<<
>>

Деловой центр: капиталистический уклад против патриархально-аристократического

Изменчивый вид Петербурга. В XX веке многие дома Петербурга утратили простой и благородный классический вид, так пленявший петербуржцев пушкинской поры. В 1902 г. А.Н. Бенуа писал: «Петербург за последние пятьдесят лет стал не тот, чем прежде ...

воздвигаются какие-то огромные дома с приятными роскошными фасадами, открываются залитые светом магазины.» Изысканные лавки с заморскими изделиями привлекали внимание прохожих Невского проспекта. Фотографии Невского 1890-х годов поражают сутолокой, массой пешеходов, экипажей, извозчиков, конок, обилием назойливой шрифтовой рекламы, целиком закрывающей строгую архитектуру зданий. Закон об охране произведений архитектуры еще не существовал. Вот что писалось об одном из лучших домов проспекта: «Портик Луиджи Руска, на виду у самой Думы, у Невского - возмутительнейше испорчен налепленными на колонны вывесками, пристроенными между колонн витринами и подло привинченными к колоннам фонарями. Реклама глупая и грубая испортила старинное сооружение». В середине прошлого века портик и вовсе снесли. Однако к концу прошлого века восстановили и сначала заняли театральными кассами, но затем, словно забыв об искусстве и предостережениях вековой давности и архитектурно-видовых характеристиках, снова стали запускать.

Ускорение темпа деловой жизни. С приходом капитализма в Петербурге темп жизни значительно ускорился, исчезла патриархальность, которую так красочно описывал Н.В. Гоголь в «Невском проспекте». Бывшая «Прешпективая» превратилась в деловой центр страны. Жилые дома арендовались все умножающимися торговыми фирмами, банками, страховыми компаниями, конторами, кондитерскими и кофейнями, ресторанами и трактирами. Из семидесяти восьми существовавших в столице банков сорок находилось на Невском проспекте и еще восемнадцать на прилегавших к нему улицах. Все они занимали лучшие дома, в основном специально построенные (в трех случаях перестроенные) для банков.

За первых семнадцать лет XX века было перестроено двадцать пять домов на Невском. Некоторые здания, особенно коммерческих фирм и банков, вступили в резкий диссонанс со сложившимся ранее ансамблем. Архитекторы стремились выделить свои сооружения подчеркнуто индивидуальным решением фасадов. Таковы были требования заказчиков. Особенно выделялись, и теперь мы можем говорить о том, что был создан новый стиль, здания Петербургского частного коммерческого банка (дом № 1), банкирского дома Вавельберга (дом № 7/9), банкирского дома Юнкер и Ко. (дом № 12), а также мехового магазина фирмы Мертенс (дом № 21), американской компании швейных машин «Зингер» (дом № 28), Пассаж (дом № 48) и магазина братьев Елисеевых (дом № 56).

Доминантой стал дом «Зингера». Он не только выделялся высотой, но и необычными архитектурными решениями и просматривался с большой перспективы. В доме, наряду со штаб-квартирой фирмы, находилось аффиллированное с ней кредитное товарищество, которое помогало кредитами продвигать изделия в провинцию. Замысел владельца Пассажа, графа Эссен-Стенбок Фермора, был широк. Помимо шестидесяти торговых заведений здесь устроили концертный зал, хоры для музыки, чайную и контору известного нотариуса, который брал в трастовое управление имущество зажиточных петербуржцев недворянского происхождения, а со стороны Итальянской улицы, на которую выходил крытый проход Пассажа - кредитное товарищество. Академик архитектуры Р.А. Желязевич спроектировал в 1846 году необычное здание в «новом изящном вкусе», более соответствовавшем и по архитектуре, и по функциональному назначению, и по конструкции и строительным материалам лучшим многофункциональным деловым зданиям следующего века. Впоследствии главный фасад на Невский показался слишком скромным, и в 1902 году его изменил гражданский инженер С. Козлов.

Пирамиды: торговые и кредитные. Повсюду, где торговля модернизировалась, она претерпевала значительное разделение труда и воздействовала на развитие кредита. Приближала кредитные учреждения к местам массовых торговых операций и скопления наличных денег, заменяя их безналичным оборотом.

Именно возросшая емкость рынка, роста количества актов купли-продажи и многочисленности переходов товаров из рук в руки, пока они не исчезали в потреблении, требовали раздвижения рамок деятельности банков. Банки буквально следовали за торговлей и прослеживали все метаморфозы продвижения грузов к столичным и заморским потребителям.

Торговая иерархия. Сформировалась сложная иерархическая структура торговли. Мир торговли - это была не только вся совокупность людей со своей сплоченностью, своими противоречиями, своими ценностями и зависимостями, но и многочисленные кредитные учреждения, которые поддерживали этих людей, помогали им сплотиться или повысить конкурентные позиции отдельных лиц и их групп. Когда судно еще только причаливало на рейд в Кронштадте или на Васильевском острове, то банки, занятые морской торговлей, уже знали всю кредитную историю купца и груза.

Высокая специализация наблюдалась только внизу, где каждый был занят своим делом и незнаком был с занятиями своего поставщика или покупателя. На нижних этажах иерархии копошилось множество разносчиков, уличных торговцев, коробейников. Выше находились лавки, а за ними магазины, которые венчались новоявленными универмагами. Розничную торговлю обеспечивали оптовые рынки и мелкооптовые поставщики, снабжение которых в одних случаях было так же рассредоточено, как в случаях торговли зеленью, ягодами, овощами и местными фруктами, и аккумулировано крупными оптовиками. Купеческое сословие было высоко структурировано. Дело было не только в гильдиях и купцах I, II и III сословия, но и занятых внутренней и внешней торговлей. Выделялись купцы, занятые морской торговлей, владеющие речными пароходами и перевозящими баржами, а также гужевым транспортом. Многочисленные мелкие ростовщики, старьевщики и менялы составляли обширное основание кредитной пирамиды, на верху которой находился десяток крупнейших банков и биржа. Торговая и кредитная пирамиды были сиамскими близнецами. Они не могли существовать друг без друга, а нарождающееся крупное производство лишь дополняло их, товарами и кредитами вливалось в торговую или кредитную столичные пирамиды.

Но деловая иерархия строилась не только в столице. Постепенно она завоевывала крупные торгово-промышленные центры страны. Провинциальные пирамиды поддерживали столичную и позволяли последней возноситься еще больше ввысь. Так складывался высоко дифференцированный рынок товаров и услуг, где каждый находил свое место.

Стартовые условия разные. Одно условие главенствовало над прочими. Находиться на определенном уровне уже в начале карьеры. Чаще успех был связан с заданным уровнем вхождения на рынок. Подняться снизу и занять сколько-нибудь заметное место на рынке без связей, денег, должного образования и подготовки, то есть всего того, что означает уровень вхождения в рынок, было практически невозможно. К XX веку рынок сложился. Торговая иерархия устоялась, а перемещения по горизонтали и вертикали были чрезвычайно осложнены и происходили достаточно редко. Исключение составляли отдельные вертикальные взлеты крупных капиталов и немногочисленные горизонтальные захваты новой деятельности, широко освещенные в литературе того времени как монополистические завоевания. Говорить, что каждый успех в столице был основан на деньгах или связях, - это явный трюизм, если иметь в виду только капитал, необходимый для любого предприятия. Было еще множество вводных, как-то: быть в нужный момент в нужном месте с необходимыми знаниями, связями и соответствующим минимумом денег.

Денежные привилегии. На рубеже двух веков все поменялось. В XIX веке столицей правили рекомендации, а приближение к ведущим чиновникам и дворянам, и тем более к членам царского двора, открывало любые двери и кошельки. В XX в. новое условие стало главенствовать над прочими: для начинающего карьеру в столице иметь кругленькую сумму денег стоило любых рекомендаций. Другая удача для дебютанта - сделать первый шаг при хорошей погоде на бирже, не стушеваться при шторме и не впасть в отчаяние при штиле. Но это не означало гарантированного успеха. Экономическая конъюнктура столицы была чрезвычайно переменчивой даже в годы общего подъема и быстрого роста. Всякий раз, когда погода показывала на «ясно», вокруг биржи толпились наивные мелкие предприниматели. Они пытались поймать удачу, но далеко не у всех получалось.

Все крупные брокеры имели значительные активы. Это не только деньги, но и ценные бумаги, квартира и часто дача в хорошем месте. Это и уважение в обществе, откуда вытекал ряд гарантий, привилегий, пособничеств и протекций. Это была возможность выбирать - а выбирать - это одновременно и соблазн и привилегия, - между рутинными делами и возможностью включиться в новый оборот, защитить оказавшуюся под угрозой выгоду, компенсировать убытки, устранить соперников, дожидаться прибылей от длительных, но многообещающих операций, даже заручиться поддержкой окружающих, милостями и снисходительностью лиц, приближенных к царю.

Залог успеха. Наконец, деньги - то была привилегия иметь еще больше денег, ибо взаймы давали только успешным и богатым. А кредит становился все более и более необходимым орудием брокера. Его собственный капитал лишь изредка бывал на уровне его потребностей. Все жили на счет кредита, т. е. покупкой и продажей к определенному сроку; именно эти закупки и продажи акций на бирже делали возможным при капитале, например, в 5 тыс. рублей годовой оборот в 30 тыс. рублей, а у наиболее удачливых и 100 тыс. рублей. Сроки оплаты, которые каждый предлагал, и которые добивались попеременно, и которые представляли сами по себе способ брать взаймы, были гибкими. Но едва ли один из двадцати брокеров придерживался условленного срока в каждой своей сделке. И у наиболее успешного оборот рос быстрее, кредит он получал легче, на более лучших условиях и на большую сумму. Многие брокеры довольствовались сохранением своих позиций на бирже и, в лучшем случае, незначительным ростом. Основная же часть новичков, не отмечала даже первого года работы и быстро покидала биржу.

В балансе любого брокера наряду с собственным капиталом постоянно присутствовали кредитный актив и долговой пассив. Мудрость заключалась в сохранении равновесия, но определенно не в том, чтобы отказаться от тех форм кредита, которые были на рынке и предоставляли огромную массу денег, в несколько раз превышающую собственный оборот. Вся биржевая торговля зависела от них. Едва прекращалась связь брокера с кредитором, как останавливалась его деятельность. Но связь нарушалась и нарушалась регулярно. Тому были разные причины - общие кризисы, отдельные неудачи и просчеты, конъюнктурные колебания и, конечно, нарушения обещаний компаньонов и клиентов. Последнее случалось редко. Поскольку купеческое и брокерское слово многого стоили. Но разрыв обещаний и невыполнение обязательств периодически случались. Удача или выдержка либо денежные запасы или новые кредиты часто спасали ситуацию, но иногда ничего нельзя было сделать. Газеты тех лет периодически - с заметной регулярностью в период кризиса и значительно реже в годы подъема - печатали заметки о банкротствах и полных отчаяния брокерах.

Статус «самого европейского» города России в основном обеспечивали банки. Санкт-Петербург был «самым европейским» городом России, а его жители потребляли кредита больше, чем в любом другом городе. По кредитной же мощи банков он занимал четвертое место, уступая лишь Лондону, Парижу и Берлину.

Кредитная культура в городе была на высоком уровне - невозвратных кредитов, попыток фальсификаций, бегств должников, поддельных и непогашенных векселей было значительно меньше, чем в любом крупном европейском городе. Каждый второй владелец квартиры улучшил свои жилищные условия за счет кредита. Многие дачные поселки были построены на заемные деньги. Весь общественный транспорт был профинансирован за счет выпуска облигаций. К XX в. город перешел к массовому жилищному и общественному строительству только на базе развитой кредитной системы. Четко, быстро и надежно работала вся система кредитных обязательств.

Кредитный портрет петербуржца. В начале XX века сложился своеобразный кредитный портрет петербуржца, в котором кредит во многом очерчивал быт и поведение горожан, создавал его окружение и жилище. Зависимость столичного жителя от кредита была столь высока, что можно было характеризовать петербуржца как человека кредита. Данная характеристика всего лишь призрак, который удобен, пока не становится помехой для жизни. Существо из плоти и костей - только петербуржец как таковой, включал в себя эту характеристику. Недаром в начале XX в. в разночинных кругах столицы модным стало употреблять по аналогии с известным Homo sapiens термин Homo creditus (популярными были также homo oeconomicus и homo religious).

Каждый известный этап денежно-кредитного хозяйства столицы имел собственную траекторию движения, которая состояла из истории его узловых пунктов, основных звеньев и институтов. Менялись границы денежного обращения, перестраивалась их структуры, возникали новые и отмирали утратившие силу институты и инструменты, появлялись новые действующие лица, расширялась территория и сферы функционирования. В конечном счете, деньги и кредит завоевали привилегированное положение в хозяйстве Санкт-Петербурга. Они формировали неповторимую городскую среду обитания.

<< | >>
Источник: Ключников И.К.. Кредитная культура: сущность, закономерности, формы : учебное пособие / И.К. Ключников, О.А. Молчанова. - СПб. : Изд-во СПбГУЭФ,2011. - 221 с.. 2011

Еще по теме Деловой центр: капиталистический уклад против патриархально-аристократического:

  1. Содержание
  2. Деловой центр: капиталистический уклад против патриархально-аристократического