<<
>>

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Мои воспоминания об эпохе НЭП (1922—1928 гг.) состоят из двух частей. В первой части, относящейся к 1922 —1923 гг., я описываю рождение НЭП, отношение к ней беспартийной интеллигенции, появление оппозиции, борьбу за власть на верхах диктатуры, болезнь и смерть Ленина.

Эта часть моих воспоминаний служит как бы введением ко второй части, посвященной, главным образом, деятельности Высшего Совета Народного Хозяйства (ВСНХ) за период 1922—1927 гг. Во второй части одна глава описывает ВСНХ под управлением Дзержинского, большую роль в нем с.-д. меньшевиков и их трагическую участь. Другая глава относится к подготовке пяти- летних планов, разрабатываемых в «Освоке». Глава эта также включает мои отношения с заместителем председателя ВСНХ Пятаковым и зловещую теорию Преображенского о первоначальном социалистическом накоплении.

Следующие две главы касаются деятельности Владимирова, заместителя Дзержинского, и краткого пребывания Троцкого в ВСНХ.

Последняя глава — мое участие в органе ВСНХ -«Торгово-промышленной газете»: официально в качестве заместителя ответственного редактора, в действительности — ее фактического редактора.

Должен предупредить: я не пишу историю советской революции периода НЭП. О ней писали другие, и о ней много и многие будут писать, так как в сущности настоящей ее истории еще нет. Она не написана. Это теперь, в 1956 г., признали даже Хрущев и Микоян и все за ними идущие. Составляя свои воспоминания, хочу сообщить то, что я видел, что слышал, причем главнейшая моя цель — это сообщить то, что не известно, что в печать не попадало, а если упоминалось, то неполно и под иным углом зрения, иным освещением. То, что я слышал, не есть какая-то непререкаемая истина. Воз-

можно, что приводимые мною указания или высказывания некоторых лиц не совсем соответствовали действительности, но я считал нужным их привести, так как, во-первых, в то время, которое описывается, они мне казались несомненной правдой, а, во-вторых, лишь их сопоставление (а этим я не занимаюсь) с другими указаниями, высказываниями и фактами могло бы установить полную истину.

Обстоятельства сложились так, что ряд фактов сейчас известен только мне одному. Остальных лиц, их знавших, кажется, уже нет в живых. Следовательно, если эти факты и события, мне известные, своевременно не зарегистрировать, не передать, они из писаной истории, как это часто уже бывало, исчезнут без следа. Например, о существовании в 1923—1927 гг. кружка меньшевиков («Лиги наблюдателей») и его меморандума «Судьба основных идей Октябрьской революции», основанного на анализе идей Ленина, никогда и ничего в печать не попадало. Между тем, передавая без малейших прикрас, без исправлений, подлинные мысли, взгляды, чувства участников этого кружка, их своеобразное понимание эволюции взглядов Ленина за 1917—1923 гг., только и можно дать объяснение: почему они, как и значительная часть российской интеллигенции, стали в эпоху НЭП с большим рвением участвовать в хозяйственном строительстве Советской власти и в этом отношении резко разошлись со взглядами эмиграции. Из того, что я сообщаю, будет легче понять и другое: подчиняясь каким мотивам, эта интеллигенция была против появившейся в 1923 г. троцкистской оппозиции, склоняясь к позиции Центрального Комитета партии, потом к политике правых коммунистов, но всегда отталкивалась от Сталина, даже и тогда, когда он защищал НЭП.

Передавая, что слышал и видел, я мог бы все это представить просто в виде отдельных эпизодов, речей, фактов. Так, со слов заместителя председателя ВСНХ, М. К. Владимирова, мог бы сообщить, что Сталин уже после первого (легкого) удара и паралича Ленина решил, что «Ленину капут», и, в соответствии с этим, установил свою «линию». Мог бы рассказать, что' в Москве говорилось под впечатлением, вызванным статьей Ра- дека «Лев Троцкий — организатор победы», появившейся в марте 1923 г. Вне всякой связи с этим и другими эпизодами мог бы сообщить, что слышал о поездке больного Ленина из Горок в Москву на сельскохозяйственную выставку и в Кремль, где он обнаружил исчезновение из своего кабинета какого-то важного документа.

Я мог бы рассказать о подпольной литературе 1923 г. против Троцкого или о том, кем и когда было задумано сооружение Мавзолея с мумией Ленина. Но такое повествование, грубо протоколируя отдельные, обрубленные, отгороженные друг от друга сообщения, было бы уж слишком «нелитературно». Поэтому я решил изложение фактов, событий и слухов вести в рамках некоторой их связанности, последовательности, логичности. Для этого, в целях «смычки» сообщений, устранения провалов, установления некоторой «кантилены», я рядом с тем, что только лично мне известно, вставлял вещи, факты, известные из существующей литературы. Иногда этими известными данными я пользовался в самом сжатом, только в несколько строк, объеме. Например, зачем мне было распространяться об отношении Троцкого к военным специалистам и «полководцам-партизанам» вроде луганского слесаря Ворошилова, когда об этом говорит сам Троцкий в своих сочинениях? Но были вопросы, когда к существующей документации требовалось прибегать в большем объеме. Так, понадобились довольно обширные цитаты из брошюры «Новый Курс» того же Троцкого, так как она вызвала у некоммунистической интеллигенции некоторые ложные надежды, о которых мало кому известно, о которых нужно рассказать, и я должен был это сделать, будучи свидетелем того времени. Все-таки к цитатам я прибегал лишь в меру необходимости. Если бы в целях полноты картины я соблазнился бы большей утилизацией и интерпретацией известных фактов и сообщений, то создалось бы впечатление, что я пишу историю того времени. А такой широкой цели, такого намерения, повторяю, у меня не было. У меня была другая задача.

Люди, знакомые с литературой о Советской России в

  1. 1928 гг., конечно, увидят (странно, если бы не увидели), что о Дзержинском, Пятакове, Троцком, Владимирове, Сталине (его таинственная встреча с Троцким), о Ленине с его чрезвычайно интересным «напутствием» Владимирову, о других лицах, в частности о немецком профессоре Баллоде, авторе книги «Государство Будущего»,— я даю сведения, никогда и нигде в печати не появлявшиеся. Эти сведения, как результат моих встреч и бесед, мог дать только я, а этого до сих пор я не делал и, если бы эти сведения теперь не записал и не передал, они были бы обречены на бесследное исчезновение.

Ко многому совершенно неизвестному я прибавлял кое-что известное.

При затрате времени на розыски, его можно найти в советских изданиях. Маленькие дополнения такого рода нужны не только для «утрамбовки» повествования. Прибегать к цитатам из напечатанных речей Дзержинского или из произведений Преображенского необходимо по более важной причине. Описываемое время наполнено страстным и почти свободным обсуждением социально-экономических проблем. Позднее, начиная с 1929 г., все это исчезает, заменяясь решениями, изготовленными жрецами Кремля и в порядке грозного приказа спускаемыми сверху вниз в головы людей, уже потерявших право рассуждать и обсуждать. Так не было в
  1. 1925 гг. Люди тогда остро интересовались экономическими вопросами. За них хватались, о них спорили, о них рассуждали, их обсуждали, и не одни коммунисты, а, вместе с ними, параллельно, широчайший слой так называемой «беспартийной интеллигенции». Если бы я не привел несколько характерных цитат из удивлявших нас в то время речей Бухарина, Рыкова о частном капитале, Дзержинского о техническом персонале, не изложил бы сути зловещей теории Преображенского о социалистическом накоплении, о которой тогда много говорили,— в моих записках несомненно был бы пропуск.

Через все главы второй части моих записок проходит, как рефрен в разных вариациях, одно указание, и к нему-то и хотел бы привлечь возможно больше внимания. 1925 год был особенным годом, но прошу не понимать его в узкокалендарном смысле. В него входит часть 1924-го и частица 1926-го. 1925 г.— год максимального расширения НЭП. Достаточно напомнить, что зажиточные крестьяне («кулаки») получили тогда право арендовать землю и нанимать батраков. 1925 г.— это год, когда на всю экономическую политику накладывали «умиряющую» печать правые коммунисты. В хвосте за Рыковым брел Сталин, клеймивший «классовую борьбу» в деревне, взывавший к примирению и соглашению с кулаками. В 1925 году ревностно работавшие во всех хозяйственных областях кадры беспартийной интеллигенции отнюдь не считали себя последней спицей в советской колеснице. Наоборот, чувствовали себя огромной творческой силою, восстанавливающей хозяйство, его преобразующей и им управляющей. Работы Освока,— потому я о них и говорю подробно,— пример проявления творческой мысли беспартийной интеллигенции. 1925 — год надежд и великого оптимизма у одной части этой интеллигенции, поставившей ставку на благостную эволюцию власти, верившей, что Советская страна, уйдя от военного коммунизма, но не возвращаясь к капитализму, сможет при самоотверженной работе интеллигенции построить «дом», удобный для всех классов общества. Эта вера, эти чувства, это создание, этот оптимизм — носились в воздухе 1925 года, делали его для многих годом больших надежд, но я не знаю ни одного произведения, ни одного автора, который передал бы «воздух» 1925 года, изобразил «сознание» его. Видимо, это недоступно тем, кто в то время не жил в Советской России, не погружался с головой в общественную работу, не имел постоянного контакта с представителями власти, короче сказать — не дышал «воздухом 1925 года».

В записках я часто упоминаю «Лигу наблюдателей»,— условное наименование кружка из восьми бывших меньшевиков как в прошлом, так и при Советской власти, имевших общественный вес. Конденсированное представление о чувствах и мыслях «людей 1925 года» дают собрания именно этой «Лиги наблюдателей» с ее докладами, сообщениями, всегда оживленным обменом мнений и оптимистическими взглядами на будущее. Этим собраниям следовало бы посвятить целую главу, но мои записки и без того разрослись чрезмерно.

Пятая глава моих записок, на многих страницах, с упоминанием мелочей, говорит о Дзержинском — председателе ВСНХ. Большое внимание к нему объясняется тем, что Дзержинский, будучи, как и его заместитель Владимиров, ультраправым коммунистом, был как бы «принадлежностью 1925 года», находился в том слое коммунистических правителей, с которыми беспартийная интеллигенция могла очень легко работать, не чувствуя никакого ущемления своего достоинства. Нарисованный мною его «портрет» покажется многим неверным и, допускаю, может даже шокировать тех, кто смотрит на Дзержинского только как на главу ВЧК — ОГПУ, проводника кровавого террора в 1918—1920 гг. Но Дзержинский в ВСНХ и Дзержинский ВЧКа — не одно и то же. Два с половиной года наблюдений и встреч с этим человеком создали у меня то представление о нем, изменять которое ничто не обязывает.

Глава, посвященная Троцкому, не делает из него, хотя он был талантливым публицистом и оратором, большого и симпатичного «героя». С 1924 года проступает его малость и, вместе с тем, его огромная и трагическая вредоносность. Ведь он один из вождей оппозиции, а на базе идей ее и вырос сталинизм, сделавший своими — и зловещую теорию Преображенского о накоплении, и все без исключения мысли, посылки, рассуждения, слышанные мною от Пятакова.

История Советской России не пошла по направлению, указываемому ей «стрелкой 1925 года». Стрелка метнулась в другую сторону. Это из маленького кустарника, выращиваемого в годы НЭП стараниями Троцкого, Пятакова, Преображенского и прочих представителей оппозиции, вроде Зиновьева,— выросло отравленное преступлениями гигантское дерево сталинизма и тень от него ныне падает на весь мир.

Париж, 1956

Н. Вольский (Н. Валентинов)

<< | >>
Источник: Валентинов Н. (Н. Вольский). овая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина: Годы работы в ВСНХ во время НЭП. Воспоминания/Сост. и авт. вступ, ст. С. С. Волк,—М.:              Современник,1991.              367 с.. 1991

Еще по теме ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА:

  1. Предисловие
  2. Предисловие автора
  3. Клондайк нашего времени Предисловие автора.
  4. Предисловие
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ
  6. ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРОВ К ИЗДАНИЮ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ
  7. Предисловие
  8. ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА.
  9. ПРЕДИСЛОВИЕ К АНГЛИЙСКОМУ ИЗДАНИЮ
  10. ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -