги на них (акциях.—

А.  А.)... Большинство покупает свои акции по высоким ценам, а продает по низким, и так будет наверно продолжаться и в будущем» (Е. F. Donaldson. Corporate Finance. N. Y., 1957, p. 97, 119). Здесь нет возможности подробно рассматривать методы и роль кредитно-денежной политики. В советской литературе этому вопросу специально посвящена книга проф. JI. И. Фрея «Кредитная и валютная политика капиталистических стран» (Внешторг- издат, 1962). К. Маркс. Капитал, т. III, 1955, стр. 492. К. Маркс. Капитал, т. III. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 25, ч. 1, стр. 479. Р. Гильфердинг. Указ. соч., стр. 147—157. «Fortune», December 1957. «Time», June 13, 1960. P. Лифман. Фондовый капитализм. Перев. с немецк. ГИЗ, 1930.  1  1  *'Ч G. W. Edwards. The Evolution of Finance Capitalism. London — N. Y.— Toronto, 1938. Надо лишь оговориться, что в банковом и страховом деле получили развитие предприятия кооперативного («взаимного») типа, которые юридически не являются акционерными. Однако далее мы увидим, что в экономическом и социальном отношении они почти ничем не отличаются от обычных корпораций. Даже официальная статистика налоговых органов, являющаяся главным источником данных о финансах предприятий, включает взаимносберегательные банки и взаимные компании страхования жизни в общую рубрику корпораций. 1899—1947: R. W. Goldsmith. A Study of Saving in the United States, vol. 1. Princeton, 1955, p. 929; 1954: Census of Manufactures. Wash., 1957. Подсчитано по официальной статистике национального дохода: «National Income», 1954, p. 182, 184; «United States Income and Output», 1958, p. 202, 203; «Statistical Abstract», 1960, p. 491. В. И. Лепин. VIIT съезд РКП (б). Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 151.

Там  же,  стр.  151—152. Там  же,  стр.  155. «Монополистический капитал США после второй мировой войны», гл. I, II. Изд-во All СССР, 1958; Н. И. Многолетова. Промышленные монополии США после второй мировой войны. Изд-во АН СССР, 1959; В. Крутов. Новые данные о концентрации производства и капитала в США.— «Мировая экономика и международные отношения», 1958, № 1. Разница с табл. 1 за счет различных методов учета. «Securities and Exchange Commission, 25th Annual Report», 1958/59, p. 61, 66. «Statistics of Income 1957/58, Corporation Income Tax Returns». US Treasury Department, p. 43. Там  же. Там  же. В. И. Лени н. Предисловие к брошюре Н. Бухарина «Мировое хозяйство и империализм». Поля. собр. соч., т. 27, стр. 98. В. И. Лени н. Империализм, как высшая стадия капитализма. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 355. Фактический и цифровой материал в этом и следующем разделе в основном взят из справочников фирмы Муди и отчасти — из периодической печати. М. L. Lindahl, W. A. Carter. Corporate Concentration and Public Policy. N. Y., 1959, p. 60—61. E. F. Donaldson. Corporate Finance. N. Y., 1957, p. 51. «Factors Affecting the Stock Market», Senate Report No. 1280, 84th Congress, 1955, p. 88-89. «Statistical Abstract», 1962, p. 473, 474. R. J. Lampman. The Share of Top Wealth-Holders in National Wealth 1922—1956. NBER. Princeton, 1962, p. 209. «The Distribution of Ownership in the 200 Largest Nonfi- nancial Corporations». TNEC. Monograph No. 29. Wash., 1940, p. 104-105. J. K. Galbraith. American Capitalism:  The Concept of Countervailing Power. London, 1956, p. 55. «Fortune», April 1961, p.  121, 122. A. Rochester. Rulers  of America. A Study  of Finance

Capital. N. Y., 1936, p. 105. TNEC. Monograph No. 29, table 93, p. 601. См. также: В. Пер- л о. Империя финансовых магнатов. ИЛ, 1958, стр. 128—133. «Report on the Concentration of Productive Facilities 1947» Federal Trade Commission. Wash., 1949, p. 2—4. M. Salvadori. The Economics of Freedom: American Capitalism Today. London, 1959, p. 73. С. А. Д а л и h, А. В. Аникин, Ю. Я. О л ь с e в и ч, Я.  Н.  Гузеватый. Критика  теорий современных  буржуазных

экономистов. Гл. 2: «Теории о  роли монополистической корпора

ции в современном капитализме». Госэкономиздат, 1963. К. Маркс. Капитал, т. III. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 25, ч. I, стр. 482—483. В. Перло. Указ. соч., стр. 144—150. А. А. В’е г 1 е, Jr. Power Without Property: A New Development in American Political Economy. N. Y., 1959, p. 72—76. В другой своей книге Берли заявлял, что в условиях развитого капита-

лизма XX в. происходит следующее: «Капитал остается, и вместе с ним остается капитализм. Но исчезающей категорией является капиталист... Его место занимают советы директоров корпораций, главным образом больших, которые накопляют прибыль и вкладывают ее с риском в производство». (А. В е г 1 е, Jr. The Twentieth Century Capitalist Revolution. N. Y., 1954, p. 39). Некоторые авторы, близкие к Берли, усиленно развивают ого утверждения о социальной ответственности управляющих и о превращении в этой связи монополистической корпорации в общественный институт, управляемый менеджерами по доверенности общества. Крупный бизнесмен и политический деятель Лилиенталь пишет, что произошла «революция в характере активной ответственности большого бизнеса», и управляющие крупных корпораций ставят себя па службу обществу (D. Е. Lilienthal Big. Business: A New Era. N. Y.,  1952, p. 26). Подробнее см. также:  С.  А.  Далин,

А.  В. А н и  к и и и др. Указ. соч., гл. 2. Р. Р. Н а г b г е с h t. Pension Funds and Economic Power, The Twentieth Century Fund. N. Y., 1959, ch. 10. Греческий корень «пара» означает в частности «сверх», «помимо». А. А.  В е г 1 е, Jr. Power Without Property, p.  18.

61 «The  Corporation in the Modern Society», ed.  by  E.  S.  Mason.

Harvard University Press, 1960, p. IX. Ота книго продсіавляет собой сборник статей с предисловием Берли, іде он в сжатом виде излагает свою концепцию. Буржуазные экономисты любят запутывать вопрос о монополии спорами по поводу понятий олигополии (господство небольшого числа фирм), чистой монополии и т. п. Однако наиболее трезвые авторы разумно снимают эти мнимо важнейшие различия. Так, Голбрейс пишет: «...интерпретация этого рынка (на котором доминируют гигантские фирмы.— А. А.) неизбежно ведет к выводу, что мощь, которой обладают несколько крупных фирм, лишь по степени и полноте использования отличается от мощи монополии, представленной  одной единственной  фирмой»

(G. К. Galbraith. American  Capitalism: The  Concept  of  Countervailing Power. London, 1956,  p. 55). И. Г. Б л го m и h, И. H. Д в о p к и н. Миф  о народном  капи

тализме. Госполитиздат, 1957. TNEC, Monograph No. 29, p. 103—104. «The Corporation in the Modern Society», p. 181. Ibid., p. 60. Ibid., p. 104. P Миллз. Властвующая элита. ИЛ, 1960, cap 32.

<< | >>
Источник: А. В. Аникин. КРЕДИТНАЯ СИСТЕМА СОВРЕМЕННОГО КАПИТАЛИЗМА (ИССЛЕДОВАНИЕ НА МАТЕРИАЛАХ США) ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» Москва —1964. 1964

Еще по теме ЭВОЛЮЦИЯ ЧАСТНОКАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ:

  1. Современные тенденции коэволюции государства и экономики
  2. § I. Меньшевики
  3. ГЛАВА 4 ПРОИЗВОДСТВО И ФОРМЫ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ МЕТАЛЛА И ТОПЛИВА
  4. ГЛАВА 6 ПРОБЛЕМА РАБОЧЕЙ СИЛЫ И ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ТРУДА
  5. НЭП ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКА
  6. РАЗБРОД В ПАРТИИ И БОЛЕЗНЬ ЛЕНИНА
  7. ТЕМА 12. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА В ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД
  8.     4. ПРЕДПОСЫЛКИ И УСЛОВИЯ ФОРМИРОВАНИЯ МОДЕЛИ                                 СОВЕТСКИХ ФИНАНСОВ
  9. Глава первая МЕТОДОЛОГИЯ И СТРУКТУРА РАБОТЫ
  10. ЭВОЛЮЦИЯ ЧАСТНОКАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ
  11. ЗАКЛЮЧЕНИЕ