<<
>>

Развитие крупнейших российских банков

1.

Начну с двух самых крупных на исходный момент рассматриваемого периода российских банков — Петербургского Международного и Русского для Внешней торговли. Объединить их в один раздел побудило меня то прискорбное обстоятельство, что эти банки, игравшие очень большую роль в экономической жизни России, оказались крайне слабо представлены в дошедших до нас источниках.

Хранящаяся в ЦГИА СССР уцелевшая часть архива Петербургского Международного банка ограничена по времени происхождения большей части составляющих ее документов 80— 90-ми годами XIX века. В ней почти не отражена последующая деятельность банка. До нас дошли лишь годовые отчеты и списки акционеров на начало XX века.

Отчеты банка свидетельствуют о бурном росте его ресурсов и активных операций6. К 1908 г. акционерный капитал Петербургского Международного банка составлял 24 млн. руб. В годы экономического подъема он трижды увеличивался: в 1909 г. до 30 млн. руб., в 1911 г. — до 48 млн. руб., и в 1914 г. — до 60 млн. рубл. За то же время запасный капитал банка возрос с 12 до 30 млн. руб.

Еще более значительным был рост вкладов и текущих счетов. Их общая сумма увеличилась с 83,1 млн/ руб. на 31 декабря 1908 г. — до 264,8 млн. руб. на 31 декабря 1913 г., т.е. более чем в три раза.

За пятилетие 1909—1913 гг. Петербургский Международный банк получил более 30 млн. руб. прибыли. Но за то же время списания банка по сомнительным долгам, имевшие целью ликвидировать последствия пережитых им затруднений, составили около 13 млн. руб.

Известны старые связи Петербургского Международного банка с немецкими банками — Дисконто-Гезелынафт и Банк фюр Хан- дель унд Индустри. Увеличение его капитала в 1909 г. было осуществлено консорциумом во главе именно с этими банками. Они же при участии банкирских домов Блейхредера, Мендельсона и Гарди составили консорциум, гарантировавший размещение двух следующих выпусков акций Петербургского Международного банка7.

Отложившиеся в фонде Петербургского Международного банка в ЦГИА СССР официальные списки лиц, представлявших акции для участия в общих собраниях акционеров, не дают возможности составить сколько-нибудь ясное представление о тех силах, которые контролировали банк. Во-первых, потому что к собраниям акционеров представлялась обычно меньшая часть выпущенных банком акций8. Во-вторых, в упомянутых списках наряду с членами Совета, правления и служащими дирекции банка, а также некоторыми известными нам по справочникам банковскими и промышленными деятелями, мы видим иногда сотни фамилий, которые ни в каких справочниках не значатся. Они могут быть и действительными акционерами банка и подставными его лицами, между которыми накануне собрания дирекция распределяла имевшиеся в ее распоряжении акции, чтобы иметь достаточное число голосов.

К счастью, среди архивных материалов наряду с официальными списками акционеров сохранилось несколько черновых списков, на которых сотрудники банка делали пометы, раскрывающие происхождение представленных акций. Такие списки есть за 1908, 1911, 1913 годы9. Их анализ показывает, что 20—30% представляемых к собраниям акций до этого находились в фондовой кладовой, депо корреспондентов или директорской кассе банка, а также в его отделениях в Москве и Киеве. Большая часть этих акций представлялась по доверенности членами правления и служащими банка или лицами явно близкими к ним.

На собраниях были представлены также другие банки и банкирские дома, причем некоторые из них по доверенностям, выданным дирекцией Петербургского Международного банка. Так поступили в связи с собранием 26 марта 1908 г. Парижско-Нидерландский банк (1.376 акций), Парижское отделение Русско-Китайского банка (1.298 акций), Блейхредер (150 акций), Дисконто- Гезельшафт (1.434 акций).

Состав акционеров и картина распределения акций на собраниях 26 марта 1908 г. и 26 марта 1911 г. очень похожи. От них отличается вторичное чрезвычайное общее собрание 13 ноября 1913 г., состоявшееся для решения вопроса об очередном увеличении капитала Парижского Международного банка.

К этому времени общее число акций, выпущенных банком, возросло до 192 тыс. К собранию были представлены 72.751 акций, которые распределялись таким образом, что давали право на 471 голос. В числе акционеров на этот раз было несколько меньше, чем обычно видимых представителей правления и дирекции Петербургского Международного банка. Им принадлежало немногим более 12% акций — около 23% голосов. Зато Дисконто-Гезельшафт явно решил продемонстрировать свою силу. Кроме того, что он сам представил пакет в 3.802 акции, еще 30 акционеров вручили удостоверение на различное число акций, хранящихся в его депо, в общей сложности на 9.846 акций. В результате Дисконто-Гезельшафт и его уполномоченные получили 28% голосов. Кроме того около 20% акций оказалось за партнерами Дисконто-Гезельшафт по размещению акций Петербургского Международного банка на германском рынке — банками Мендельсона и Блейхредера. Но они представили свои акции пятью крупными пакетами и потому получили лишь 5% голосов.

Последнее обстоятельство показывает, что Дисконто-Гезель- шафт не стремился действовать в данном случае вопреки правлению и дирекции Петербургского Международного банка. Скорее наоборот, они действовали в тесном согласии. Поскольку за ними оказалось твердое большинство, партнерам Дисконто-Гезелыиафт не нужно было заботиться о том, чтобы получить за их акции максимальное количество голосов. Вероятно, в связи с предстоящим решением вопроса об увеличении акционерного капитала банка и предоставлении размещения нового выпуска акций консорциумом во главе с Дисконто-Гезелыиафт, руководители Петербургского Международного банка и Дисконто-Гезельшафт решили исключить возможность проявления на собрании каких-либо оппозиционных сил. Поэтому Дисконто-Гезелыиафт пришел на помощь руководителям Петербургского Международного банка, мобилизовав акции, размещенные среди своей клиентуры.

Расстановка сил, сложившаяся на собрании 13 ноября 1913 г., свидетельствует о том, что у Дисконто-Гезелыиафт и его партнеров была возможность осуществлять контроль за деятельностью Петербургского Международного банка.

Почему же исследователи, занимавшиеся изучением деятельности Петербургского Международного банка, не смогли обнаружить проявления такого контроля? Этот вопрос все еще требует своего решения. Высказанные в литературе суждения носят по преимуществу гипотетический характер.

Отчеты Петербургского Международного банка, характеризующие основные направления его деятельности, свидетельствуют о том, что он представлял собой типичный для России начала XX в. универсальный банк. Важнейшими его активными операциями были учет векселей и кредитование товарооборота в форме предоставления ссуд под залог товаров или торговых обязательств, а также операции с ценными бумагами.

Учет векселей был, пожалуй, самой крупной статьей актива банка и весьма доходной. С 31 декабря 1908 г. по 31 декабря 1913 г. объем учета векселей возрос более чем вдвое, а прибыль, получаемая от учетной операции, — втрое. Однако ее удельный вес среди активных операций банка за пятилетие несколько сократился с 23 до 20%. Характерной чертой этой операции было то, что она осуществлялась преимущественно отделениями банка, причем доля отделений за 1908—1913 гг. увеличилась с 64 до 79%, а удельный вес отделений в сумме полученной при осуществлении учетной операции прибыли возросли с 63 до 89%.

Важнейшими формами осуществления товарно-ссудных и фондовых операций были онкольные ссуды и корреспондентские счета. Эти операции также развивались чрезвычайно высокими темпами, особенно операция с ценными бумагами в форме онкольных ссуд, прибыль от которой возрастала даже быстрее, чем от учетной операции. В результате в 1913 г. они примерно уравнялись10. Рост онкольных ссуд под негарантированные бумаги, а также корреспондентских счетов, обеспеченных негарантированными бумагами, свидетельствовал об активном финансировании банком акционерных компаний. Однако изучение этого вопроса крайне осложняется, вследствие отмечавшейся уже утраты делопроизводственных материалов Петербургского Международного банка за интересующий нас период. К началу 900-х годов, судя по различным данным, Петербургский Международный банк был заинтересован более чем в 20 промышленных компаниях. По меньшей мере 6 из них контролировались банком. Это были: Русское общество машиностроительных заводов Гартмана, Никополь-Ма- риупольское горно-металлургическое общество, Российское золотопромышленное общество, Биби-Эйбадское нефтяное общество, Московское стеклопромышленное общество, Товарищество Ре- вельского спиртоочистительного завода. Относительно десяти компаний имеются данные об их личной унии с банком и его участии в них (Общество Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода, Общество Путиловских заводов, Общество Александровского сталелитейного завода, Урало-Волжское металлургическое общество, Общество «Сталь», Общество Тульских меднопрокатных и патронных заводов, Общество русских электротехнических заводов «Сименс и Гальске», Русское общество УНИОН, Общество «Электрическая сила», Общество «Мазут»). В 7-ми компаниях банк, судя по архивным материалам, имел различные участия (Общество «Кудако», Балаханское общество, Общество «Манташев и К0», Русское нефтепромышленное общество, Жилловское каменноугольное общество, Общество Болшевской мануфактуры, Общество Жирардовской мануфактуры «Жиль и Дитрих»)11.

Не все из этих предприятий пережили кризис. Были ликвидированы Общества «Сталь», УНИОН, Кудако, Александровского сталелитейного завода, Балаханское, Урало-Волжское. Но большая их часть продолжала действовать. Сохранил ли банк свою заинтересованность в них? Единственную возможность, которая позволяет с достаточной вероятностью ответить на этот вопрос и выявить новые связи банка, открывает исследование его личных уний. Присутствие в правлении общества представителей банка — членов его правления или высших служащих — является, как правило, верным признаком участия последнего12.

Личные унии Петербургского Международного банка на начало 1914 г. показывают, что у него сохранялась заинтересованность в обществах заводов Гартмана, Никополь-Мариупольском, Российском золотопромышленном, Биби-Эйбатском, Тульском меднопрокатном и патронном, «Сименс и Гальске», «Манташев и К0», Жилловском. Вместе с тем, они сигнализируют о новых участиях — в обществах Коломенских заводов, «Сормово», Русских артиллерийских заводов, «Шестерня Цитроен», «Эмба-Каспий», Всеобщей компании электричества (поглотившей в 1905 г. общество УНИОН), Электрического освещения 1886 г., «Монголор», быв- ший Иваницких, Мариинских золотых приисков, «Электрическая сила», Кузнецких каменноугольных копей, Бакинском нефтепромышленном. Кроме того, через членов Совета и лиц, относительно которых документально установлено, что они представляли интересы Петербургского Международного банка, он был связан еще с рядом промышленных обществ — Николаевских судостроительных заводов, Русских судостроительных заводов, Русским паровозостроительным и механическим, Русско-Бельгийским, «Работник», Путиловских заводов, Верхневолжских заводов, Франко-Русских заводов, Беккер и К°, бр. Нобель, Северным стеклопромышленным и др.13. Однако характер этих связей требует дополнительного изучения.

Кроме того, личные унии Петербургского Международного банка указывают на его участия в Полтавском земельном банке, двух страховых компаниях — страховом Обществе «Россия» и Петербургском Обществе страхования, а также в четырех железнодорожных обществах: Московско-Виндаво-Рыбинской, Кольчугин- ской, Подольской и Черноморской железных дорог14.

Особо нужно отметить представительство Петербургского Международного банка в правлениях двух учрежденных в Лондоне компаний: Лена-Голдфилдс и Рашен Дженерал Ойл Корпорейшен, о которых речь будет идти в дальнейшем.

В качестве дополнительного источника сведений для проверки или уточнения выводов об участиях Петербургского Международного банка, сделанных на основе анализа его личных уний, могут быть использованы данные о принадлежащих банку ценных бумагах, содержащиеся в годовых отчетах. Следует, однако, иметь в виду, что сам по себе факт наличия или отсутствия в портфеле банка акций или облигаций какого-либо общества не является безусловным подтверждением или, наоборот, опровержением интереса банка к данному обществу. Приобретение банком диви- дентных или процентных бумаг акционерных предприятий может быть обусловлено спекулятивными целями или носить случайный эпизодический характер. В то же время банки имели немало возможностей контролировать акционерные предприятия и не держа в своих портфелях их бумаг.

Что касается находившихся в портфеле Петербургского Международного банка в 1908—1913 гг. промышленных ценностей, то это были, как правило, акции и облигации упомянутых выше обществ, связанных с банком личными униями. Исключение составляли появившиеся в 1911—1913 гг. в его отделениях пакеты акций Московского вагонного завода и Федоровских сахарных заводов. Среди ипотечных ценностей мы видим закладные листы не только упомянутого выше Полтавского банка, но и ряда других. Закладные листы Полтавского банка постоянно присутствовали в портфеле Петербургского Международного банка (стоимость их, сильно колеблясь, составляла в среднем в год 725 тыс. руб.). Вместе с тем в 1909 г. Петербургский Международный банк владел закладными листами Московского земельного банка (в среднем в год на сумму 800 тыс. руб.), Бессарабско-Таврического (400 тыс. руб.), а с 1910 г. — Донского земельного банка (1500—800 тыс. руб.)15. Из двух страховых обществ, с которыми Петербургский Международный банк имел личные унии, в его фондовом портфеле оказалось представленным одно — «Россия», причем только с 191! г., и к тому же небольшим пакетом акций (в среднем в год 185 тыс. руб.).

Наконец, в портфеле Петербургского Международного банка наряду с облигациями и акциями упомянутого выше Общества Московского Виндаво-Рыбинской железной дороги, постоянно находились с 1908 г. крупные пакеты ценностей обществ Юго- Восточной, Рязано-Уральской, Московско-Киево-Воронежской железных дорог, с 1909 г. — Общества Владикавказской железной дороги, и с 1911 г. — Первого общества подъездных путей. Общества Северо-Донецкой и Подольской железных дорог были представлены там небольшим пакетом акций. Первого — с 1909 г., а второго — только с 1912 года.16

Таким образом, подтверждая в основном картину участий Петербургского Международного банка, выявляемую его личными униями, данные о состоянии фондового портфеля банка сигнализируют о возможности существования у него более широких связей с железнодорожными обществами.

* * *

Русский для внешней торговли банк — самый загадочный из петербургских коммерческих банков. В его фонде в ЦГИА СССР не сохранились даже годовые отчеты. Если эта потеря восполнима, то отсутствие списков акционеров, протоколов заседаний Совета и правления, а также почти полная утрата деловой корреспонденции дирекции банка крайне затрудняют выяснение его лица и направлений деятельности.

К началу предвоенного экономического подъема акционерный капитал Русского для внешней торговли банка составлял 30 млн. руб. В 1909—1914 гг. он трижды увеличивался, в общей сложности на 30 млн. руб. И в итоге составил к августу 1914 г. 60 млн. руб., т.е. столько же, сколько и акционерный капитал Петербургского Международного банка.

Но, как показывают отчеты Русского для внешней торговли банка за 1909—1913 гг.17, несмотря на значительный рост операций с ценными бумагами, все же преобладающее значение в его активных операциях сохраняли вексельные и подтоварные кредиты. Указывая на ту особенность Русского для внешней торговли банка, И.Ф.Гиндин писал: «От других крупнейших русских банков он несколько отличался относительно менее активным финансированием промышленности»18.

Так же как и Петербургский Международный, Русский для внешней торговли банк был основан при участии германских банков и, по всей видимости, сохранял с ним тесные связи. Все три предвоенных выпуска акций были гарантированы банковским консорциумом во главе с Дойчебанком19. Согласно использованным С.Рониным материалам кредитной канцелярии Министерства финансов России, а также российской прессы, около половины новых акций Русского для внешней торговли банка было размещено «за границей, почти исключительно в Германии». Так же как и П.В.Оль, С.Ронин полагал, что в целом «доля германского капитала в этом банке составляла не менее 40%»20.

Дальше таких явно предположительных оценок исследователям до сих пор продвинуться не удалось. Конкретный характер отношений Русского для внешней торговли банка с Дойчебанком и другими германскими кредитными учреждениями продолжает оставаться не ясным.

То же следует сказать и относительно деятельности Русского для внешней торговли банка. И.Ф.Гиндин в свое время отмечал, что «вопреки своему названию банк не являлся специализированным в области кредитования внешней торговли»21. Вероятно, так оно и было. Однако приведенное умозаключение исчерпывает то, что содержится в литературе о деятельности Русского для внешней торговли банка в области торговли как внешней, так и внутренней. Между тем, именно кредитование торговли представляло собой, по общему признанию, главную сферу деятельности этого банка.

Отрывочные данные, содержащиеся в литературе и источниках, позволяют предполагать, что накануне Первой мировой войны Русский для внешней торговли банк играл важную роль в торговле хлебом и хлопком22. Обращает на себя внимание в этой связи и сотрудничество банка с фирмой Вогау23.

Дошедшие до нас остатки архива Русского для внешней торговли банка в большей мере освещают отношения его с промышленностью. В финансировании промышленного роста в конце 1911 г. он явно отставал от других крупнейших банков. Судя по личным униям Русского для внешней торговли банка с промышленными предприятиями к началу 900-х годов его участия в них носили преимущественно «компанейский» характер, т.е. он выступал, как правило, в качестве компаньона каких-либо других банков, которым принадлежала главная роль в финансировании этих предприятий24. Сохранившиеся в фонде Русского для внешней торговли банка в ЦГИА СССР книги синдикатских участий свидетельствуют о том, что к интересующему нас времени по меньшей мере в одной отрасли российской промышленности банк, действуя как и раньше в сотрудничестве с другими кредитными учреждениями, занял ведущие позиции, это было сахаро-рафинадное производство. Интерес Русского для внешней торговли банка к этой отрасли отмечался еще в дореволюционной литературе. На него обращал внимание еще в 20-е годы И.Ф.Гиндин. По его подсчетам группа Русского для внешней торговли банка к 1915 г. сосредоточила около 30% общероссийского производства рафинада25, Судя по архивным материалам, Русский для внешней торговли банк играл активную роль во вторжении российских банков в сахарную промышленность. Он возглавил, в частности, операцию в 1912—1913 гг. по установлению российскими банками контроля за «делом Бродского».

И все же, как показывают книги синдикатских участий Русского для внешней торговли банка, он предпочитал быть участником операций с ценными бумагами промышленных предприятий, а не брать на себя руководство ими. Он руководил всего лишь несколькими синдикатами по размещению новых акций таких предприятий, а также по покупке для продажи старых, и довольно большого числа синдикатов, об участии в которых в 1912—1914 гг. содержат сведения его архивные документы26.

Два из них указывают на его заинтересованность в обществах вагоностроительных и механического заводов «Феникс», двух обществах — по покупке и продаже акций Общества Белорецких железоделательных заводов и Товарищества Московского металлического завода, свидетельствуя об участии Русского для внешней торговли банка в этих предприятиях, контролировавшихся концерном Вогау и К0, говорят об отношениях сотрудничества между банком и концерном. Синдикатские книги банка подтверждают также известные в литературе факты его участия в учреждении в Англии в 1912—1913 гг. Рашен Дженерал Ойл Корпорейшен и Рашен Тобако Компани27.

Личные унии Русского для внешней торговли банка выявляют также его связи с Товариществом «Сормово», Товариществом петербургского вагоностроительного завода, Петербургским обществом кожевенного производства. Вместе с тем, они указывают на заинтересованность банка в Бессарабско-Таврическом земельном банке, страховом обществе «Русский Лойд», Русском пароходном обществе Котлас-Архангельск-Мурманск28.

Через своего председателя Совета В.И.Тимирязева банк был связан с английскими компаниями Рашен Майнинг Корпорейшен и Лена-Голдфилдс, в которых он возглавлял правления29.

Наконец, содержащиеся в портфеле Русского для внешней торговли банка крупные пакеты ценностей обществ Троицкой, Ростово-Владикавказской, Московско-Киево-Воронежской, Подольской железных дорог, Киевского земельного и Бессарабско-Таврического земельного банков, Первого Российского страхового общества, также должны быть приняты во внимание при анализе его деятельности.

С архивом Азовско-Донского банка нам повезло больше. Хранящийся в настоящее время в ЦГИА СССР его архивный фонд содержит за интересующее нас время все обязательные компоненты делопроизводственной документации правления: дела общих собраний акционеров (с годовыми отчетами и докладами правления, списками акционеров, протоколами собраний), журналы заседаний совета и правления, материалы по операциям, бухгалтерские документы, материалы о деятельности отделений. Особый интерес представляет в этом фонде довольно необычный комплекс документов, не имеющий аналогов в архивных фондах других банков, — коллекция писем, адресованных председателю правления банка Б.А.Каменке, с пресс-копиями его ответов на них. Среди содержащихся там документов, сгруппированных по корреспондентскому признаку, мы видим просьбы дальних родственников о поддержке или материальной помощи, прошения служащих банка, донесения директоров его отделений, письма руководителей российских и иностранных банков, крупных промышленных и торговых деятелей30. Разумеется, в фонде Азовско-Донского банка есть немало пробелов. Некоторые из них бросаются в глаза. Так в упомянутой коллекции писем к Каменке только за 1910 г. представлены все корреспонденты от «А» до «Я». За другие годы отдельные части переписки утрачены. Досадные лакуны есть и среди материалов по операциям банка. Тем не менее этот фонд в общей сложности содержит чрезвычайно богатую документацию.

Его первым исследователем был еще в 20-е годы И.Ф.Гиндин. Опубликованные им, в упоминавшейся уже книге «Банки и промышленность в России», результаты исследования операций Азовско-Донского банка по финансированию промышленности, представляющие собой образец анализа банковской бухгалтерской документации, в сущности исчерпали эту тему и мне остается лишь воспользоваться ими.

Но прежде нужно коротко охарактеризовать Азовско-Донской банк в целом. В отличие от предыдущих двух банков, действовавших со дня их основания в столице, этот банк, основанный в 1871 г. в Таганроге, развивался на провинциальной почве. Только в 1903 г. он перенес свое правление в Петербург. По показателям своих капиталов Азовско-Донской банк уступал в это время ряду Петербургских банков, но в отличие от них, он не испытал больших затруднений в связи с кризисом. К 1909 г. его собственные капиталы приблизились к сумме крупнейшего тогда Петербургского Международного банка (20 млн. руіб. акционерного и 12,2 млн. руб. запасных капиталов). А по вкладам и текущим счетам Азовско- Донской банк оказался даже впереди (84,1 млн. руб.)31.

За интересующее нас пятилетие акционерный капитал Азовско-Донского банка достиг 50 млн. руб., а вклады и текущие счета — 211,6 млн. руб. Более чем в полтора раза увеличился объем учетно-ссудных операций. По своей структуре они мало отличались от аналогичных операций Петербургского Международного банка. Основное отличие сводилось к тому, что удельный вес вексельного кредита и ссуд под товары Азовско-Донского банка был выше, чем у Петербургского Международного банка, а ссуд под ценные бумаги — соответственно ниже. Азовско-Донской банк отставал и в отношении роста корреспондентских счетов «лоро», что является признаком меньшего размаха синдикатских операций32. В итоге Азовско-Донской банк несколько меньше, чем Петербургский Международный занимался финансированием промышленности и больше — кредитованием торговли.

Весьма сложным является вопрос об источниках акционерного капитала Азовско-Донского банка. В 1908—1913 гг. этот банк четырежды осуществлял выпуски своих акций при помощи французских банков Комтуар Насиональ де’Есконт и Сосьете Марсеез де Креди эндюстриель е коммерсьяль е де депо33. Ас 1911 г. его акции были введены в официальную котировку на Парижскую биржу. Естественно поэтому предположить, что во Францию была размещена значительная часть его акционерного капитала. По расчетам П.В.Оля французское участие составляло на 1915 г. 10 млн^ руб.34. С.Ронин, изучавший по этому вопросу материалы Кредитной канцелярии Министерства финансов России, пришел к выводу, что сумма французских инвестиций в Азовско-Донской банк должна быть не менее 12,5 млн. руб.35. Как показали обнаруженные мною материалы проведенной во Франции в 1919 г. регистрации российских ценных бумаг, там оказалось акций Азовско-Донского банка на сумму (по их номинальной стоимости) в 19,5 млн. руб.36.

Акции Азовско-Донского банка были размещены и в Германии. С 1910 г. они котировались на Берлинской бирже. Их введению способствовали Банк фюр Хандель унд Индустри, Берлинер Хандель-Гезельшафт и Дойче Банк. Но, по мнению Ронина, «установить хотя бы с некоторой вероятностью долю германского участия в основном капитале банка по имеющимся у нас данным представляется совершенно невозможным. Одно лишь можно сказать с уверенностью, что доля германского капитала в этом банке была ниже французской»37.

Сохранившиеся в архивном фонде Азовско-Донского банка списки участников ежегодных общих собраний его акционеров, причем в том варианте для внутреннего пользования, о котором речь шла выше38, позволяют попытаться рассмотреть вопрос о том, кто контролировал положение на этих собраниях. На собрания акционеров Азовско-Донского банка являлось еще меньшее число участников, чем на собрания Петербургского Международного банка. Участники этих собраний, состав которых был очень стабилен, не могли представить даже 1/5 акционерного капитала банка, поэтому в объявлениях о созыве их заранее указывалась дата «вторичного» собрания на случай, если к «первичному» не будет представлено необходимое число акций39.

Анализ состава участников собраний акционеров Азовско-Дон- кого банка за 1909—1914 гг. показывает, что подавляющее большинство акций и голосов на этих собраниях имели члены Совета, правления и ревизионной комиссии банка. «Посторонних» акционеров, т.е. не входивших в состав руководящих органов банка, с крупными пакетами акций было немного. На собрании 8 апреля 1909 г. таковым был, в частности, Э.Ландсгоф, представлявший

Банк фюр Хандел унд Индустри. С 1912 г.,он стал постоянным участником собрания акционеров Азовско-Донского банка, имея крупный пакет акций, имевший право на 5 голосов. Что касается других иностранных банков — Комтуар Насиональ, Сосьете Мар- сеез и Берлинер Хандель Гезельшафт, то владельцы хранящихся у них акций Азовско-Донского банка обычно присылали свои доверенности его дирекции. Впрочем, на собрании 27 марта 1914 г. большая часть акций, на которые выдал удостоверения Банк фюр Хандел унд Индустри, были представлены не Э.Ландсгофом, а БА.Каменкой. Это явно говорило об отсутствии у Банка фюр Хандель унд Индустри каких-либо агрессивных намерений40. Создается впечатление, что иностранные банки либо не имели возможности, либо не считали нужным диктовать свою волю собраниям акционеров Азовско-Донского банка.

Избрание О.Верта в 1911 г. в состав правления Азовско-Донского банка несомненно могло быть связано с размещением банком своих акций за границей. Верт до этого занимал должность директора Северного банка, где являлся представителем Генерального Общества. Возможно теперь в правлении Азовско-Донского банка он представлял интересы какого-либо другого иностранного банка. Но какого? Однако совсем не исключено, что он был взят на службу в Азовско-Донской банк и как опытный специалист.

Что касается французских представителей в руководящих организациях Азовско-Донского банка, то этот вопрос вполне проясняет переписка между Министерством иностранных дел и Министерством финансов Франции, возникшая в связи с допуском очередной партии акций банка на Парижскую биржу в 1913 г. Отвечая министру иностранных дел, выразившему положение, чтобы Азовско-Донскому банку было предложено»предоставить французскому элементу более значительное место в наблюдательном совете», министр финансов объяснял, что в Совете Азовско-Донского банка уже есть два представителя французских деловых кругов М.Леграв и Р.Мишон, бывший французский консул в России, но, что он все же довел до сведения французского банка, взявшего на себя посредничество за выпуск на Парижскую биржу акций Азовско-Донского банка, пожелание иметь в будущем в Совете последнего «третье место для французского элемента»41.

Как видно из находящегося в архиве Министерства финансов Франции письма упомянутого выше Леграва признал, что он был введен в состав совета Азовско-Донского банка «в обмен на допуск на Парижскую биржу в июне 1912 г. всех существующих 160 тыс. акций». Что касается Мишона, то он был избран в Совет Азовско-Донского банка по инициативе самого его руководителя Б.А.Каменки. Министерство финансов Франции никогда не ставило вопроса о введении второго французского представителя в Совет Азовско-Донского банка. Разрешение допустить к котировке новую партию акций Азовско-Донского банка, указывал Леграв, не может быть связано с введением в Совет еще одного француза, так как эта партия представляла собой лишь часть упомянутых 160 тыс. акций. Сообщая мнение Базена по этому поводу, Леграв писал: «Господин Базен, который прекрасно знает русские финансовые круги, полагает, что в данный момент совершенно невозможно требовать еще одного места в совете и придерживается мнения, что подобное предложение произведет отрицательный эффект в Петербурге»42.

К этому следует добавить, что согласно материалам Совета Азовско-Донского банка, Леграв за все время своего пребывания в нем ни разу не присутствовал н его заседаниях43.

В архиве Азовско-Донского банка сохранился один любопытный документ, свидетельствующий о том, что вопрос, где размещены акции Азовско-Донского банка не был ясен и его руководителям. Это — не датированная записка, относящаяся, судя по ее содержанию, уже к военному времени, в которой речь идет о поручении председателя правления Каменки составить картотеку французских акционеров банка44.

Как бы то ни было, но особенность размещения акций Азовско-Донского банка, уже отмечавшаяся в литературе, состояла в том, что их рассредоточение среди массы мелких «твердых» держателей позволяло руководящей группе банка осуществлять свой контроль, располагая сравнительно небольшим пакетом акций. И.Ф.Гиндину удалось в свое время установить, что в портфеле ценных бумаг, находившихся в залоге у Азовско-Донского банка по онкольным ссудам, насчитывалось в начале 1914 г. 8—9 тыс. его собственных акций45. Этот пакет, которым в полной мере распоряжалось правление банка, составлял около 1/3 от числа акций, представленных к общему собранию 27 марта 1914 г. Но, как показывает сохранившийся список акционеров, присутствовавших на этом собрании, руководители банка не сочли нужным воспользоваться акциями, находящимися у него в залоге. Они оперировали акциями, взятыми из других банков — Московского купеческого, Волжско-Камского, Русского для внешней торговли, Петербургского Учетного и ссудного46. Следовательно, у них оставались еще солидные резервы, позволявшие им значительно усилить свое присутствие.

* * *

В отличие от Петербургского Международного банка, активно занимавшегося учреждением акционерных обществ еще во второй половине 900-х годов XIX века. Азовско-Донской банк в то время почти не имел связей ни с промышленными, ни с какими-либо другими акционерными предприятиями. Его вторжение в промышленность произошло в 900-е годы. Архивные материалы по операциям Азовско-Донского банка на это время воссоздают яркую картину, как в условиях кризиса и депрессии банк прибирал к рукам пошатнувшиеся предприятия. Предоставляя им кредиты, он стремился получить контроль над ними. С этой целью нередко прибегали к покупке их долговых обязательств и т.д.

Первыми жертвами таких действий стали Верхнеднепровское металлургическое общество и общество Екатеринославских железоделательных и сталелитейных заводов47. Постепенно круг предприятий, попавших в зависимость от банка расширялся. В нем оказались Южно-Русское солепромышленное общество, Общество «Ртутное дело А.Ауэрбах», Азовская угольная компания, Общество Донецкого цементного завода, Товарищество табачной фабрики «Шапшад»48 и т.д.

От овладения этими сравнительно скромными фирмами, большая часть которых находилась раньше в руках иностранцев, Азовско-Донской банк перешел к захвату более крупных предприятий. Первым из них стало, основанное бельгийским капиталом в 1896 г., Таганрогское металлургическое общество. Его кредиторы, среди которых главную роль играл Азовско-Донской банк, в 1905 г. вынудили акционеров-бельгийцев пойти, во избежание банкротства, на 90-процентное снижение номинальной стоимости акций Таганрогского общества. Получив затем в уплату за предоставляемые ему кредиты эти обесцененные акции, Азовско-Донской банк и его партнеры стали главными акционерами общества. Вслед за тем Азовско-Донской банк предпринял попытку вытеснить иностранные группы из Донецко-Юрьевского и Алексеевско- го горно-промышленного обществ49.

По мере улучшения экономической конъюнктуры в стране действия Азовско-Донского банка приобретали все более целенаправленный характер. От установления своего контроля над предприятиями, оказавшимися в трудном положении, он переходил к их реорганизации и учреждению новых акционерных обществ. На этом пути Азовско-Донской банк также начал с небольших предприятий. В 1908 г. он создал на базе Товарищества Карпово-Об- рывских угольных копей одноименное акционерное общество. В конечном счете под его эгидой сложилась группа каменноугольных фирм, в которую кроме Карпово-Обрывского общества вошли Азовская угольная компания, Общество «А.Ауэрбах», Селезневское и Брянское50.

Тогда же вокруг Донецкого цементного завода банк образовал группу цементных предприятий (общества «Цепь», «Порт-Кунда», Черноморского цементного завода), что позволило ему диктовать свои условия цементному синдикату — Обществу соединенных цементных заводов51.

Другую патронируемую Азовско-Донским банком группу в 1908—1910 гг. составили сахарные и рафинадные заводы. Однако в дальнейшем он, видимо, утратил интерес к этой отрасли российской промышленности52.

Как отмечал И.Ф.Гиндин, «с 1910—1911 г. в деятельности банка по финансированию промышленности наступил резкий перелом». С началом промышленного подъема он «стал вести самую активную политику финансирования промышленности»53.

В 1911—1912 гг. Азовско-Донской банк провел финансовую реорганизацию Сулинского металлургического общества54 В 1912 г., купив у Государственного банка Керченский металлургический завод, объединил его с Таганрогским заводом, в результате чего Таганрогское общество, обзаведясь собственным доменным производством, стало одним из наиболее рентабельных металлургических предприятий Юга России55

Почти одновременно в 1912—1913 гг. Азовско-Донской банк вторгся на Урал и провел там две крупные реорганизации — Богословского общества и Лысьвенского горного округа Шуваловых56.

К 1914 г. у Азовско-Донского банка были и другие интересы в российской промышленности. Он контролировал Общество Ли- венгофских стекольных заводов, Общество Северной бумажной и целлюлозной фабрики, Русское общество для выделки и продажи пороха, — наиболее значительные предприятия в своих отраслях промышленности57. В сфере интересов Азовско-Донского банка оказался и целый ряд текстильных заведений — Серпуховская, Днепровская, Богородско-Глуховская мануфактура и др.58.

Накануне Первой мировой войны Азовско-Донской банк стал проявлять значительную активность в нефтяной промышленности. Единственный среди крупных российских банков, не принявший участия в создании Рашен Дженерал Ойл Корпорейшен, он начал формировать свою собственную группу нефтяных предприятий59. Но, пожалуй, главное, что характеризует его позицию в отношении российской нефтяной промышленности — это сближение с Нобелем60.

Интересы Азовско-Донского банка не ограничивались промышленностью. Он был тесно связан с Донским земельным банком, участвовал в учреждении нескольких железнодорожных обществ61.

Следует особо отметить роль Азовско-Донского банка в финансировании и кредитовании торговли. Он контролировал учрежденное еще в конце 90-х годов. Русское общество вывозной торговли и Российское общество колониальной торговли, активно сотрудничал с такими крупными торгово-транспортными компаниями, как Русское общество пароходства и торговли (РОПИТ), Общество Гергард и Гей, фирмой Луи Дрейфус и К0, имел участия в ряде пароходных обществ62.

Вместе с тем Азовско-Донской банк непосредственно занимался и торговлей, принимая товары на комиссию, или осуществляя торговые операции за собственный счет. Он торговал зерном, мукой, сахаром, хлопком, углем, железной рудой, марганцем63.

Важное направление деятельности Азовско-Донского банка получило выражение в создании им в 1910 г. Российского горнопромышленного комиссионного общества (РОСГОРН). Тот факт, что председателем правления этого скромного по своим капиталам (всего 200 тыс. руб.) предприятия стал председатель Совета банка, бывший министр торговли и промышленности М.М.Федоров, свидетельствовал о большом значении придаваемом ему банком. Это Общество, как поясняет записка, сохранившаяся в архиве Азовско-Донского банка, имело целью: «тщательное изучение русских предприятий, нуждавшихся в капитале, обследовании богатств России, преимущественно горных, ждущих эксплуатации, финансирование изученных обществом дел и содействие последующей организации предприятий, дабы создать вполне жизнеспособные и доходные дела»64.

РОСГОРН стал своеобразным центром по изучению и подготовке основания «дел» самого разнообразного характера — промышленных, транспортных, торговых. Он приобретал права на разведку ископаемых, проводил технико-экономические изыскания, занимался учреждением акционерных обществ и т.п.65. Далеко не все из вновь учрежденных РОСГОРНом компаний Азовско- Донской банк оставлял под своим контролем. Некоторые он не без выгоды передавал другим банкам или промышленно-финансовым группам66. Однако создается впечатление, что скупая арендные права, концессии, права на разведку, патенты, опционы и покупку промышленных предприятий, месторождений и т.д. Азовско-Донской банк стремился монополизировать учредительские операции.

На основе операций по кредитованию и финансированию промышленности и торговли у Азовско-Донского банка активизировались связи с зарубежными банками. Кредитуя пошатнувшиеся предприятия, основанные иностранными промышленно-финансовыми группами, банк втягивался в различные отношения с ними. Установив свой контроль над этими предприятиями, он обычно сохранял то или иное иностранное участие. Так было, в частности, в случае с Таганрогским металлургическим обществом, значительная часть акций которого продолжала оставаться у бельгийских банков и промышленных фирм67.

Материалы фонда Азовско-Донского банка не дают достаточно полного представления о его отношениях с иностранными банками. Лучше здесь представлена переписка с упоминавшимся выше французским банком Сосьете Марсеез. Она начинается с обмена письмами от 23 мая 1906 г., которыми было оформлено соглашение о первом выпуске во Франции при посредничестве Сосьете Марсеез акций Азовско-Донского банка68. Однако из этой переписки не ясно, почему Азовско-Донской банк обратился за содействием именно к этому провинциальному банку. Изученные мною материалы французских архивов также не раскрывают этого, как и того, почему Сосьете Марсеез взялся за эту операцию. Вероятно, у него были какие-то интересы в России. Во всяком случае, в 1911 г. он участвовал также в увеличении капитала Московского Соединенного банка69.

С 1906 г. Сосьете Марсеез наряду с Комтуар де’Есконт стал постоянным партнером Азовско-Донского банка по выпуску его акций70.

К сожалению, роль Комтуар де’Есконт в этом сотрудничестве также продолжает оставаться не ясной, вследствие недоступности его архивов для исследователей71.

Учреждая РОСГОРН, руководители Азовско-Донского банка строили планы широкого привлечения иностранных капиталов для финансирования организуемых компаний. Предполагалось, что за границей будет создана «корреспондирующая» с РОСГОРНом компания с той же целью финансирования русских предприятий72. Весной 1911 г. М.М.Федоров совершил несколько поездок в Лондон и Париж для переговоров о создании такой компании. В результате в том же году в Лондоне была создана Интернейшенел Рашен Корпорейшен (ИРК), которая заключила с РОСГОРНом соглашение о сотрудничестве в деле учреждения и финансирования различных предприятий в России73. Хотя материалы ИРК, отложившиеся в архивном фонде РОСГОРНа в ЦГИА СССР, — квитанции, удостоверяющие подписку РОСГОРНа на 2.500 акций корпорации, протоколы ее заседаний, упомянутый договор с РОСГОРНом, — документально свидетельствуют о существовании этой корпорации, все же попытка ее изучения натолкнулась на некоторые, пока не решенные проблемы. Дело, во-первых, в том, что исследователям не удалось найти ИРК в справочниках по Лондонской фондовой бирже, в которых фиксировались обычно все официально зарегистрированные в Англии компании74, что выдвигает вопрос о статусе этой корпорации. Во-вторых, все сохранившиеся документы о ней ограничиваются 1911 годом. Но, даже если ИРК в дальнейшем перестала существовать, все же сам факт ее организации, несомненно, явился немаловажной вехой в развитии международных связей Азовско-Донского банка.

Именно развитием таких связей мотивировало правление Азовско-Донского банка в письме министру финансов от 22 марта 1911 г. необходимость открытия отделения в Париже. «Ввиду значительного развития, которого достигли в настоящее время сношения Азовско-Донского банка с заграницей, производящиеся по преимуществу при посредничестве французских его корреспондентов, и принимая во внимание, что значительная часть акций банка уже давно находится в руках французских капиталистов и размещена по многим городам Франции, — говорилось в этом письме, — правление банка полагало бы ныне своевременным учредить в Париже собственное филиальное учреждение»75. Это ходатайство Азовско-Донского банка министр финансов признал преждевременным76. В результате повторной просьбы правления в августе 1911 г. он «изъявил согласие на открытие отделения банка в Париже, но не ранее, чем 1 января 1912 г.»77 Однако отделение Азовско-Донского банка в Париже так и не было создано. Встретив явно недоброжелательное отношение со стороны Министерства финансов, банк нашел иные пути удовлетворения своих потребностей.

В феврале 1911 г. в Париже был создан Банк дей Пейи дю Нор. Он являлся детищем трех скандинавских банков — датского Ландмандсбанк, норвежского Централ Банкен и шведского Эн- шильда Банк, которым помогал Парижско-Нидерландский банк78. Однако уже с конца 1911 г. этот банк стал проявлять интерес к российским делам, и у него завязались деловые отношения с Азовско-Донским банком, породившие в архивном фонде последнего обширную переписку79. Из этой переписки, в частности, видно, что в начале 1914 г. Каменка был избран в состав административного совета Банк дей Пейи дю Нор80. Но природу активизировавшегося сотрудничества двух банков документы, отложившиеся в архиве Азовско-Донского банка, не раскрывают. Она лучше видна из хранящихся в Национальном архиве Франции материалов общих собраний Банк дей Пейи дю Нор. 23 марта 1912 г. состоялось сразу дв таких собрания. На первом — ординарном — были заслушаны и одобрены итоги первого операционного года, а на втором — экстраординарном — решался вопрос об увеличении капитала банка с 25 до 30 млн. франков для «установления прямых связей с Азовско-Донским банком». «Это увеличение капитала, — говорилось в докладе Совета банка, — позволит нам, как вы знаете, завязать более тесные отношения с Азовско-Донским банком. Чтобы обеспечить ему достаточный интерес, мы должны вас просить не пользоваться вашим преимущественным правом подписки на новые акции»81.

На собрании 15 марта 1913 г. Совет, характеризуя в своем докладе основные достижения прошедшего года, отмечал: «...мы видим, что наши отношения в России располагаются теперь на прочной основе, вследствие увеличения нашего капитала, осуществленного в истекшем году с помощью Азовско-Донского банка»82. А еще год спустя на общем собрании 24 апреля 1914 г., призывая акционеров ратифицировать произведенное им назначение Каменки в свой состав, Совет обращался к ним со следующими словами: «Вы знаете, господа, о связях, которые объединяют наше учреждение и Азовско-Донской банк. Его выдающийся председатель г. Борис Каменка соизволил согласиться занять место в нашем Совете. Мы уверены, что вы оцените, так же как и мы, всю исключительную важность для нашего банка той драгоценной помощи, которая тем самым нам оказана»83. Уже сам характер выражений, мотивирующих в данном случае необходимость избрания Каменки, создает убеждение, что он не был проявлением простой любезности. Это убеждение подкрепляется и обнаруженной мной в архиве Парижско-Нидерландского банка короткой справки об Азовско-Донском банке, автор которой отмечал, что Азовско-Донской банк «обладает большинством акций Банк дей Пейи дю Нор»84.

Русско-Азиатский банк был самым молодым из крупнейших российских банков. Созданный в 1910 г. путем слияния двух второразрядных кредитных учреждений — Русско-Китайского и Северного банков — он, наряду с уже рассмотренными банками, занял лидирующее положение среди коммерческих банков в России.

Для изучения Русско-Азиатского банка современный исследователь располагает наиболее благоприятными возможностями. История его создания нашла отражение в ряде дошедших до нас документальных комплексов. Это прежде всего фонды Северного и Русско-Китайского банков в ЦГИА СССР. В каждом из них содержится по несколько досье, посвященных истории слияния этих двух банков85. Значительно меньше документов на эту тему в фонде самого Русско-Азиатского банка, но они есть86. Зато чрезвычайно богатый фонд Русско-Азиатского банка хорошо отражает его деятельность накануне Первой мировой войны87. Разумеется, и в этом очень большом по своему объему архивном фонде есть проблемы. В нем почти не сохранились протоколы Совета и правления, крайне фрагментарно представлена переписка директоров, в частности Путилова. Но все эти пробелы восполняет прекрасная сохранность материалов по операциям банка.

Большой интерес представляют документы по истории создания и деятельности Русско-Азиатского банка, отложившиеся в архивах Генерального Общества и Парижско-Нидерландского банка, — французских кредитных учреждений, дочерним предприятием которых являлся Русско-Азиатский банк. В архиве Генерального Общества ему непосредственно посвящено несколько досье88. Документация Парижско-Нидерландского банка по этому вопросу значительно беднее, но она удачно дополняет материалы Генерального Общества89.

Для понимания истории Русско-Азиатского банка очень важна и документация его самого близкого союзника — Петербургского Частного банка, архив которого сохранился неплохо90, а также других российских банков, которые являлись его партнерами по разного рода операциям.

Судя по работам Мак-Кея и Жиро, ценные материалы содержались и в архиве Банка Парижского Союза — французского компаньона Русско-Азиатского банка91. Однако в ходе очередной реорганизации этого банка в начале 70-х годов его старые архивы были уничтожены92.

Изучению деятельности Русско-Азиатского банка способствует и то обстоятельство, что архивы многих из патронировавшихся им промышленных предприятий целы93. В них можно найти немало интересных документов, характеризующих отношения Русско-Азиатского банка с промышленностью.

Русско-Азиатский банк был создан с акционерным капиталом 35 млн. руб. и запасными капиталами различного рода на сумму свыше 23 млн. руб., в 1912 г. он увеличил свой акционерный капитал до 45 млн. руб., а в начале 1914 г. произвел выпуск новых акций еще на 10 млн. руб.

От его предшественников Русско-Азиатскому банку досталось к началу 1911 г. свыше 250 млн. вкладов, из которых почти 1/3 находилась на счетах иностранных отделений, унаследованных им от Русско-Китайского банка. Среди активных операций Русско- Азиатского банка к 1 января 1911 г. явно преобладали учетные и товарно-ссудные операции. Две особенности характеризуют структуру активных операций Русско-Азиатского банка: большой объем корреспондентских счетов и необычно высокий удельный вес иностранных отделений94.

К январю 1912 г. резервы Русско-Азиатского банка, а, следовательно, и его активы оставались на прежнем уровне. Но заметные структурные изменения баланса банка свидетельствовали о происходящей перестройке его операций. В пассиве при некотором снижении суммы вкладов существенно возрос объем корреспондентских счетов. В активе снизилась сумма учета векселей по онкольным и корреспондентским счетам. Вместе с тем увеличился удельный вес Петербурга как в пассивных, так и в активных операциях за счет уменьшения доли иностранных отделений банка95.

Баланс на 1 января 1913 г. выявил основное направление происходящей перестройки. К этому времени акционерный капитал был увеличен на 10 млн. рублей, но ресурсы банка возросли главным образом в результате роста вкладов и текущих счетов более чем на 75 млн. рублей. В активе наибольшее увеличение показали операции с негарантированными ценностями. При этом четко выявилось наметившееся ранее разделение труда между Петербургской конторой и отделениями: первая занималась преимущественно фондовыми операциями, отделения — учетом векселей, а также ссудами под векселя, товары и товарные документы. Наконец, резко возрос удельный вес Петербурга в операциях банка, на этот раз главным образом за счет отделений в России96. Баланс на 1 января 1914 г. подтверждает эту тенденцию97. Она свидетельствовала о том, что Русско-Азиатский банк используя доставшуюся ему систему отделений в России и за границей, продолжал заниматься кредитованием товарооборота, но главным направлением его развития стало финансирование промышленности.

* * *

В отношении определения источников акционерного капитала Русско-Азиатского банка у нас, казалось бы, нет тех проблем, о которых речь шла выше применительно к другим крупнейшим российским банкам. Эти источники хорошо раскрыли переговоры о слиянии Русско-Китайского и Северного банков, происходившие в 1909—1910 годах.

Выше уже отмечалось, что Русско-Китайский банк, созданный в качестве финансово-экономического рычага экспансионистской политики царизма на Дальнем Востоке, после поражения царской России в войне с Японией оказался как бы без работы. В этих условиях Государственный банк, которому принадлежал контрольный пакет акций Русско-Китайского банка, стал предпринимать усилия, чтобы при посредничестве русских и французских банков, прежде всего, Парижско-Нидерландского банка избавиться от принадлежавших ему акций, разместив их главным образом на французском денежном рынке.

1907 финансовый год оказался для Русско-Китйского банка особенно неудачным и это со всей остротой поставило вопрос о его дальнейшей судьбе. Положение банка стало предметом специального совещания, созванного министром финансов В.Н.Коков- цовым 7 февраля 1908 г., в котором участвовали министр торговли и промышленности И.П.Шипов, управляющий Государственным банком С.И.Тимашев, вице-директор кредитной канцелярии Л.Ф.Давыдов и члены Совета Русско-Китайского банка кн. Э.Э.Ухтомский, А.И.Путилов, С.С.Сольский, А.И.Вышнеградский, Э.Нецлин и М.Верстрат. В своем заключительном слове, отвечая Нецлину, заявившему, что «высокое покровительство» российского правительства ему представляется «наиболее необходимым» условием улучшения дел банка, Коковцов сказал: «...в настоящее время правительственная помощь может быть предоставлена банку лишь в ограниченных размерах... Сейчас банк должен сократить свои операции... Со стороны Министерства финансов будет сделано все возможное, чтобы поддержать банк, но, с другой стороны, французские капиталисты не должны отказывать банку в кредите»98.

К тому времени директором-распорядителем Русско-Китайского банка стал А.И.Путилов, Воспитанник С.Ю.Витте, он сделал блестящую карьеру в Министерстве финансов, пройдя за 10 лет с 1894 г по 1904 г. путь от делопроизводителя Общей канцелярии министерства до ее директора. Назначенный в 1904 г. товарищем министра финансов и управляющим Дворянским земельным и Крестьянским поземельным банками, он уже в следующем году был по указанию Николая II уволен с государственной службы в связи с представлением докладной записки, в которой обосновывал необходимость расширения крестьянского землевладения за счет принудительного выкупа государством помещичьих земель. Путилову было предоставлено место члена правления в формально частном Русско-Китайском банке99. Именно на него оказалась возложенной задача спасти этот деградировавший банк.

Источники не позволяют нам составить представление о первых шагах деятельности Путилова. Большинство текстов, сохранившихся в фонде банка протоколов его Совета, размыты и прочитать их невозможно. Один из немногих протоколов, поддающийся прочтению, — от 12 июня 1908 г. — содержит констатацию, что потеря банка в 1907 г. составила не 7,2 млн. руб., как по требованию Парижского комитета банка было записано в его отчете за этот год, а 11,4 млн. руб.100. Но какие меры предприняли руководители банка, чтобы предотвратить дальнейшие потери, установить из протоколов нельзя. Судя по отчету за 1908 г., одной из таких мер было закрытие отделений и, в частности, свертывание их заграничной сети, а вместо них создавались отделения в России.

Можно предположить, что именно в этой связи между Русско- Китайским и Сибирским банками начались переговоры о заключении «в целях предотвращения излишнего соперничества» соглашения об урегулировании деятельности и «нормирование операций» в ряде городов Дальнего Востока и Сибири». Это соглашение было подписано правлениями Русско-Китайского и Сибирского банков 24 марта 1909 года. А 14 мая 1909 г. Путилов представил министру финансов Коковцову конфиденциальную докладную записку, в которой содержались основные положения проекта слияния Русско-Китайского и Сибирского банков101.

В фондах Русско-Китайского и Русско-Азаиатского банков в ЦГИА СССР сохранились совершенно идентичные машинописные тексты без даты и подписи, содержащие сравнительный анализ различных вариантов слияния Русско-Китайского и Сибирского банков. Они были обнаружены мной давно. Однако все попытки найти в ЦГИА СССР какие-либо материалы, проясняющие вопрос о времени и обстоятельства появления упомянутого документа не увенчались успехом102. Ответ на этот вопрос содержится в материалах, хранящихся во французских архивах. Заслуга их открытия принадлежит Жиро. В его неоднократно упоминавшемся исследовании показаны основные вехи истории переговоров о слиянии Русско-Китайского и Сибирского банков. В советской литературе эта история впервые упоминается в очерках-воспоминаниях В.В.Тарновского «История Сибирского торгового банка»103. Попытаемся, используя имеющиеся источники, несколько подробнее осветить ее.

Итак, первым по времени документом, из которого нам известно о проекте слияния двух банков, является конфиденциальная докладная записка Путилова Коковцову от 14 мая 1909 года. Анализируя положение Русско-Китайского банка, Путилов высказал мнение, что его невозможно быстро восстановить только посредством правильного ведения дела. «Случайно или нет, — продолжает он, — но возможный выход прояснился сам собой. В настоящее время два банка работают на Дальнем Востоке с г. Соловейчиком, мы пришли к заключению о необходимости соглашения между двумя банками, и мы заключили такое соглашение. Но в ходе этой работы нам стало ясно, что подобное соглашение является паллиативом и солидную базу для дела можно создать лишь путем полного слияния двух банков; это слияние имело бы результатом не только уничтожение существующей опасной конкуренции, но дало бы возможность создать "Русско-Азиатский банк" серьезный и могущественный. Это был бы настоящий коммерческий банк, а не полуправное учреждение, живущее благодаря милости правительства». Из дальнейшего текста записки видно, что идея проекта была уже согласована с министром. «Я уже имел честь сообщить Вашему сиятельству об основных чертах нашего проекта и, получив Ваше принципиальное согласие на дальнейшее изучение этого варианта, я связался с г. Соловейчиком, находящимся сейчас в Берлине, чтобы он переговорил с Дойче банк, который является одним из основных акционеров Сибирского банка. Г. Соловейчик только что меня известил, что Дойче банк одобряет, который является одним из основных акционеров Сибирского банка. Г. Соловейчик только что меня известил, что Дойче банк одобряет в принципе проектируемую комбинацию и пригласил меня на 26 мая в Берлин для серьезных переговоров об этом. Прежде чем ехать в Берлин я должен иметь указание Вашего сиятельства, а затем переговорить с нашими французскими акционерами, которые удерживают большую часть акций Русско-Китайского банка»104.

Примечательно, что этот документ, вернее его перевод на французский язык, обнаружен не в архиве российского, а французского Министерства финансов. Поиски его в фондах Общей канцелярии и Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов России пока не дали результата. Как же он оказался в Париже? Это было делом, неоднократно упоминавшегося выше М.Верстрата, бывшего французского дипломата, ставшего вице-председателем Северного банка и одновременно являвшегося членом Совета Русско-Китайского банка. Он переслал записку Путилова своему брату — секретарю дирекции Генерального Общества Ж.Верстрату, а тот 16/29 июня 1909 г. направил ее в Министерство финансов Франции105. С этого момента вопрос о слиянии Русско-Китайского и Сибирского банков стал объектом пристального внимания на улице Сент Оноре, благодаря чему мы и имеем сейчас возможность в нем разобраться.

Обсуждение этого вопроса вскрыло противоречивые интересы сторон, участвовавших в нем прямо или косвенно. Судя по копиям депеш французского поверенного в делах в Петербурге Пана- фье, пересылавшимся в Министерство финансов Министерством иностранных дел Франции, французские дипломаты отрицательно оценили перспективу слияния Русско-Китайского и Сибирского банков. Панафье увидел в этом проекте попытку Коковцова «облегчить формирование германской финансовой группы, заинтересованной в русских делах, достаточно могущественной, чтобы уравновесить в будущем нынешнее преобладание французской группы». По его мнению проектируемая акция приведет к вытеснению «французского элемента в руководстве банком немецким» в результате чего «французское золото будет тогда употребляться для поддержки и поощрения всяких германских дел на Дальнем Востоке». В этой связи Панафье выражал даже недоверие к действиям Нецлина в качестве представителя французских финансовых кругов в Совете Русско-Китайского банка: он, мол, не француз (Нецлин был по происхождению швейцарским немцем)106.

В Министерстве финансов Франции, видимо, придерживались иного мнения. Там явно положительно относились к происходившим переговорам. В сентябре—октябре они вступили в решающую стадию. 16/29 сентября 1909 г. министра финансов посетил Не- цлин, в связи с предстоящим прибытием в Париж Путилова, Соловейчика и представителя Дойчебанк107. Вероятно, позиция Нецлина была одобрена. На следующей неделе в Париже состоялись переговоры. Судя по запискам Верстрата, который в те дни, находясь в Париже, информировал уже напрямую французское Министерство финансов о ходе переговоров — они подходили к завершению. В конфиденциальной записке от 29 сентября /12 октября Верстрат, сообщая о достигнутых договоренностях, предлагал даже свои услуги в качестве представителя французских интересов в правлении нового банка. Через день он сообщал: «Путилов сегодня отбыл в Берлин после длительных переговоров с г. Нецли- ным, который принял решение организовать синдикат и взять на себя руководство им. Вероятно, Путилов вернется на днях в Париж с представителями Дойчебанка и Сибирского банка. Это будет зависеть от собрания, которое должно состояться завтра, в пятницу, в Берлине. Но я буду очень удивлен, если это собрание не приведет к благоприятному результату»108.

Однако 6/19 октября Верстрат сообщил в Министерство финансов, что, согласно полученным им от Путилова сведениям, собрание в Берлине дало «малоудовлетворительный результат»109. Через день в Министерство прибыл Нецлин. По его словам «немцы заявили, что они оставляют проект»110

Тогда-то и родилась идея слияния Русско-Китайского и Северного банков. Жиро полагает, что ее предложил Верстрат. Возможно, что он прав. У Северного банка были свои проблемы, которые безуспешно пытались решить его руководители. Как раз в середине октября 1909 г. Ломбардо, оставшийся в Петербурге, телеграфировал Верстрату: «Для Вашего сведения, ситуация кассы Северного банка становится все более трудной. Мы имеем уже переучет в Государственном банке 3.300.000 рублей, и наши резервы минимальны... Будем вынуждены просить поддержку Генерального Общества, чтобы не оказаться в безвыходном положении. Доризон назначил мне встречу в среду утром. Я должен буду сообщить ему о ситуации, и я хотел бы не быть один, делая это малоприятное сообщение. Поэтому буду Вам признателен, если смогу Вас найти в Париже в среду утром»111.

Идея нового проекта возникла, видимо, при обсуждении в Париже сложившейся ситуации, когда туда приехал из Берлина Путилов с известием о провале переговоров о слиянии Русско-Ки- тайского и Сибирского банков. На заседании дирекции («Центрального Комитета») Генерального Общества 13/26 ноября 1909 г. Доризон, говоря о том, «в каких условиях родился проект слияния Северного банка и Русско-Китайского банка», сообщил, что этот проект был выдвинут «вследствие неудачи комбинации слияния этого последнего с Сибирским банком»112.

Исходную стадию обсуждения нового проекта освещают сохранившиеся в фонде Северного банка телеграммы, которыми в конце октября — начале ноября обменивались Путилов, вернувшийся в Петербург, и Верстрат, оставшийся в Париже. Из них видно, что после возвращения Путилова из Берлина в Париж, он и Верстрат договорились между собой. Они обсудили свою новую идею с Нецлиным и Доризоном. В первой из этих телеграмм от 24 октября / 6 ноября 1909 г. Путилов, сообщая о том, что в Петербурге еще нет слухов об их новом «деле», писал: «Информация от Нецлина продолжает быть благоприятной. Но еще нет ничего определенного. Желательно ускорить дело в Париже, чтобы к возвращению министра финансов можно было бы ему представить дело»113. Но, видимо, на первых порах руководители Парижско- Нидерландского банка и Генерального Общества не проявляли особого интереса к новому проекту. В телеграмме Путилову от 30 октября / 12 ноября Верстрат информировал о своих переговорах с Нецлиным и Доризоном. Проблема заключалась в сравнительной оценке акций двух банков. В тот же день Путилов послал телеграмму Верстрату. Он торопил его: «Здесь циркулируют слухи, исходящие из Парижа о проектируемой операции. Чтобы избежать повторения неприятности, которая имела место отношении проекта слияния Сибирским банком, необходимо закончить как можно быстрее дело Париже». Он сообщил также, что, в ответ на депешу Нецлина, высказал ему мнение, что вопрос об оценке акций «должен быть решен исключительно Париже соглашением с Соже- нер»114. 31 октября / 13 ноября Путилов вновь телеграфировал Верстрату, согласовывая с ним своего рода разделение труда: «Во время моей поездки Париж, — писал он, — Доризон предложил следующую базу: обмен пяти старых акций Северного банка на шесть новых и 10 старых Русско-Китайского банка на шесть новых... Я вам советую придерживаться этой базы. С моей стороны я попытаюсь убедить Нецлина согласиться»115.

Здесь нет необходимости излагать детали переговоров. Нам важно проанализировать механизм их возникновения и выяснить расстановку действующих сил. Как видим, инициатива принадлежала Верстрату и Путилову, или Путилову и Верстрату, что не имеет особого значения. Но решающую роль играли руководители Парижско-Нидерландского банка и Генерального Общества. В начавшихся переговорах Путилов и Верстрат выполняли функции активных посредников, «толкачей». Обращает на себя внимание полное отсутствие как на начальной стадии переговоров, так и на последующих представителей банка Парижского Союза. Судя по всему, он утратил интерес к Северному банку и постепенно ликвидировал свое участие в нем.

Первые шаги в выработке исходной базы переговоров давались трудно. «Сегодняшняя беседа не имела результата, — сообщал Путилову очередной телеграммой от 7/20 ноября Верстрат. — Комбинация, предложенная Нецлиным и Рендром, о которой вы были извещены по телеграфу, неприемлема для акционеров Северного банка»116. Но уже 9/22 ноября Верстрат телеграфировал: «Сегодня беседа дала удовлетворительный результат. Нецлин предложил очень ловкую комбинацию, которая, возможно, будет принята До- ризоном». Он выражал надежду, что теперь, возможно, окончательное соглашение будет достигнуто в «короткий срок»117. В этот день Верстратом была составлена отложившаяся в архиве Генерального Общества записка, видимо, предназначенная для Дори- зона, в которой подводились первые итоги переговоров, анализировались остававшиеся разногласия и высказывались соображения о возможных путях их урегулирования118.

Предложение Нецлина свидетельствовало, что главные действующие лица все больше втягивались в «дело» и сами стали проявлять заинтересованность в его осуществлении. 10/13 ноября 1909 г. Путилов телеграфировал Верстрату: «Получил Вашу депешу и депешу Нецлина, который, кажется, также надеется на успех нашей комбинации»119. Предложение Нецлина дало новый импульс зашедшим было в тупик переговорам. 11/24 ноября 1909 г. Верстрат сообщал члену правления Северного банка В.Ф.Давыдо- ву: «...После многочисленных переговоров с Нецлиным мы почти достигли соглашения. Завтра увижу Доризона и, если, как я убежден, он согласится с нами, пойдем дальше очень быстро». Но пока Верстрат просил держать дело в секрете120. В тот же день Путилов известил Верстрата о своей встрече с директором Кредитной канцелярии В.Ф.Давыдовым, который сообщил, что министр финансов «дал свое принципиальное согласие» на намеченную комбинацию. «Давыдов категорически требует, — писал Путилов, — чтобы соглашение было осуществлено на днях, дабы избежать повторения печальной истории с Сибирским банком»121.

Но беспокойство Путилова было уже напрасным. Утром 12/25 ноября он получил телеграфное сообщение от Верстрата: «Замечательный день. Полное соглашение»122 На следующий день Центральный Комитет Генерального Общества одобрил достигнутое предварительное соглашение, согласно которому создавался новый банк, располагающий капиталом в 30 млн. рублей и резервами на сумму в 22 млн. рублей123. 14/27 ноября французские газеты опубликовали сообщение о предстоящем слиянии Русско- Китайского и Северного банков124. 15/28 ноября Верстрат информировал В.Ф.Давыдова о том, что он был у французского министра финансов, который высказал весьма положительное отношение к проекту слияния Русско-Китайского и Северного банков125. На следующий день в Париж прибыл Путилов, чтобы «завершить переговоры о слиянии»126. 17/30 ноября административные советы Парижско-Нидерландского банка и Генерального Общества заслушали сообщение своих директоров-распорядителей Нецлина и До- ризона о начавшихся переговорах и содержании проекта слияния Русско-Китайского и Северного банков127.

Судя по сохранившимся в архиве Генерального Общества протоколам этих переговоров, они продолжались по меньшей мере три дня128. В них участвовали: Э.Нецлин в качестве представителя Русско-Китайского и Парижско-Нидерландского банков, А.Бе- нак — представлявший Парижско-Нидерландский банк, А.Спит- цер и П.Менвьель — от Генерального Общества, А.И.Путилов и Г.Рендр от Русско-Китайского банка и М.Верстрат — от Северного банка.

Исходя из изложенных Нецлиным «главных основ слияния, которые были одобрены заинтересованными группами», участники совещаний, происходивших 30 ноября и 1—2 декабря в Парижско- Нидерландском банке, рассмотрели структуру собственных капиталов будущего банка, юридическую форму слияния Русско-Китайского и Северного банков, важнейшие условия обмена старых акций на новые, а также дополнительного выпуска акций будущего банка и др.129.

В итоге 4 декабря 1909 г. представители Русско-Китайского и Северного банков подписали протокол, в котором оформлялись «основы» осуществления слияния этих банков. Согласно протоколу акционерный капитал нового банка определялся в 35 млн. руб., а его резервы в 17.004.330 руб. При этом вклад Русско-Китайского банка оценивался в 19.225 тыс. руб. Из них 12.937, 5 тыс. рублей должны были войти в акционерный капитал нового банка. Соответствующие этой сумме 69 тыс. акций (почти 187,5 руб.) нового банка подлежало обменять на акции Русско-Китайского банка, а

  1. тыс. рублей решено было внести в резерв нового банка.

Вклад Северного банка оценивался в 26 млн. руб., из них 17.499.750 рублей поступали в акционерный капитал нового банка и соответствующее количество его акций (93.332 шт.) обменивались на акции Северного банка.

Кроме того, было решено осуществить дополнительный выпуск 24.334 акций на сумму 4.562.750 руб. Поскольку финансовая группа, гарантирующая этот выпуск, обязалась подписаться на него с премией в 91.095 руб. на каждую акцию, то резерв нового банка должен был пополниться из общей суммой премии в 2.216.580 руб.

Стороны постановили начать слияние с 1/14 января 1910 года. Решив составить устав нового банка по обоюдному согласию на основе прежних уставов двух банков, они, однако, заранее установили, что Совет нового банка будет состоять из 15—18, а его дирекция из 5 членов. Завершить слияние решено было до 30 июня 1910 года. Заключительный протокол до начала его исполнения подлежало представить на рассмотрение министра финансов России130.

Итак, соглашение по основным вопросам было достигнуто. С этого момента началась рутинная работа по выработке взаимоприемлемого текста устава и проведению его через соответствующие «инстанции» царского режима, по согласованию и решению множества практических вопросов.

11 января 1910 г. под председательством товарища министра юстиции А.Г.Гасмана состоялось особое совещание по делу о слиянии Русско-Китайского и Северного банков, в котором участвовали представители Министерства юстиции, Министерства финансов, Министерства торговли и промышленности и Государственного контроля, также «приглашенный для представления объяснений» А.И.Путилов. Оно пришло к выводу, что слияние Русско- Китайского и Северного банков на предложенных основаниях «представляется вполне допустимым и не вызывает в существе никаких возражений»131.

Еще дважды 15/28 января и 4/17 февраля 1910 г. — в Париже собирались представители заинтересованных сторон на совещания для решения возникавших вопросов132 8/21 февраля Путилов и Верстрат сообщили Недлину и Доризону о получении согласия Министерства финансов на выработанные условия слияния Русско-Китайского и Северного банков и выпуска акций новым Русско-Азиатским банком133. В марте состоялись общие собрания акционеров обоих банков, одобрившие предложенную им комбинацию134. На совещаниях представителей Русско-Китайского и Северного банков, состоявшихся 24 марта / 6 апреля и 29 марта / 11 апреля в Петербурге, были рассмотрены вопросы организационного устройства нового банка, функции его руководящих органов. Прибывший на второе из этих заседаний Доризон «одобрил общий план организации будущего Русско-Азиатского банка»135.

Вернувшись в Париж, Доризон доложил на заседании Центрального Комитета и административного совета Генерального Общества о результатах состоявшихся в Петербурге совещаний. Он рассказал также о том, что правление нового банка будет состоять из шести членов — трех русских и трех французов, председателем правления нового банка станет Путилов, вице-председателем — Верстрат, в качестве представителя Генерального Общества в правление войдет ЖДюбрейль, являвшийся директором агентства этого банка в Марселе; инспектора Генерального Общества, представлявшие его в Северном Банке, Легран и Шатеро займут места — первый — генерального инспектора нового банка, второй — заместителя директора его центральных служб136.

13/26 апреля 1910 г. в Парижско-Нидерландском банке состоялось новое совещание, в котором приняли участие руководители Парижско-Нидерландского банка и Генерального Общества Э.Не- цлин, А.Турраттини, А.Бенак, А.Спитцер, Г.Рендр, а также М.Вер- страт. Оно ратифицировало решения, принятые в Петербурге и рассмотрело вопросы организации работы той части Совета нового банка, которую должны были составить его члены, проживавшие в Париже. В протоколе совещания от 13/26 апреля оно называлось либо «Советом в Париже», либо «Парижским комитетом». Участники совещания явно видели в ней верховный орган банка, которому надлежало руководить деятельностью правления. «Его заседания, — говорилось в протоколе совещания, — будут происходить два раза в неделю в установленные дни. На его рассмотрение должны передаваться документы, перечень которых будет выработан, в том числе итоги и балансы на конец каждого месяца, документы инспекции, отчеты о состоянии кассы, копии протоколов заседаний правления. Правление в Петербурге не может решать финансовые дела без предварительной консультации с Советом в Париже. Оно обязано посредством докладов, пересылаемых в установленные дни, держать Парижский комитет в курсе дел банка, как его центрального аппарата, так и отделений. Чтобы уточнить отношения двух частей Совета — в Петербурге и в Париже — будет выработан особый внутренний регламент». Все вопросы поддержания отношений между Парижем и Петербургом были возложены на Рендра. Совещание рассмотрело также перспективный состав Совета137.

Наконец, 19 апреля / 2 мая 1910 г. в Парижско-Нидерландском банке состоялось еще одно совещание, посвященное подготовке учреждения Русско-Азиатского банка. Оно уточнило прежнее решение, определявшее количество акций Русско-Азиатского банка, подлежавших реализации в связи с тем, что выяснилось намерение царского правительства отказаться от участия в этом банке. Для покупки у Государственного банка 8.609 акций Русско-Азиатского банка, которые он должен был получить в обмен на принадлежащие ему акции Русско-Китайского банка, решено было организовать особый синдикат138.

25 мая / 7 июня 1910 г. постановление об учреждении Русско- Азиатского банка на основе слияния Русско-Китайского и Северного банков принял Совет Министров России139. 1/14 июня 1910 г. Нецлин доложил на заседании административного совета Парижско-Нидерландского банка, что все вопросы слияния Русско-Китайского и Северного банков определены окончательно140.

Однако прошло еще четыре месяца прежде чем оно было фактически реализовано. Лишь в октябре, когда последовало опубликование устава Русско-Азиатского банка, был создан банковский синдикат, осуществивший намеченные операции по размещению акций нового банка141. С декабря 1910 г. Русско-Азиатский банк стал фактически функционировать.

Содержащиеся в архиве Генерального Общества материалы по размещению акций Русско-Азиатского банка в 1910 г., затем по осуществлению нового их выпуска в 1912 г. не оставляют сомнения в том, что большая их часть была реализована во Франции.

Доля русской группы в упомянутой операции составила 25%. Остальные 75% реализуемых акций брали на себя поровну Парижско-Нидерландский банк и Генеральное Общество142.

Среди документов архива Генерального Общества сохранилась записка, датированная ноябрем 1918 г., в которой содержатся данные, позволяющие составить представление о числе акций Русско- Азиатского банка, размещенных во Франции к началу Первой мировой войны. Это сведения о количестве акций Русско-Азиатского банка, по которым дивиденды за 1914 г. были выплачены во Франции. Таких акций насчитывалось 183.041 шт. из общего числа

  1. акций, выпущенных к тому времени банком, или 76,3%. В дальнейшем, согласно данным, содержащимся в записке, число акций, представлявшихся к оплате дивидендов во Франции снижалось: август 1916 г. — 121,2 тыс., декабрь 1916 г. — 116,1 тыс. и июль 1917 г. — 82 тыс. Автор записки по этому поводу пишет: «Прогрессирующее уменьшение этой цифры могло обуславливаться как крупными покупками акций, которые осуществлялись русскими, так и снижением курса рубля и трудностями, с которыми встречались при предъявлении акций к оплате мобилизованные в армию или оставшиеся на захваченной части страны»143 Возможно имело место и то и другое. Во всяком случае, проведенная французским правительством в 1919 г. регистрация размещенных там российских ценностей выявила только 102,4 тыс. акций Русско-Азиатского банка144. Размещение во Франции большей части акций Русско-Азиатского банка обеспечивало занимавшимся им французским банкам — Парижско-Нидерландскому и Генеральному обществу — командную роль. Она в полной мере проявилась еще в ходе создания Русско-Азиатского банка и специально была подробно рассмотрена. Естественно, что эти банки постарались обеспечить контроль за деятельностью созданного ими дочернего банка.

Поскольку это был российский банк во главе его правления неудобно было поставить француза. Организаторы остановились на фигуре А.И.Путилова, деловые качества и связи которого с руководящими деятелями Министерства финансов их вполне устраивали. Но хотя он был избран председателем, тот факт, что ему и вице-председателю правления Верстрату было установлено абсолютно одинаковое содержание, подчеркивало их фактическое равенство. Кроме того в правление Русско-Азиатского банка вошли: бывший член правления Русско-Китайского банка П.А.Бок и бывший член правления Северного банка В.Ф.Давыдов — брат директора кредитной канцелярии Министерства финансов, а также в качестве представителя Генерального Общества ЖДюбрейль. Место, предназначенное в правлении для представителя Парижско-Нидерландского банка, оставалось некоторое время вакантным, затем его занял упоминавшийся выше Р.Легран, также делегированный Генеральным Обществом.

Если в правлении существовало равенство русских и французских членов, то в Совете из 17 членов 9 были французами. Причем Парижско-Нидерлавдский банк, руководители которого, видимо, не собирались непосредственно вникать в дела правления, в Совете получили преобладающее число мест, представленных французским банком. Его преобладание особо подчеркивалось и избранием Нецлина на пост председателя Совета. Поскольку парижская часть Совета брала на себя, как отмечалось выше, функции контроля за деятельностью правления, то легко заметить, что нити этого контроля оказались сосредоточенными в руках у руководителей Парижско-Нидерландского банка, и обеспечение необходимого влияния на принятие текущих решений, как видно, возлагалось на представителей Генерального Общества. Такое «разделение труда» достаточно ясно проявилось в дальнейшем.

* * *

При создании Русского-Азиатского банка его организаторами Парижско-Нидерландским банком и Генеральным обществом, как мы видим, были предприняты специальные меры, чтобы обеспечить повседневный контроль за его деятельностью. Удалось ли им достичь своей цели? Как реализовалось их стремление к управлению Русско-Азиатским банком на практике? Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, необходимо проникнуть в управленческую кухню Русско-Азиатского банка, увидеть как его руководителями принимались решения, проанализировать в какой мере эти решения соответствовали указаниям и интересам их французских патронов. Дошедшая до нас документация не позволяет в сколько-нибудь полной мере реализовать эту программу, но некоторые фрагменты интересующей нас исторической действительности она все же дает возможность рассмотреть.

В архиве Генерального Общества сохранилась переписка между Путиловым и Доризоном, относящаяся к июлю—сентябрю 1911 года. Шел первый год существования Русско-Азиатского банка. Созданный из двух разнородных частей, унаследованных от Русско- Китайского и Северного банков, единственной общей чертой которых была их недостаточная жизнеспособность, новый банк переживал трудный период перестройки и становления. В этих условиях обнаружились дефекты его организации. Верстрат, еще в Северном банке не проявивший особых способностей как банковский деятель, теперь, когда масштабы дела возросли и задачи усложнились, оказался явно не в состоянии выполнять возложенные на него функции. Другой представитель Генерального Общества Дюбрейль, будучи знатоком банковского дела, не знал русского языка и местных условий. К тому же, между ними началась склока, окончательно парализовавшая деятельность французских членов правления. Недееспособным оказался и Парижский комитет Совета. Созданная французскими организаторами Русско-Азиатского банка система руководства им — «правление — Парижский комитет Совета — «правление» — вследствие ее громоздкости и неповоротливости действовала плохо. Это крайне осложняло согласование решений, принимаемых в Петербурге, с Парижем. Между тем, с первых же шагов Русско-Азиатского банка между Путиловым и его парижскими патронами стали возникать разногласия. Впрочем и последние также были не вполне едины в своих требованиях к новому банку. Руководители каждого из двух парижских банков видели в Русско-Азиатском банке инструмент для реализации своих собственных дел в России. Предложение Путилова об осуществлении ряда перспективных операций, выходящих за рамки их непосредственных интересов, было ими отвергнуто. Между тем, некоторые «дела», навязанные Русско-Азиатскому банку его парижскими патронами вопреки возражениям Путилова, оказались неудачными. Все это ускоряло назревавший конфликт145.

Путилов видел выход из создавшейся ситуации в реализации Русско-Азиатским банком при поддержке его парижских патронов крупных операций, благодаря которым он занял бы ведущее место среди петербургских банков, 3/16 июля 1911 г., как сообщил Не- цлин в письме Доризону, к нему на курорт Котере явился Давыдов с предложением Путилова о слиянии Русско-Азиатского и Сибирского банков и организации банковской группы для получения от правительства концессий на постройку железных дорог. Это предложение вызвало у Нецлина раздражение. «Это меня побудило, — писал он, — изложить ему в общих чертах наши претензии. Я сделал это обстоятельно, дал ему понять, что, проводя прежнюю линию, их банк не будет представлять для нас никакого интереса»146. 16/29 июля Нецлин направил Доризону из Котере еще одно письмо, в котором информировал о получении от него записки от 13/26 июля и препровожденного с ней письма. По-видимому, речь шла о письме Доризона Давыдову от 25 июля, о котором речь будет идти впереди. Солидаризируясь с содержанием полученного письма, Нецлин продолжал, «... я написал в том же смысле и господину Путилову, дав ему почувствовать всю опасность этих постоянных иммобилизаций, которые поглощают его свободные средства». И вслед за тем сообщал о своем решении выйти в отставку с поста председателя Совета Русско-Азиатского банка. Он мотивировал это решение своим избранием президентом Парижско-Нидерландского банка. Однако, читая его письмо, трудно избавиться от впечатления, что оно было обусловлено опасением за действия руководителей Русско-Азиатского банка. По его словам, «подача им прошения об отставке почти совпала с визитом Давыдова», а потому он изложил ему мотивы этого решения, добавив, что в нем следует видеть лишь личную причину — «интерес Парижско-Нидерландского банка в Русско-Азиатском банке остается таким же, как и раньше»...147. Странно, что Нецлин не сообщил Доризону о своей отставке в письме от 3/16 июля. Не был ли визит Давыдова тем последним импульсом, который побудил Не- цлина принять свое решение?

Как бы то ни было, но его отставка внесла определенные изменения в сложившуюся расстановку сил: Парижско-Нидерландский банк уступил Генеральному Обществу руководящую роль по отношению к Русско-Азиатскому банку. Функцию главного наставника руководства Русско-Азиатского банка охотно взял на себя Доризон. Именно между ним и Путиловым произошел конфликт.

12/25 июля 1911 г. Доризон послал Давыдову письмо, в котором выражая тревогу относительно дел банка, в частности, писал: «... вы располагаете в различных формах слишком значительными заемными средствами и, вероятно, не существует не только в России, но и в мире другого учреждения, положение которого относительно его общего баланса было бы таким же тяжелым... Вы шагаете слишком быстро и в случае международного кредитного кризиса сразу же окажетесь в руках у Государственного банка»148. А на следующий день он направил в Парижское отделение Русско- Азиатского банка короткую записку, где выражалось недовольство тем, что правление банка не направило ему в связи с предстоящим собранием акционеров необходимых сведений. Эта записка была переправлена отделением в Петербурге149.

Замечание Доризона вызвало резкую и явно не ожидавшуюся в Париже реакцию Путилова. На письмо Доризона, адресованное Давыдову, ответил сам Давыдов. В своем ответе от 18/31 июля, признав, что положение Русско-Азиатского банка является действительно сложным, он обстоятельно разобрал причины этого и показал, что парижские патроны своими советами и действиями отнюдь не способствуют улучшению этого положения. Они требуют от Русско-Азиатского банка расширения его операций, открытия новых отделений, но не оказывают ему необходимой поддержки. В этой связи, упомянув о бланковом кредите в 5 млн. руб., открытом Русско-Азиатскому банку Дойчебанком в Берлине, Давыдов писал: «Мы надеемся, что учреждения, которые патронируют нас, будут делать для нас не меньше, чем посторонние»150.

И вдруг через полмесяца после этого вполне спокойного ответа последовали одно за другим три письма Путилова, адресованные Доризону, от 4, 8, 9 августа (ст. ст.). В связи с замечаниями, сделанными Доризоном, Путилов в своих письмах, угрожая отставкой, выдвинул Доризону ряд требований. Нелегко передать содержание этих весьма обширных (составляющих в общей сложности более 30 страниц) и чрезвычайно эмоциональных писем. Попытаемся отметить лишь наиболее важное для понимания отношений Русско-Азиатского банка с его парижскими патронами. Характерно, что Путилов не только не отрицал зависимого положения Русско-Азиатского банка, но, наоборот, подчеркивал его. «Учтите, — писал Путилов Доризону, — что я являюсь деловым человеком, а не дипломатом, и что я считаю совершенно неуместным всякие соображения относительно независимости Русско-Азиатского банка по отношению к Парижу. Я прекрасно понимаю, что поскольку в руках Генерального Общества и Парижско-Нидерландского банка большинство наших акций, то именно они являются настоящими хозяевами нашего предприятия, и мы, правление, представляем собой лишь их служащих, обязанных либо исполнять приказы своих хозяев, либо уходить». Заверяя Доризона в своей готовности быть полезным французским «мэтрам», Путилов указывал на то, что в создавшихся условиях он, однако, не в состоянии выполнять свою миссию и поэтому требовал: 1) навести порядок в деятельности французских представителей в правлении и Совете Русско-Азиатского банка, с тем чтобы обеспечить необходимые связи и взаимодействие между Петербургом и Парижем, и 2) избавить его от мелочных придирок и необходимости отчитываться перед множеством лиц, в функциях которых по отношению к Русско-Азиатскому банку невозможно разобраться, и предоставить ему большую свободу действий как в определении главных направлений деятельности банка, так и в принятии конкретных решений151.

Можно, разумеется, допустить, что замечания Доризона, сами по себе, впрочем, вполне ординарные, явились той последней каплей, которая переполнила чашу терпения Путилова. И все же напрашивается мысль, что он специально воспользовался ими, чтобы в тот момент, когда среди патронов Русско-Азиатского банка в Париже произошла «смена караула», добиться укрепления своих позиций. Во всяком случае, письмо Путилова от 4 августа вызвало у Доризона очевидное замешательство. Вероятно, перспектива отставки Путилова его испугала. Еще летом 1910 г., обращаясь к Нецлину, он выражал опасение, что свобода их оценки руководства, учреждаемого ими Русско-Азиатского банка, будет «парализована опасениями, что будущий президент ответит на всякий прямой или косвенный совет заявлением об отставке»152. Ответное письмо Доризона, хотя и содержало немало упреков Путилову, носило в целом примирительный характер. Доризон признавал недостатки работы французского персонала в Русско-Азиатском банке, несогласованность действий представителей Генерального Общества и Парижско-Нидерландского банка. Он писал: «Вы требуете от меня карт-бланш. Я согласен с Вами в отношении того, что нельзя руководить из Парижа банком в Петербурге. Но я Вас призываю также посвятить себя исключительно вашему делу и не соглашаться разделять ответственность за него». Он предложил Путилову в сопровождении Давыдова встретиться с ним в сентябре, чтобы обсудить вопросы организации дальнейшей работы. По сути дела, он выдвинул совершенно иную конструкцию взаимоотношений, чем та, которая была предварительно выработана на упомянутых выше совещаниях в Париже. Ее основу должны были составлять непосредственные деловые связи между Доризоном и Путиловым153.

Отвечая Доризону письмом от 20 августа, Путилов сообщал, что готов приехать в сентябре в Париж. Вместе с тем, он выразил надежду, что хорошие отношения между ними, к которым должна привести их встреча, будут поддерживаться и в тех случаях, когда у них возникнут разногласия во взглядах. «Если мы оба придерживаемся такого мнения, — писал он, — я продолжу работать под вашим руководством в Русско-Азиатском банке»154.

Мне не удалось обнаружить какие-либо документы, отражающие содержание переговоров, имевших место во время сентябрьской встречи Путилова и Давыдова с Доризоном. Единственный след, оставленный ею, — это сохранившаяся в архиве Генерального Общества, датированная сентябрем 1911 г. записка, в которой формулировались «основные пункты» «линии поведения» руководства Русско-Азовского банка. По-видимому, она была составлена в Генеральном Обществе по заданию Доризона, в связи с содержавшейся в письме Путилова от 20 августа просьбой высказать ему «общие указания», которыми он мог бы руководствоваться в своей деятельности. Однако кроме банальной рекомендации действовать соответственно имеющимся возможностям и т.п., эта записка ничего не содержала, лишний раз подтверждая, что в Париже плохо представляли, что делать с созданным в России громадным банком и не знали куда направить его усилия. Косвенным образом итоги сентябрьской встречи оказались сформулированными в письме Путилова Доризону от 12 февраля 1912 г., где говорилось: «С прошлой осени, когда между нами установились более интимные и, как я осмеливаюсь думать, более сердечные отношения, я рассматриваю Генеральное Общество и Парижско-Нидерландский банк в такой же мере в качестве друзей, как и хозяев Русско-Азиатского банка»155.

В 1912 г. определились основные направления деятельности Русско-Азиатского банка: финансирование роста производства вооружения и железнодорожного строительства, организация финансово-промышленных групп в нефтяном и табачном производстве. Лишь в железнодорожном деле он сотрудничал со своими французскими патронами. Они отвергли предложение Путилова о создании треста банков и организации военно-промышленной группы на базе Общества путиловских заводов. В то же время Русско- Азиатский банк оказался совершенно в стороне от промышленных интересов Генерального Общества и Парижско-Нидерландского банка в России. Таким образом, в своей практической деятельности Русско-Азиатский банк пошел своим путем, который почти не соприкасался с российскими «делами» его парижских патронов. Но последние продолжали удерживать контрольный пакет акций Русско-Азиатского банка. Реализация дополнительных выпусков его акций в 1912 г. показала, что Генеральное Общество и Парижско-Нидерландский банк не намерены уступать этот пакет кому бы то ни было.

12 августа / 3 сентября 1912 г. Путилов, сообщая Доризону о блестящих результатах операций банка в первом полугодии, поставил вопрос об осуществлении выпуска новых его акций еще на 10 млн. руб. Путилов писал при этом, что на Петербургской бирже резко возрос спрос на акции Русско-Азиатского банка, что в операции по выпуску новых его акций выразила желание участвовать русская группа, которая готова взять на себя размещение в России всех акций, не реализованных французскими банками. Он указал, что для дальнейшего развития Русско-Азиатского банка крайне желательно участие в эмиссии таких групп156*

Ответ Доризона был краток и холоден: французские патроны советовали отложить новый выпуск до начала следующего года157. Хотя Доризон ссылался при этом на трудности с реализацией предыдущего выпуска, смысл его ответа был предельно ясен. Руководители Генерального Общества и Парижско-Нидерландского банка не хотели, чтобы акции Русско-Азиатского банка размещались в России, опасаясь упустить контроль над ними. Попытка Путилова организовать в 1913 г. через банкирский дом Розенберга скупку акций Русско-Азиатского банка в Париже также не принесла ощутимых результатов158. Она показала, что эти акции находятся в «крепких руках».

3.

Рассмотрим теперь некоторые другие Петербургские банки, игравшие хотя и не первостепенную, но достаточно важную роль в процессах формирования финансового капитала в России накануне Первой мировой войны: Петербургский Частный, Русский торгово-промышленный, Сибирский торговый, Петербургский учетный и ссудный, и Волжско-Камский.

Сохранность документальных материалов этих банков за исключением, пожалуй, Петербургского Частного, примерно, одинакова. Дошедшие до нас остатки архивов, хранящиеся ныне в ЦГИА СССР, невелики, но в них содержатся достаточно полные комплекты важнейших разновидностей делопроизводственной документации — ежегодные отчеты, списки акционеров и т.п., — что позволяет нам составить необходимое общее представление о важнейших чертах и результатах их деятельности. Этого нельзя сказать о материалах по операциям, которые представлены крайне фрагментарно. Исключение в этом отношении составляет только фонд Петербургского Частного банка. За 1910—1914 гг. материалы по операциям этого банка сохранились хорошо. К тому же в его фонде исследователь найдет полный комплекс протоколов правления и обширную переписку его с российскими и иностранными кредитными учреждениями.

Самый старый российский коммерческий банк Петербургский Частный, учрежденный в 1864 г., в годы кризиса начала 900-х годов фактически обанкротился и лишь поддержка Министерства финансов и Государственного банка спасла его от официального признания несостоятельным. Пытаясь привлечь петербургские банки к оказанию коллективной помощи Петербургскому Частному банку, управляющий Государственным банком С.И.Тимашев 3 и 6 июня 1909 г. провел совещания представителей ряда столичных банков. К этому времени убытки Петербургского Частного банка достигли 6 млн. руб. при трудно реализуемых активах на сумму свыше 9 млн. руб. В этой ситуации руководители петербургских банков, у которых было немало своих проблем, уклонились от какого-либо участия в реорганизации Петербургского Частного банка159. Министерству финансов пришлось искать желающих за рубежом. К концу 1909 г. его усилиями был образован банковский консорциум в составе банка Креди Мобилье Франсе, французских банкирских домов Ж.Лост и Тальман, а также английского банкирского дома Л.Гири, который взялся провести реорганизацию Петербургского Частного банка. Его акционерный капитал уменьшился с 8 до 2 млн. рубл., а затем увеличился до 12 млн. руб. В результате на общем собрании акционеров Петербургского Частного банка 14 января 1910 г. в его правление и Совет были избраны представители французских кредитных учреждений, участвовавших в консорциуме. Председатель английского банкирского дома Гири уже раньше являлся членом правления Петербургского Частного банка160. Вместе с тем, представитель правления Петербургского Частного банка А.А.Давидов был вскоре избран в совет Креди Мобилье Франсе161. Французские члены правления и совета Петербургского Частного банка образовали Парижский комитет162 Но дошедшая до нас документация не позволяет увидеть, как он функционировал.

В 1911—1913 гг. Петербургский Частный банк трижды увеличивал свой акционерный капитал, в результате чего он оказался доведен к 1914 г. до 40 млн. руб. Реализацией этого выпуска акций занималась примерно та же по составу банковская группа. Однако как установил С.Ронин, большая их часть размещалась в России163.

Обращает на себя внимание различие в поведении двух французских банковских групп, одна из которых участвовала в Русско- Азиатском банке, а другая в Петербургском Частном. Первая, возглавлявшаяся самыми могущественными кредитными учреждениями Франции, ссылаясь на тяжелое состояние французского денежного рынка, явно тормозила увеличение акционерного капитала патронируемого ею Русско-Азиатского банка. Вторая, несравненно менее сильная, чем первая, сумела за то же время осуществить три выпуска новых акций Петербургского Частного банка на громадную общую сумму в 28 млн. руб., охотно прибегая при этом к российскому рынку. К тому же она, вероятно, не стремилась удержать за собой акции, которые были размещены ею во Франции. Эти акции, как отмечал Ронин на основе архивных материалов Кредитной канцелярии российского Министерства финансов, частично вернулись в Россию164.

По данным П.В.Оля во Франции было размещено к 1915 г. акций Петербургского Частного банка на 22,8 млн. руб., или 57% его акционерного капитала165. Ронин считает эти данные преувеличенными. По его мнению, там находилось на 1 января 1914 г. 35% акционерного капитала, т.е. 12—14 млн. рублей166. Регистрация, о которой говорилось выше, показала на 1 января 1920 г. гораздо меньшую сумму — 7,3 млн. руб.167.

Число французских представителей в правлении Петербургского Частного банка, однако, не поубавилось. Их оставалось на 1914 г. — четыре, но, как показывают протоколы правления банка, они участвовали в его заседаниях редко и не оказывали заметного влияния на решение текущих вопросов168.

Как уже отмечал И.Ф.Гиндин, Петербургский Частный банк представлял собой среди российских банков наиболее ярко выраженный «деловой банк». Он совсем не имел филиалов, отсюда самый низкий процент вкладов в его пассиве. Важнейшим источником его ресурсов являлись корреспонденты. Типичным для делового банка было и строение его активов. Операции с негарантированными бумагами, финансирование акционерных предприятий составляло главное направление деятельности банка169.

В этом направлении Петербургский Частный банк проявлял активность еще в 90-е годы XIX века. Но в результате кризиса он растерял большую часть старых участий. К 1914 г. сохранились лишь два из них — в обществах «Беккер» и Петербургского вагоностроительного завода. Реорганизованный почти одновременно с Русско-Азиатским банком Петербургский Частный банк оказался примерно в одинаковом положении с ним в том отношении, что к этому времени основные сферы деятельности были уже поделены между банками, ранее оправившимися от трудностей, вызванных кризисом. Не будучи в силах в одиночку бороться за место под солнцем, он стал выполнять роль младшего партнера Русско- Азиатского банка в его делах по финансированию промышленности. Были у него и отдельные самостоятельные участия, но они носили случайный характер170.

Русский торгово-промышленный банк к 1914 г. по сумме акционерного капитала уступал Петербургскому Частному, но по общей сумме своих ресурсов значительно превосходил его. В 1909—1913 гг. он дважды увеличивал свой акционерный капитал, который за это время возрос с 15 млн. до 35 млн. руб. Но в отличие от Петербургского Частного банка, важным источником ресурсов Русского торгово-промышленного банка были вклады, которые за то же время выросли почти в 3,5 раза — с 57,3 млн. до 195,6 млн. руб.171. Он имел наибольшее число филиалов среди российских банков.

По мнению И.Ф.Гиндина, Торгово-промышленный банк во многом походил на Русский для внешней торговли банк. «Это большое сходство, — указывал он, —‘ создавали сравнительно большие вложения в кредитование торгового оборота, сильная заинтересованность в сахарной промышленности (на патронируемые им предприятия падало 20% производства сахара) и ряд участий в других отраслях без определяющего на них влияния»172

Как показывают балансы банка, до 1910 г. в его активе резко выделялись учетная и товарно-ссудная операции. Даже среди онкольных ссуд преобладали ссуды под товары, а не под ценные бумаги. Затем положение начинает меняться. В 1912 г. отдельные ссуды под ценные бумаги возросли вдвое, а сумма корреспондентских счетов — втрое. Структура активов Торгово-промышленного банка на 1 января 1914 г. свидетельствовала о том, что в его деятельности все большее место занимало финансирование промышленности173.

В 1911 г. крупный пакет акций Торгово-промышленного банка (около 32 тыс., т.е. почти 1/3 от общего числа) не без участия Русско-Азиатского банка был куплен английским банкиром Б.Криспом, учредившим в связи с этим в Лондоне специальное финансовое общество Англо-Русский банк, которому и передал эти акции174. В качестве его представителя Крисп был избран в состав правления Русского торгово-промышленного банка, а представитель этого банка А.О.Гукасов — брат председателя Совета П.О.Гу- касова, оказался избранным директором Англо-Русского банка175. Вследствие отсутствия протоколов правления Русского торгово- промышленного банка невозможно установить какую роль играл в нем Крисп. Но судя по тому, что он оставался в Лондоне и бывал в Петербурге лишь наездами, его избрание носило скорее символический характер. Росин на основе изученных им материалов Кредитной канцелярии Министерства финансов утверждает, что в 1913—1914 гг. Крисп заложил большую часть принадлежавших ему акций в Государственном банке, став, таким образом, лишь номинальным их владельцем. Тем не менее, на общих собраниях акционеров Торгово-промышленного банка он располагал почти половиной голосов176. Все это требует дополнительного изучения. Однако, мне не удалось пока обнаружить в фонде Государственного банка материалы, касающиеся залога Криспом акций Русского торгово-промышленного банка.

Сибирский торговый банк, как и Азовско-Донской, лишь в начале 900-х годов перенес правление в Петербург. В 1904 г. акционерный капитал его составлял всего 4 млн. руб. В 1907—1909, 1910 гг. он произвел выпуски новых акций в общей сложности на

  1. млн. руб. при содействии Дойчебанк и Комтуар Насиональ д’Есконт. По мнению Ронина, большая их часть была размещена в Германии177. Выпуск акций 1912 г. на сумму 7,5 млн. руб. был гарантирован другой банковской группой во главе с Банк Франсез пур ле коммерс э л’Эндюстри и при участии банкирских домов Л.Гири и Тальман. Ронин полагает, что это привело к перемещению акций Сибирского банка во Францию. Он пишет: «Из записки, поданной И.Манусом директору Кредитной канцелярии 17 ноября 1912 г., мы узнаем, что французские банки владели к этому времени 35.000 акций Сибирского банка, т.е. свыше 40% всех его акций»178. Осенью 1912 г. два представителя Банк Франсез были введены в состав Совета Сибирского банка. Одновременно член правления Сибирского банка вошел в состав Банк Франсез179. Последующая история отношений между Сибирским банком и Банк Франсез живо описана в воспоминаниях директора Сибирского банка В.В.Тарновского 180 Их итогом явилось то, что в 1913 г. представитель Банк э Франсез оказался не переизбранным в Совет Сибирского банка. Жиро высказывает предположение, что это было результатом действий одного из конкурентов Банк Франсез банка Креди Мобилье Франсе181. Как бы то ни было, правлению Сибирского банка удалось взять под свой контроль необходимое количество акций банка. Чтобы обеспечить такой контроль на будущее он на своем заседании 24 декабря 1913 г. принял решение об учреждении во Франции банка Сосьете Франсе де банк э де Креди182, которому, как свидетельствует Тарновский, передавался пакет акций Сибирского банка183. К сожалению, все мои усилия найти во французских архивах какие-либо следы существования этого банка не дали результатов.

По структуре своего баланса Сибирский банк был очень похож на Русский торгово-промышленный банк, с той лишь разницей, что ресурсы Сибирского банка были скромнее, а его интересы‘ограничивались, главным образом, пределами Сибири и Урала. Вместе с тем в его деятельности проявилась та же общая тенденция возрастания удельного веса различного рода операций по финансированию торгово-промышленных предприятий184.

Петербургский Учетный и ссудный банк по своим собственным капиталам и общей сумме ресурсов лишь немногим уступал Сибирскому банку. Так же как и Петербургский Частный банк он представлял собой типичный «деловой» банк, выделенный на операции с негарантированными ценными бумагами185. В этом качестве он заявил о себе еще в конце XIX в., когда одним из первых российских банков вступил на путь финансирования промышленности и играл важную роль в учредительской горячке второй половины 90-х годов186. Но в условиях кризиса и затяжной депрессии, не сумев перестроиться, он заметно отставал в своем развитии от своих бывших партнеров Петербургского Международного и Русского для внешней торговли банков. В 1908 г. его акционерный капитал составил 10 млн. руб. К началу 1914 г. в результате двух выпусков акций (в 1910 и 1912 гг.) он достиг 20 млн. руб. Оба эти выпуска были реализованы при посредничестве Дискон- то-Гезельшафт и банкирского дома Мендельсона, с которыми у Петербургского Учетного и ссудного банка имелись давние связи. Но, как отмечает Ронин, лишь небольшая часть новых акций была размещена в Германии187.

В правлении Петербургского Ученого и ссудного банка не было представителей каких-либо иностранных банков или финансовых групп. Не заявили они о себе крупным пакетом акций и на общих собраниях его акционеров. Дисконто-Гезельшафт представил обычное довольно скромное число, 250—350 акций. Столько же имел появлявшийся время от времени на этих собраниях уже неоднократно упоминавшийся выше ЭЛандсгоф188.

Участие Петербургского Ученого и ссудного банка в российской промышленности, железнодорожном деле и других областях акционерного предпринимательства подробно освещены на основе архивных материалов банка И.Ф.Гиндиным. Как показывает его анализ, банк почти полностью растерял многочисленные участия второй половины 90-х годов. Однако сохраненная им связь с обществом «Лесснер» послужила основой созданной им заново сферы финансирования. Однако чаще Учетный и ссудный банк выступал в качестве партнера более крупных банков. Хотя он явно был связан с Петербургским Международным банком, ему все же в какой-то мере удалось сохранить свободу действий189.

Волжско-Камский банк представлял собой особое явление среди столичных банков. Рассматривая роль последних в процессах формирования финансового капитала в России, И.Ф.Гиндин выносил Волжско-Камский банк за скобки своего анализа, поскольку полагал, что этот банк, так же как и Московский купеческий, по характеру своих операций «приближался к "классическим" депозитным банкам XIX столетия»190. Хотя для такого суждения есть некоторые основания, все же трудно согласиться с противопоставлением этого банка остальным и рассмотрением его как своего рода пережитка домонополистической эпохи.

Имеющиеся в нашем распоряжении источники, достаточные для того, чтобы составить общее представление о структуре операций банка и основных направлениях его развития, все же не дают возможности увидеть те глубинные причины, которые обусловили их особенности. Волжско-Камский банк отличался исключительно высоким уровнем вкладов и текущих счетов, по которым ему принадлежало третье место после Русско-Азиатского и Петербургского Международного банков. Однако «депозитный» характер баланса банка сам по себе не может свидетельствовать о его недоразвитости. Наоборот, дифференциация функций коммерческих банков привела в конце XIX — начале XX в. к появлению и развитию в большинстве капиталистических стран мира банков, специализирующихся на вкладной операции. Но по вкладам необходимо было платить проценты и поэтому банк, сосредоточивший у себя много вкладов, должен был либо сам, либо через посредников находить объекты приложения мобилизованных ресурсов, причем такие, которые давали бы ему необходимые средства для уплаты процентов.

Анализ активов Волжско-Камского банка показывает, что он отнюдь не был чужд операциям с негарантированными ценностя- ми. По их сумме он стоял на одном уровне с Русским торгово- промышленным и Сибирским банками. Причем обращает на себя внимание чрезвычайно высокий удельный вес, который занимали среди этих операций онкольные ссуды, представлявшие собой в условиях России в начале XX в. наиболее широко используемую банками форму акционерных предприятий. Загадкой является лишь необычайно низкий уровень корреспондентских счетов «лора», свидетельствующий о крайне слабом участии Волжско- Камского банка в синдикатских операциях191,

Сохранившиеся остатки делопроизводственных материалов банка не позволяют дать на нее ответ. Но и они свидетельствуют о том, что Волжско-Камский банк был заинтересован в ряде промышленных предприятий, занимался финансированием железнодорожных обществ и т.д.192. Особый интерес вызывают отношения Волжско-Камского банка с Товариществом бр. Нобель. Их характер пока остается не ясным. Особенностью Волжско-Камского банка являлось также отсутствие видимых связей его с иностранными кредитными учреждениями.

Что касается Московских банков, то только что завершенное исследование Ю.А.Петрова внесло существенные коррективы в сложившиеся представления о роли их в процессе формирования финансового капитала в России. Не видя смысла в том, чтобы предварять публикацию результатов этого исследования, отмечу лишь, что оно, показывая многообразие происходивших в России процессов сращивания банков с промышленностью и другими сферами капиталистического предпринимательства, вместе с тем принесло обстоятельное доказательство того, что Московские банки в своем развитии шли в том же направлении, что и Петербургские банки193.

* * *

Рассмотрение истории отдельных банков позволило в какой-то мере проиллюстрировать те процессы, на которые указывали рассмотренные в начале главы общие данные. Очевидно, наряду с осуществлением своей первоначальной функции посредничества в платежах, банки в России все более вовлекались в операции, которые вели их к непосредственному внедрению в промышленность и другие отрасли народного хозяйства страны, к прямому участию в акционерных предприятиях.

Этот переход российских банков к выполнению ими той новой роли, которая была характерна для эпохи монополистического капитализма, происходил в условиях резко активизировавшейся интернационализации капитала, которая проявилась, в частности, в усилившемся внедрении иностранного капитала в российские банки, в попытке зарубежных банков и финансовых групп поставить под свой контроль некоторые из них. Однако в условиях бурного экономического роста страны и существенного увеличения роли отечественного капитала в ее промышленном развитии эта тенденция имела своим результатом не увеличение зависимости российских банков от иностранного капитала, а активизацию их делового сотрудничества с зарубежными банками. Используя связи с иностранными кредитными учреждениями, российские банки не только развивали свои операции внутри страны, но и стали выходить за ее пределы, создавая за рубежом финансовые общества и даже банки, что привело к еще большему переплетению отечественного и иностранного капитала.

<< | >>
Источник: Бовыкин В.И.. Финансовый капитал в России накануне Первой мировой войны. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН),2001. - 320 с.. 2001

Еще по теме Развитие крупнейших российских банков:

  1. Анализ интеграционных процессов и деятельности ведущих коммерческих российских банков
  2. 4.3. Кредитование как необходимая предпосылка сращивания собственного банковского и промышленного капиталов
  3. О. Призова337 гр., научный руководитель Т. В. НикитинаАнализ структуры и совершенствование системы регулированиядеятельности российских банков
  4. Радковская Н.П., д-р экон. наук, профессорКоровина С.С.КОНСОЛИДАЦИЯ КАК ОСНОВА СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯРОССИЙСКИХ БАНКОВ
  5. Оганесян Г.Д.РОССИЙСКИЕ ИНВЕСТИЦИОННЫЕ БАНКИ В УСЛОВИЯХ ФИНАНСОВОГО КРИЗИСА
  6. Актуальные вопросы расширения ресурсной базы российских банков
  7. Повышение качества работы российских банков
  8. Расширение ресурсной базы российских банков Обеспечение ликвидности и рефинансирования кредитных организаций России
  9. 1.1.4.З. Развитие операций российских банков с долговыми ценными бумагами
  10. Повышение качества работы российских банков Совершенствование риск-менеджмента в российских банках
  11. Взаимосвязь валютных шоков и функционирования банковской системы в России
  12. Развитие крупнейших российских банков
  13. 5.2. Банковская система РФ – текущее состояние
  14. Актуальные вопросы расширения ресурсной базы российских банков
  15. Повышение качества работы российских банков
  16. Развитие операций российских банков с долговыми ценными бумагами
  17. Совершенствование риск-менеджмента в российских банках
  18. Кредитование как необходимая предпосылка сращивания собственного банковского и промышленного капиталов
  19. § 1. История развития валютных операций в России и возникновения банковской системы
  20. § 3. Правовые проблемы и перспективы развития взаимодействия городской администрации с уполномоченными банками Правительства Москвы.
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -