<<
>>

Начало перехода иностранного капитала в России к «новой стратегии»

I.

Французскому капиталу по праву принадлежит особое место в литературе об иностранных инвестициях в российском народном хозяйстве. Уже с конца 90-х годов XIX в. его экспансия в Россию стала постоянной темой периодической печати как русской, так и французской.

Однако в экономических и исторических исследованиях, которые стали появляться с начала XX в. вопрос о французских инвестициях в российское народное хозяйство рассматривался обычно либо как составная часть проблемы экспорта капитала из Франции, либо как неотъемлемый компонент проблемы иностранного капитала в России1. Можно предполагать, что это обусловлено тем значительным местом, которое занимал французский капитал, направлявшийся в российское народное хозяйство, как в экспорте капитала из Франции, так и в импорте капитала в Россию. Как бы то ни было, но число работ, непосредственно посвященных вопросу о французских капиталах в российском народном хозяйстве, и сейчас невелико2. Тем не менее, они изучены в настоящее время значительно лучше, чем капиталы иного «национального» происхождения.

Исследования Б.А.Романова, Б.В.Ананьича и Р.Жиро, в которых рассмотрена, в частности, история размещения за границей российских государственных займов во время Русско-японской войны и революции 1905—1907 гг., осветили ту финансово-политическую обстановку, в которой действовали французские капиталы в России3. Как показал Р.Жиро, французские финансовые круги попытались использовать ту особую роль, которую они играли в 900-е годы в качестве главного, можно сказать, монопольного кредитора царизма, для укрепления и расширения своих позиций в народном хозяйстве страны, пошатнувшихся в результате кризиса4.

Картину, нарисованную Жиро, позволяют дополнить оставшиеся ему недоступными архивные материалы двух крупнейших французских банков — Парижско-Нидерландского и Генерального общества, представлявших собой основную движущую силу французских инвестиций в России.

В моем предыдущем исследовании на основе анализа протоколов Советов этих двух банков отмечалось, что их усилия в России в условиях кризиса были направлены на то, чтобы как-то поддержать существование финансировавшихся ими предприятий до наступления более благоприятной экономической конъюктуры или, если это оказывалось невозможным, с наименьшими потерями избавиться от таких предприятий путем их передачи в другие руки, ликвидации и т.п.5

Парижско-Нидерландскому банку так и не удалось спасти его основное детище — Волжско-Вишерское горное и металлургическое общество, созданное им в 1897 г. совместно с промышленными Компаниями Вандель и Шнейдер, а также при участии банкирской фирмы Демаши и Сейер. Грубые ошибки, допущенные Обществом при сооружении металлургических заводов на Северном Урале, сыграли в годы кризиса роковую роль6. Эти заводы фактически бездействовали, а строительство Паратовского сталелитейного и машиностроительного завода близ Казани, начатое Волж- ско-Вишерским обществом и продолженное отпочковавшимся от него с лета 1900 г. самостоятельным акционерным обществом, в ноябре 1901 г. было прекращено. Накануне Первой мировой войны оба общества оказались в конечном итоге ликвидированными7.

Много хлопот доставило Парижско-Нидерландскому банку и Верхневолжское общество железнодорожных материалов, основанное им в 1897 г. совместно с французской фирмой Диль и Бака- лан, Парижским банком «Промышленный и торговый кредит» и Петербургским частным коммерческим банком8. Чтобы удовлетво- рить кредиторов Общества, банк провел в 1902—1904 гг. его финансовую реорганизацию. Ему удалось тогда избавиться от участия в акционерном капитале общества9. Но, оставаясь заинтересованным в делах фирмы Диль и Бакалан, Парижско-Нидерландский банк продолжал предоставлять кредиты ее дочернему предприятию в России. Лишь с конца 1910 г. упоминания о таких кредитах исчезают со страниц протоколов Совета банка10.

Неудачным оказалось также Общество Московских электромеханических и машиностроительных заводов (б.

Вейхельт), при учреждении которого в 1898 г. Парижско-Нидерланский банк сотрудничал с Русским Торгово-промышленным и Петербургским Частным и ссудным банками. После краха летом 1899 г. П.П. фон Дервиза Русский торгово-промышленный банк вышел из игры и общество оказалось на руках у двух выше упомянутых банков. Их кредиты лишь отсрочили его гибель11. В 1907 г. Общество попало под администрацию, а затем последовала его ликвидация12.

С конца 90-х годов вело свое начало несколько участий Парижско-Нидерландского банка в предприятиях, в финансировании которых он выступал в качестве партнера других кредитных учреждений. Некоторые из этих предприятий не смогли пережить кризис (Русское золотопромышленное общество, Урало-Волжское металлургическое общество), другие оказались удачливее (Общество Тульского меднопрокатного и патронного заводов, анонимное общество каменноугольных копей «Челядзь», Таганрогское металлургическое общество).

Протоколы Совета банка за первую половину 900-х годов оставляют впечатление, что его руководители в это время стремились свернуть операции с русскими дивидентными бумагами. О том же свидетельствует ликвидация Генерального общества для промышленности в России (ГОПР). История этого общества подробно изложена в литературе по архивным материалам Петербургского Международного банка13. Однако эти материалы хорошо освещают деятельность Парижского Международного банка, партнера Петербургского Международного банка по организации ГОПР, но оставляют в тени роль Парижско-Нидерландского банка. Между тем, у исследователей, занимавшихся этим вопросом, давно существовало подозрение,что Парижский Международный банк в своей деятельности в России поощрялся, если не направлялся Парижско-Нидерландским банком. Мое ознакомление с архивными материалами Парижско-Нидерландского банка принесло своего рода вещественное доказательство обоснованности таких подозрений. Дело в том, что среди этих материалов оказался архив ГОПР14.

В 1901 г. почти одновременно стали ликвидировать Парижский Международный банк и ГОПР.

Потери, понесенные Парижским Международным банком, в частности, на операциях с российскими ценностями, вызвали необходимость его финансовой реорганизации. Он был слит с другим неудачником — французским Банком для Южной Африки. При этом акционерные капиталы обоих банков, уменьшенные вдвое, составили 2/3 акционерного капитала вновь образованного Французского банка для торговли и промышленности, а еще 1/3 дала подписка, в которой участвовали «важнейшие кредитные учреждения»15. Особую роль среди них, видимо, играли Парижско-Нидерладский банк, Национальная Учетная Контора и Генеральное Общество, поскольку по два представителя этих банков вошли в состав Совета вновь образованного банка.

Французский банк для торговли и промышленности не унаследовал от Парижского Международного банка его российских интересов. Видимо печальный опыт Парижского Международного банка и крайне неблагоприятная экономическая конъюктура в России побудили руководителей нового банка отказаться от продолжения дел, начатых одним из его предшественников.

В конце 1901 г. приступило к ликвидации и ГОПР. Рассмотрев финансовые итоги 1990 г. и убедившись, что Обществу грозят громадные потери, которые могут составить около 40% суммы его участий, чрезвычайное общее собрание акционеров 27 декабря 1901 г., приняло решение о ликвидации общества16. Как отмечалось в литературе, деятельность ГОПР не удовлетворяла ни французских, ни русских его организаторов. Стремление каждой из сторон использовать общество в своих интересах, столкновение этих интересов мешали выработать сколько-нибудь единую и последовательную программу его деятельности17. В течение 1897— 1899 гг. ГОПР занималось операциями с ценными бумагами больше чем полутора десятков компаний, действовавших в России. Среди них мы видим самые разнообразные предприятия — металлургические, угольные, нефтяные, электрические, текстильные18.

Хотя обнаруженные мною документы говорят о большей, чем казалось раньше заинтересованности Парижско-Нидерландского банка в ГОПР, они все же не проясняют в необходимой мере его отношение к этому обществу. Очевидно лишь то, что банк не счел нужным поддержать существование ГОПР. Причем осуществление его ликвидации он взял в свои руки19.

К моменту ликвидации в портфеле общества оказались акции 13 российских предприятий, оценивавшиеся по балансу 1.369.2 тыс. фр.20. Кроме того, участие ГОПР в созданном в 1899 г. Синдикате для предприятий в России оценивалось в 63.9 тыс. фр.21. К началу 1910 г. Ликвидационный совет распределил большую часть этих бумаг, выручив 814.1 тыс. фр., остальные выкупил Парижского- Нидерландский банк за 50 тыс. фр.22.

В 1901—1905 гг. Парижско-Нидерландский банк, судя по протоколам его Совета, воздерживался от новых участий в российских промышленных делах23.

С 1906 г. он начал опять втягиваться в такие участия24. Но, как мы увидим далее, не они стали определять интересы банка в России.

У Генерального Общества также были потери: оказалось несостоятельным финансировавшееся им Общество Истьинских металлургических и механических заводов. Пришлось ликвидировать Чулковскую компанию каменноугольного производства. Только благодаря помощи Государственного банка и ценой потери Общества Керченских металлургических заводов и рудников, предприятия которого были закрыты, а акционерный капитал перешел в собственность Государственного банка, Генеральному Обществу и его партнерам удалось спасти от краха Общество Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода, контролировавшееся им с конца 90-х годов25. Но в отличие от Парижско-Нидерландского банка Генеральное Общество удержало большую часть своих участий. Важную роль в этом сыграло созданное им в 1890 г. в Бельгии Генеральное общество для горной и металлургической промышленности в России (ОМНИУМ), которое банк использовал для контроля над финансируемыми им предприятиями. Этому способствовало и учрежденный им в 1901 г. в Петербурге дочерний Северный банк26.

Протоколы Совета Генерального Общества свидетельствуют о том, что в первой половине 900-х годы его усилия имели целью, главным образом, поддержание существования контролируемых компаний. С 1906 г. он начинает расширять сферу своих участий в российской промышленности27.

Это совпадение переломных моментов в деятельности двух крупнейших банков не было случайным. Оно обусловлено не только изменением политической и экономической конъюкгуры в России. 1906 год явился важной вехой в истории взаимоотношений Парижско-Нидерландского банка и Генерального Общества. 27 октября 1905 г. они заключили соглашение о том, что Парижско-Нидерландский банк гарантирует подписку на 50 тыс. акций Генерального Общества из 100 тыс., выпускавшихся им весной 1906 г. в целях увеличения его акционерного капитала на 50 млн. фр.28. Одновременно в конце 1905 — начале 1906 г. Парижско-Нидерландский банк договорился «с одной группой» о покупке 30 тыс. старых акций Генерального Общества29. А в январе 1906 г. между Парижско-Нидерландским банком и Генеральным Обществом была достигнута договоренность о взаимной поддержке в осуществлении их операций как во Франции, так и наблюдениях, в частности, при размещении ценных бумаг30.

Докладывая на общем собрании акционеров 30 марта 1906 г. об улучшении отношений с Парижско-Нидерландским банком, руководители Генерального общества заявили, что они «были счастливы установить с ним такие связи, которые усилят общие действия двух учреждений, не ущемляя их взаимной независимости»31. Однако, как показало дальнейшее, «взаимная независимость» двух банков оказалась не совсем одинаковой. В докладе следующему собранию акционеров Генерального Общества 29 марта 1907 г., Совет, вновь отметив усиление связей с Парижско-

Нидерландским банком, сообщил: «в соответствии с достигнутой к этому времени договоренностью Парижско-Нидерландский банк предложил нам назначить двух весьма квалифицированных администраторов, чтобы представить его и облегчить изучение дел, которые мы могли бы осуществлять вместе»32.

Соглашение между Парижско-Нидерланским банком и Генеральным Обществом создавало основу для совместной деятельности в России. Вместе с тем, оно вело к сближению финансовых групп, возглавлявшихся этими банками.

Как уже отмечалось выше, Генеральное Общество имело в России свой филиал —¦ Северный банк. Становление этого банка, созданного в самый разгар кризиса в России, не было простым. С каждым годом банку приходилось списывать все большие суммы по счетам сомнительных долгов и в результате снижения цен на находящиеся в его портфеле ценные бумаги. В 1904 г. эта сумма составила почти 700 тыс. руб,33. С первых же шагов своей деятельности ему пришлось столкнуться с ожесточенной конкуренцией других банков, причем не только русских, но и французских. В конфиденциальном письме французскому министру финансов Ж.Кайо, написанном 16 октября 1901 г., через месяц после открытия Северным банком своих действий, его директор и распорядитель М.Верстрат горько жаловался на крайне враждебное отношение со стороны Лионского кредита — единственно французского и вообще иностранного банка, имевшего к тому времени свое отделение в России34. Месяц спустя, сообщая директору Генерального Общества ЛДоризону о поведении «своры» конкурентов Северного банка в Петербурге, Верстрат писал: «По правде сказать, хотя я предвидел враждебные действия, но не ожидал, что они перейдут через все границы»35.

В начале 1903 г., вновь вернувшись к этой теме в одном из очередных своих донесений, Верстрат отмечал, что только благодаря приобретению отделений в провинции (обанкротившегося Петербургско-Азовского банка) Северный банк смог развивать свои операции. «В Петербурге, как и в Москве, конкуренция очень сильна, и дела дают мало прибыли, — сообщал он. — Лишь в провинции, как показали результаты прошедшего года, можно надеяться на хорошую прибыль. Я из этого делаю вывод, что мы должны расширять поле нашей активности путем создания новых отделений. Конечно, дело в провинции становится более трудным»36.

Развертывание деятельности Северного банка, его утверждение среди кредитных учреждений России потребовало немало средств. В письме Доризону от 16 ноября 1901 г. Верстрат указывал на необходимость поднять кредиты, которые Северному банку предоставляло Генеральное Общество, с первоначальной суммы в 3 млн. до 12 млн. фр. с тем, чтобы «немедленно создать сильное ядро клиентуры для дел»37. По-видимому, это предложение не встретило поддержки у Доризона и он предостерегал директора-распорядителя Северного банка от неосторожных шагов. Отвечая Доризо- ну Верстрат писал 4 декабря 1901 г.: «Я непременно буду руководствоваться советами, содержащимися в вашем письме в отношении того, чтобы соизмерять размах наших операций с размерами наших ресурсов. Все хорошо в свое время»38. Но уже 11 декабря он обратился к Генеральному Обществу с просьбой о предоставлении Северному банку кредита в 2.5 млн. фр. для того, чтобы обеспечить функционирование 10 отделений, которые Северный банк приобрел у Петербургско-Азовского банка39

Вероятно, в условиях ожесточенной конкуренции с другими банками руководители Северного банка, полагаясь на поддержку Генерального Общества, действительно не особенно соизмерялись со своими возможностями, что вызывало беспокойство у их парижских патронов. В письме от 27 сентября 1902 г. Верстрат вновь успокаивал Доризона: «Я вас благодарю за советы и непременно буду ими руководствоваться. Вместе с вами я считаю, что мы должны сейчас укреплять ваши позиции, не расширять их дальше. Мы не можем бесконечно идти быстрым темпом. Всякой политике свое время». Однако следующая фраза этого письма была посвящена вопросу о том, когда должно быть принято решение об увеличении капитала Северного банка40.

В 1903 г. акционерный капитал Северного банка был увеличен с 5 млн. до 12.5 млн. руб. Но и этого оказалось недостаточно. Уже в 1905 г. возникла потребность в очередном увеличении капитала банка. Возникали и другие проблемы. Развитие Северного банка как крупного кредитного учреждения в России приходило во все большее противоречие с его фактическим статусом простого филиала Генерального Общества. Еще в ноябре 1901 г., когда Северный банк делал свои первые шаги, Верстрат, обращаясь к Дори- зону, поставил вопрос о предоставлении Северному банку большей самостоятельности в распоряжении кредитами, которые ему предоставляло Генеральное Общество41. Спустя 4 года Верстрат уже более настоятельно заговорил о предоставлении администрации Северного банка большей свободы, указав на необходимость «дать Административному Совету, который представляет в данный момент фикцию, реальную власть»42

В то время как в дирекции Генерального Общества на улице Прованса размышляли о том, что делать дальше со слишком быстро растущим и становящимся все более непослушным детищем в России, интерес к нему стали проявлять руководители расположенного поблизости на улице Шоша Банка Парижского Союза. Этот банк был учрежден в начале 1904 г. Бельгийским Генеральным обществом и группой парижских банкирских домов, образующих так называемую «банковскую верхушку» (Haute Bangue)43. В этом банке нашел пристанище бывший директор ликвидирующегося Парижского Международного банка, известный специалист по «русским делам» Т.Ломбардо. Сам факт его привлечения достаточно ясно говорил о намерениях нового банка. Как установил

Р.Жиро, именно у Ломбардо возникла идея воспользоваться Северным банком для развития операций Банка Парижского Союза в России. «Союз Северный банк — Париньон44 будет более мощным и крепким, чем картель Нецдин—Вышнеградский», — писал он президенту Банка Парижского Союза Р.Виллару 4 декабря 1905 г.45

До того времени Генеральное Общество и Банк Парижского Союза не были связаны друг с другом ни каким-либо значительным взаимным участием, ни деловым сотрудничеством. Хотя Генеральное Общество в качестве субучастника банкирского дома Нефлиз и К0, являвшегося одним из учредителей Банка Парижского Союза, косвенно участвовали в распределении первоначального акционерного капитала этого банка, его участие, составлявшее 1/10 долю, носило чисто символический характер46. Тем не менее, руководители обоих банков довольно быстро нашли общий язык. На заседании Совета Генерального Общества 1 мая 1906 г. было доложено о завершении переговоров с банком Парижского Союза об его участии в увеличении капитала Северного банка. А 22 мая 1906 г. Совет Генерального Общества одобряет особый пересмотр этой операции. Капитал Северного банка увеличился на

  1. млн. руб., т.е. вдвое. Размещение 5 из них брал на себя банк Парижского Союза, а одного — Парижско-Нидерландский банк47. Как видим, здесь уже сказались результаты соглашения между Генеральным Обществом и Парижско-Нидерландским банком.

В конце 1906 г. новые акции Северного банка были допущены к котировке на Парижской бирже48. В соответствии с полученным банком Парижского Союза участием в акционерном капитале Северного банка, два его представителя Т.Ломбардо и П.Дарси вошли в состав дирекции Северного банка. Поскольку возникла проблема согласования интересов патронировавших его двух французских банков, был создан Парижский комитет Северного банка, куда вошли представители Генерального Общества и банка Парижского союза. 27 ноября 1906 г. состоялось его первое заседание49.

Параллельно с зарождением и реализацией замысла Ломбардо о создании «союза Северный банк — Париньон» во взаимоотношениях российских и французских банков завязывался еще один сложный узел, который Ломбардо в процитированном выше письме Виллару не вполне точно обозначил как «картель Нетслин-Вы- шнеградский», подразумевая под этими лицами возглавляемые ими банки: Парижско-Нидерландский и Петербургский Международный. Эти банки давно уже достаточно тесно сотрудничали при размещении российских государственных займов50. Они были в числе основателей Русско-Китайского банка в конце 1895—1896 гг. и играли важную роль в развитии его операций51. У них были контакты и на основе совместного финансирования ряда промышленных предприятий в России52. Однако эти банки не были связаны серьезным взаимным участием53. К тому же их сотрудничество происходило главным образом на основе участия в многосторонних операциях. При этом каждый банк отстаивал свои интересы весьма жестко54

В начале 1906 г. важнейшим объектом взаимоотношений Петербургского Международного и Парижско-Нидерландского банков стал Русско-Китайский банк. Это своеобразное кредитное учреждение, основанное при активном участии французских и российских банков, не контролировавшееся правительством, имело целью подготовку экономической экспансии на Дальнем Востоке в интересах проводимой там внешней политики царизма. Создателем и вдохновителем Русско-Китайского банка был тогдашний министр финансов С.Ю.Витте, а фактическим руководителем — его альтер-эго, директор Парижского Международного банка — А.Ю.Ротштейн. Однако смерть последнего в конце 1904 г., как отмечал в одном из своих писем Верстрат, привела к отделению Русско-Китайского и Парижского Международного банков. По его мнению, этим непременно должны были воспользоваться представители французской группы Нецлин и Готтингер55. Но, вопреки предположению Верстрата Нецлин, судя по протоколам Парижско-Нидерландского банка, не поехал в Петербург и не стал предпринимать никаких действий для укрепления влияния этого банка на Русско-Китайский банк. Вероятно, ход войны между Россией и Японией не воодушевлял его на то, чтобы брать Русско-Китайский банк в свои руки.

С окончанием этой войны Русско-Китайский банк оказался не нужным и царскому правительству. Любопытно, что за несколько дней до заключения Портсмутского мира, как сообщал Верстрат, в Париж выехал бывший директор Канцелярии по кредитной части А.И.Вышнеградский, только что занявший пост директора- распорядителя Петербургского Международного банка, для обсуждения с Нетслиным вопросов, относящихся к Русско-Китайскому банку56. 26 марта 1906 г. Совет Парижско-Нидерландского банка решил принять на себя введение на Парижскую биржу 80 тыс. акций Русско-Китайского банка, составлявших весь его акционерный капитал. Он согласился также участвовать (в 1/3) вместе с Петербургским Международным банком в синдикате, образуемом для покупки у Государственного банка 12 тыс. акций Русско-Китайского банка и продажи их публике57. В июне акции Русско- Китайского банка были допущены к котировке на Парижской бирже и акции, приобретенные синдикатом у Государственного банка, оказались реализованными58.

Между тем, в начале мая 1906 г. Петербургский Международный банк предложил Парижско-Нидерландскому банку принять участие (снова в 1/3) в покупке у Государственного банка еще одного «куска» (в 10 тыс. акций) хранящегося у него пакета акций Русско-Китайского банка. Признав на этот раз более целесообразным, чтобы покупка акций Русско-Китайского банка производилась небольшими партиями, Совет Парижско-Нидерландского банка вместе с тем выразил пожелание, чтобы Государственный банк оставался заинтересованным в Русско-Китайском банке59. С этого времени Парижско-Нидерландский банк оказывался постоянным участником сменявших друг друга банковских синдикатов акций Русско-Китайского банка60.

В изложенной истории многое остается неясным. Не понятно, в частности, какую цель преследовал Парижско-Нидерландский банк, берясь, хотя и не очень охотно, за размещение среди своей клиентуры акций малоперспективного российского банка. Как бы то ни было, но к концу 1907 г. значительная их доля переместилась в Париж. Об этом свидетельствовало решение Совета Русско- Китайского банка от 1/14 декабря 1907 г. о создании Парижского комитета, образуемого французскими членами Совета61.

Таким образом, в 1906—1907 гг. произошло существенное укрепление позиций французских банков в системе коммерческого кредита в России. Именно в укреплении этих позиций видели перспективу развития своих операций в российском народном хозяйстве руководители Генерального Общества и его молодого партнера — банка Парижского Союза. Их аванпостом в России являлся значительно расширившийся Северный банк.

Парижско-Нидерландский банк также оказался связанным с местным банком — Русско-Китайским, — хотя в данном случае нам остается лишь гадать относительно мотивов, которые определяли действие его руководителей. При этом похоже, что по мере того, как Парижско-Нидерландский банк втягивался в участие в Русс ко-Китайском банке его основной компаньон по этому банку — Петербургский Международный банк постепенно отходил от него. Во всяком случае в письме от 4 марта 1908 г. министру иностранных дел Франции С.Пишону французский посол в Петербурге М.Бомпар, ссылаясь на информацию, полученную от вездесущего Верстрата, сообщал, что Русско-Китайский банк «отделяется де-факто от Международного банка»62.

В архиве Парижско-Нидерландского банка сохранилась относящаяся к концу 1906 г. переписка между директором этого банка Е.Дюпассором и довольно известным в то время дельцом Г.Спит- цером, жившим в Петербурге, но тесно связанным с французскими деловыми кругами63. Из этой строго конфиденциальной переписки видно, что Г.Спитцер в течение полутора месяцев вел переговоры с директором Волжско-Камского банка П.Л.Барком о возможности продажи кем-либо из акционеров этого банка крупного пакета его акций за границу, или осуществлении банком выкупа новых акций. О ходе этих переговоров он регулярно сообщал Дю- пассору. Хотя инициатива проводимого Г.Спитцером зондажа возможно принадлежала ему самому, он явно согласовывал свои действия с Дюпассором. В одном из писем ему Спитцер подчеркивал: «Предложение, которое я позволил вам сделать на днях относительно Волжско-Камского банка, имело под собой именно то основание, которое вы сформулировали»64. Из переписки явствует, что Спитцер связывал возможную покупку пакета акций Волжско- Камского банка с идеей создания за границей финансового общества («треста»), целью которого была бы перепродажа там российских ценных бумаг65. Между тем руководителей Парижско-Нидерландского банка Волжско-Камский банк интересовал как таковой. Обнаружив, что Спитцер вносит в рассматриваемое дело не соответствующее их целям толкование, они пошли на прямой контакт с Барком. Однако в беседе с ним Нецлин пришел к выводу, что дело «не созрело», так как Барк не мог обеспечить в ближайшее время ни продажу крупного пакета старых акций Волжско-Камского банка, ни увеличение его капитала и выпуск на рынок новых акций66. Если учесть, что Волжско-Камский банк менее других российских банков пострадал в годы кризиса и имел самую широкую сеть отделений по всей стране, интерес к нему со стороны Парижско-Нидерландского банка представляется симптоматичным.

В 1906—1907 гг. обнаружилось еще одно важное направление интересов французского финансового капитала в России — участие в развитии железных дорог.

Французским банкам принадлежало активное участие в создании в конце 50-х годов XIX века Главного Общества российских железных дорог. Но в 70-е годы ведущая роль в размещении облигаций российских железнодорожных обществ за границей перешла к германским банкам. Германия оставалась важнейшим рынком для реализации российских железнодорожных облигаций и после того, как в конце 80-х годов размещенные там российские государственные ценности перекочевали во Францию67.

С 1904 г. до 1908 г. ни в России, ни за границей не было выпущено ни одного российского железнодорожного займа. В условиях начавшейся войны между Россией и Японией, а затем революции создание новых железнодорожных обществ или даже увеличение капитала старых было делом более чем рискованным.

10 июня 1905 г. получило высочайшее утверждение разрабатывавшееся еще с 1904 г. Положение Комитета Министров и Государственного Совета «О мерах к привлечению частных капиталов в дело железнодорожного строительства в России»68. А в конце августа 1905 г. в Северный банк явился известный промышленный деятель Ф.Е.Енакиев и рассказал о проекте создания Общества Северо-Донецкой железной дороги с капиталом в 75 млн. руб. для сооружения железнодорожной сети на Юге России. Сообщая об этом разговоре Доризону, Верстрат писал: «После изучения этот проект показался мне из наиболее интересных и со всех точек зрения его реализация желательной... Я, впрочем, мог лишь посоветовать Енакиеву поговорить с вами самому об этом проекте. Он уезжает этим вечером в Брюссель, где хочет обсудить этот вопрос в Бельгийском Генеральном Обществе; затем он появится в Париже, где он должен быть через 8 дней и где он надеется вас увидеть»69. Однако в протоколах Совета Генерального Общества в Па- риже никаких следов предложения Енакиева не осталось. Значит, если разговор его с Доризоном и состоялся, то последний не придал ему значения.

Однако год спустя, в ноябре 1906 г., проект Енакиева стал предметом рассмотрения в Банке Парижского Союза, где он нашел горячего сторонника в лице упоминавшегося уже выше Ломбардо70. История прохождения проекта Енакиева по коридорам Министерства финансов России освещена А.М.Соловьевой. Как ей удалось установить, группу, представителем которой был Енакиев, возглавлял Петербургский Международный банк71. Рассмотрение проекта учреждения Общества Северо-Донецкой железной дороги затянулось на длительное время отчасти в связи с тем, что с конкурентным предложением выступила еще одна группа — Азовско-Донского банка. По всей вероятности, в этих условиях дирекция Петербургского Международного банка решила принять участие в комбинации попроще.

Как показывают материалы Департамента железных дорог Министерства финансов, идея учреждения в конце 90-х годы Общества «Железнодорожный парк», несмотря на его неудачу, продолжала жить и порождать новые проекты. Среди них был и проект учреждения Русского акционерного общества для эксплуатации железнодорожного подвижного состава, который в июле 1905 г. удостоился даже высочайшего одобрения72 Получив его, один из учредителей этого Общества некто И. Биркган отправился в Париж за капиталом. Первоначально он телеграфировал о переговорах с Парижско-Нидерландским банком — «о создании мощной финансовой группы»73. Однако никаких следов в материалах Парижско- Нидерландского банка эти переговоры не оставили. Затем в апреле 1906 г. в письме российскому министру финансов Биркган сообщил, что ему удалось договориться о создании синдиката во главе с Французским банком для торговли и промышленности74. С этого времени в «дело» вступили люди совсем иного масштаба, чем Биркган: президент Французского банка для торговли и промышленности М.Рувье, только что оставивший пост министра финансов Франции, глава банкирского дома Н. и С.Бардак и К° Н.Бар- дак и директор-распорядитель Петербургского Международного банка А.И.Вышнеградский. Они предпочли действовать через Общество, учрежденное во Франции, и предпринятые ими меры по его организации на этот раз оставили следы в протоколах Совета Парижско-Нидерландского банка. В сентябре—октябре 1906 г. Совет трижды рассматривал предложение французского банка для торговли и промышленности о создании Общества «для сооружения вагонов за счет русского правительства», но, не уяснив его цели, отказывался в нем участвовать75. Тем не менее, 4 декабря 1906 г. Генеральное общество железнодорожных материалов было учреждено в Париже76.

Это событие было встречено в Петербурге без особого восторга. Незадолго до официальной регистрации Генерального общества железнодорожных материалов, в связи со слухами о его предстоящем учреждении в столичной газете «Слово» было опубликовано разъяснение Министерства финансов России. В нем говорилось, что в Министерство финансов действительно обращалось несколько лиц, выступавших в качестве представителей иностранных капиталистов, с предложениями на изготовление за их счет на русских заводах подвижного состава для казенных железных дорог с последующим возмещением затраченных средств под видом арендной платы за пользование этим подвижным составом. Фактически эти предложения сводились к предоставлению правительству денежной ссуды из очень больших процентов. Поэтому они были отклонены77.

Вследствие нежелания Министерства финансов России передавать французскому обществу обеспечение казенных железных дорог паровозами и вагонами, изготовлявшимися на российских заводах, это общество попыталось заключить аналогичный договор с частной железнодорожной компанией — Обществом Юго-Восточной железной дороги. Но поскольку французское общество требовало правительственной гарантии в выполнении железнодорожной компанией условий договора, последние были рассмотрены на специально созванном в Министерстве финансов 27 августа 1907 г. совещании и признаны «крайне невыгодными»78.

Однако созванное вторично 30 августа 1907 г. совещание признало их приемлемыми79. Причину такого решения раскрывает письмо, направленное министром финансов В.Н.Коковцовым М.Рувье 8/21 ноября 1907 г. Ссылаясь на беседу, которую он имел с Рувье во время пребывания в Париже в октябре, Коковцов писал: «Я думаю, что Вам будет приятно узнать о принятом только что решении заказать 110 паровозов, тысячу товарных вагонов и 39 пассажирских для Общества Юго-Восточных железных дорог на условиях, установленных с общего согласия между этой компанией и г. Вышнеградским, представляющим французских капиталистов...» В заключение Коковцов отмечал, что он воспринял это соглашение с удовлетворением, «видя в нем предзнаменование того интереса, который французский рынок вновь уделяет такому важному экономическому вопросу, какой составляют для России железные дороги»80. Смысл, который Коковцов вложил в эту фразу, прозвучал совсем откровенно в русском переводе его письма, сохранившемся среди архивных материалов Железнодорожного департамента Министерства финансов: «Не могу не выразить удовлетворения, что настоящей операцией будет положено начало участию французских капиталов в русском железнодорожном деле»81.

129

Против решения Министерства финансов выступил Совет съездов представителей промышленности и торговли. Организованное им совещание 5 декабря 1907 г. приняло решение ходатайствовать перед правительством о необходимости пересмотра договора, заключенного между Генеральным обществом железнодо-

5 — 4502 рожных материалов и Обществом Юго-Восточных железных дорог82. С резкой критикой действий французского общества и позиции, занятой Коковцовым, выступили многие российские газеты. 7 декабря 1907 г. газета «Слово» опубликовала статью «К афере Рувье, Вышнеградский и К0», в которой говорилось: «На вчерашнем заседании Совета съездов представителей торговли и промышленности раскрылись новые подробности по знаменитой афере гг. Рувье, Вышнеградского и К0, которым при благоволении свыше едва не было передано все дело снабжения русских железных дорог подвижным составом на самых тяжких, прямо не соответствующих ни нашему достоинству, ни даже экономическому положению условиях»83.

Информируя Кайо о реакции российских деловых кругов на решении Коковцова, министр иностранных дел Франции Пишон, ссылаясь на сообщение французского посла в Петербурге, сообщал, что в российской столице «в решении Коковцова видят результат соглашения, достигнутого между этим государственным деятелем во время его визита в Париж в октябре и группой под руководством Генерального Общества, предпринявшей компанию по подъему курсов русских фондов, успех которой проявился недавно на бирже». Он признал, что эта реакция объясняется тем, что за свое посредничество между компанией Юго-Восточных железных дорог и заводами — ее поставщиками, французское общество намерено взимать с компании 7—7,5% от предоставляемых ей авансов на оплату аренды паровозов, а с заводов — 6% комиссионных с общей суммы заказов. Заводы, «чтобы избежать таких комиссионных ратуют за выпуск компанией Юго-Восточных железных дорог гарантированных государством облигаций и прямую поставку паровозов»*4. К началу февраля 1908 г. по сообщению французского посла в Петербурге «дело», затеянное Генеральным обществом железнодорожных материалов «окончательно провалилось» из-за оппозиции машиностроительных предприятий. Примечательно, что возглавляло ее Общество Брянского завода85.

Но к этому времени приобрела реальные очертания реализация проекта создания Общества Северо-Донецкой железной дороги. В ее подготовке немаловажное место принадлежало истории организации франко-русского банковского консорциума 1907 года. Эта история освещена в основных чертах в книге Жиро, что позволяет мне ограничиться некоторыми комментариями и добавлениями к изложенной там версии.

30 ноября / 13 декабря 1906 г. глава (синдик) парижских биржевых маклеров де Вернёйль обратился к Коковцову с предложением организовать «мощную» финансовую группу из русских и французских банков для содействия развитию в России коммерческих и промышленных предприятий «с помощью французских капиталов»86. Жиро высказал предположение, что идея такого обращения была подсказана де Вернейлю ТЛомбардо и, возможно, П.Думером, только что вернувшемся из поездки в Петербург87.

Однако, что касается Ломбардо, то, судя по его письмам из Парижа, относящимся к январю 1907 г., он сам узнал с запозданием о предложении де Вернейля. По его мнению «действительными инициаторами этого дела» были Н.Бардак и Ж. де Гинзбург, что очень похоже на правду. Как бы то ни было, но предложение де Вернейля встретило у Коковцова весьма благоприятный и притом немедленный отклик. Письмом от 8/21 декабря 1906 г. он сообщал де Вернейлю, что все упомянутые в последнем русские банки «счастливы принять участие в организованной франко-русской группе» и их представители выезжают в Париж для переговоров88.

Эти переговоры происходили 2—6/15—19 января 1907 г. На первом из двух заседаний, имевших место 15 и 16 января, кроме де Вернейля и представителей четырех русских банков (Я.И.Утина от Петербургского Учетного и ссудного, А.И.Вышнеградского — от Петербургского Международного, П.Л.Барка — от Волжско- Камского, и И.Хамеля от Русского для внешней торговли) присутствовали французские банкиры Ж.Готтингер, Р.Готтингер и Н.Бардак, французский банкир и российский золотопромышленник Ж. де Гинзбург, а также будущий директор Парижского отделения Петербургского Международного банка И.Редин. На этом заседании было решено учредить во Франции при участии, с одной стороны, представителей «От Банк» и основных парижских кредитных учреждений, а, с другой стороны, важнейших российских банков, специальное акционерное общество для изучения возможностей основания коммерческих предприятий в России. Присутствующие одобрили принципиальные предложения устава общества, в частности, объекты его деятельности: «Всякие промышленные, финансовые, торговые с движимым и недвижимым имуществом операции, относящиеся прямо или косвенно к промышленным предприятиям во Франции ил в России, какими бы они ни были и, в том числе: I) покупка или принятие в концессию железных дорог, трамваев, освещения, производства и передачи электроэнергии, публичных работ и т.д.; II) покупка или принятие горных концессий; III) поставки путем снятия с торгов или другим образом любого оборудования, любого военного, морского и железнодорожного снаряжения; IV) передача заказов французским заводам за русский счет или наоборот, и вообще развитие промышленных и коммерческих связей между Францией и Россией.

Приведенное здесь перечисление носит чисто пояснительный характер и не имеет цели как-то сузить или ограничить задачу общества, определенную выше». Участие французской и русской групп в акционерном капитале общества (5 млн. фр.) было определено в 6 : 4. Соответствующим образом предполагалось поделить места в его административном совете.

На следующих двух заседаниях 17—18 января присутствовали также представители Парижско-Нидерландского банка, Национальной Учетной конторы, Генерального Общества, Банка Парижского союза, Генерального общества индустриального и коммерческого кредита, Французского банка для торговли и промышленности. Одобрив в целом выработанные решения, они внесли в них свои коррективы. Было решено действовать сначала в форме консорциума, который создавался немедленно на основах, выработанных для общества. Что же касается последнего, то его следовало учредить позднее, но не далее, чем через два месяца. Первоначально намеченное название этого общества «Франко-русское общество промышленных предприятий и общественных работ» было изменено на «Русско-французское общество промышленных предприятий и общественных работ». Однако вопреки этому изменению названия права русской группы сказались еще более урезанными. Это нашло свое выражение в увеличении представительства французской группы в Комитете консорциума и в Административном Совете будущего общества с 6 до 7, а также в решении о том, что французские участники консорциума (а затем общества) останутся полностью свободными в своих действиях, в то время как русские будут обязаны передавать на его рассмотрение все вновь предпринимавшиеся ими дела.

Вечером 18 января французские участники консорциума, собравшись отдельно, приняли решение о долях участия в капитале образованного общества. Они были таковы:

Парижско-Нидерланский банк - 10,8
Готтингер и К0 с их группой - 8,9
Национальная Учетная контора - 9,45
Генеральное Общество - 9,45
Индустриальный и коммерческий кредит - 6,90
Банк Парижского союза - 5,40
Французский банк для торговли и
промышленности — 5,40
Н. Бардак - 4,50
На следующий день, собравшись вместе, участники обеих

групп подписали обязательство о создании общества и меморандум, в котором содержались основные положения его устава89, после чего представители российских банков отбыли из Парижа.

Как сообщал некоторое время спустя Верстрат Доризону, доли участий в русской группе оказались распределенными следующим образом: 1% был предоставлен Нецлину, 2% — д’Вернейлю, 2% — группе Бардака. Это значит, что русские участники Консорциума решили поделиться частью доставшегося им «пирога» с лицами, которые сыграли, видимо, решающую роль в его организации. Еще 4% достались четырем будущим членам Административного Совета его русской группы в качестве вознаграждения за будущие труды. Оставшуюся часть (31%) было решено поделить в равных долях между российскими банками: Петербургским Международным, Петербургским Учетным и ссудным, Волжско-Камским, Русским для внешней торговли, Русско-Китайским, Северным, а также Азовско-Донским и Московским купеческим, если они дадут согласие на участие в консорциуме90.

Оценивая значение созданного консорциума, Жиро справедливо пишет: «В итоге Франции при посредничестве четырех российских банков удалось установление контроля над будущим развитием российской экономики, так как Российское государство не могло больше предоставлять концессии на железные дороги, городское хозяйство, рудники и т.д. без того, чтобы консорциум не использовал своего преимущественного права...»91. Действительно, как саркастически комментировал это событие Ломбардо, уязвленный тем, что Северный банк не был приглашен на переговоры, крупнейшими французскими и российскими банками был создан «консорциум-монстр для всех возможных и вообразимых дел»92. Впрочем, во всеохватывающем характере консорциума таилась его слабость. В нем оказались объединенными как во французской, так и в русской группах конкурирующие банкирские группировки.

К сожалению, в нашем распоряжении пока нет таких материалов, которые дали бы возможность судить о действительных мотивах и целях организаторов консорциума. Среди архивных материалов Парижско-Нидерландского банка и Генерального Общества мне не удалось обнаружить документов, связанных своим происхождением с участием этих банков и консорциума. Архив наиболее активного участника консорциума с российской стороны — Петербургский Международный банк, как уже отмечалось, за интересующее нас время не сохранился. Архивные документы Банка Парижского союза, которыми пользовался Жиро, и Северного банка, изученные мной, содержат чрезвычайно интересные сведения. Но поскольку оба банка в истории консорциума играли второстепенную роль, эти сведения не могут ответить на поставленные выше вопросы.

Но каковы бы ни были реальные цели организаторов консорциума, они оставались еще в проектах, когда над консорциумом нависли тучи.

Трудно допустить, чтобы министр финансов Франции не был осведомлен о том, что в Париже в течение пяти дней происходили переговоры между французскими и российскими банкирами сначала в «Гранд Отеле» на Итальянском бульваре, а затем совсем поблизости от Министерства финансов в Парижско-Нидерландском банке на улице д’Антен, но сдается, что так оно и было. Судя по переписке, возникшей по этому вопросу между Министерствами финансов и иностранных дел, министр финансов Кайо узнал об образовании консорциума из письма французского посла в Петербурге Бомпара от 25 января 1907 г., копия которого была переправлена ему министром иностранных дел Пишоном 13 февраля 1907 г. Бомпар, ссылаясь на слухи, вызванные в Петербурге вояжем Вышнеградского и других российских банкиров в Париж, и выражая уверенность в том, что Пишон осведомлен министром финансов о целях этого вояжа, просил своего патрона проинформировать его о результатах переговоров, имевших место во французской столице93.

Можно себе представить негодование Кайо, когда он получил это письмо. Дело в том, что во Франции по давней традиции без ведома Министерства финансов не решался ни один даже самый незначительный вопрос, связанный с введением во французский денежный рынок иностранных бумаг. Однако, как выяснилось из ответного письма Кайо Пишону, парижский синдик направил свое предложение Коковцову, не поставив в известность Министерство финансов. «Д’Вернейль действительно изложил мне некоторые общие идеи по данному вопросу, — писал Кайо, — но при этом я и на минуту не мог предположить, что он немедленно перейдет от теории к исполнению. Если бы я заподозрил, что прямой демарш, адресованный министру финансов зарубежной державы, является некорректным и осуществление такого шага может затронуть действия правительства, которое одно обладает необходимой с политической точки зрения информацией, позволяющей оценить полезность и своевременность организации, подобной той, которая была создана». Все это, — сообщал Кайо, — он высказал д’Вернейлю, добавив, что правительство уже вынуждено в аналогичных обстоятельствах возражать против неуместной инициативы синдика, и тогда д’Вернейль обязался обращаться в подобных случаях к правительству. «Я имею основание думать, — заключал Кайо, — что твердость выражения, с которой я обратил внимание синдика на некорректность его действий, исключит возможность повторения фактов, подобных тому, который только что произошел»94.

Кайо был, видимо, настолько взбешен поступком д’Вернейля, что после беседы с ним, состоявшейся 18 февраля, приказал направить ему копию своего ответа Пишону. В тексте, подготовленном для отправки сопроводительного письма, выражалась уверенность в том, что д’Вернейль будет впредь сочетать линию своего поведения в вопросе о недавно созданном франко-русском финансовом и промышленном консорциуме «с уважением прерогатив правительства». Но, поостыв, министр финансов решил не посылать синдику подготовленный документ и поручил своему помощнику сделать ему «устное сообщение»95.

В то время как в Париже французский министр финансов подвергал вивисекции провинившегося синдика, в Петербурге его российский... — Коковцов делал внушение посланным им во Францию руководителям российских банков. Причина заключалась в том, что, ознакомившись с документами, привезенными ими из Парижа, он не обнаружил в них того, что ожидал. «Министр совершенно охладел к консорциуму; он говорит, что произошло недоразумение и этот последний создан совсем с другими целями, чем те, которые ему рисовали и которые он одобрил, — сообщал Ломбардо 9 февраля 1907 г. из Петербурга о своей беседе с Коковцовым. — Он относится благожелательно к образованию мощной группы, имеющей целью заниматься существующими делами, хорошими и здоровыми, ходу которых помешал недостаток капиталов.., совсем не думая, что эта группа выскажется прежде всего за то, чтобы заниматься новыми делами, главным образом, железными дорогами, предприятиями общественных работ с гарантией государства и т.д.». Отметив, что он увидел в протоколах заседаний в Париже «надежду на предоставление загранице заказов на железнодорожные материалы» и «желание, чтобы строительные предприятия создавались иностранцами вопреки законам и обычаям страны», — Коковцов заявил, — что «никогда не пойдет на подобную комбинацию». Мнение, будто «Россия пала так низко, что она будет вынуждена согласиться на любую комбинацию, чтобы достать денег, сколько бы это ни стоило», — сказал министр, — «противоречит действительности». По его словам, «вместо того, чтобы подчиниться кабальным условиям, несовместимым с достоинством страны, Россия еще подождет один—два года прежде чем снова приступит к завершению своей железнодорожной сети»96. О том же информировал своего патрона Бомпар. В письме от 7/20 февраля 1907 г., сообщая о том, что условия, на которых был основан в Париже консорциум, оказались «сюрпризом» для министра финансов России, он писал: «Из сообщения де Вернейля Коковцов понял, что речь идет о том, чтобы договориться о получении на парижском рынке для промышленных русских дел, уже существующих и признанных хорошими, но находящимися сейчас в затруднительном положении, необходимых капиталов, чтобы облегчить их ситуацию, улучшить оборудование и организовать достаточный оборот капитала, в котором нуждается промышленность в России. В течение последних лет русские банки оказались вынужденными открыть значительные кредиты промышленным обществам, предоставить им многочисленные авансы и их портфели поэтому заполнены трудно реализуемыми ценностями. Государственный банк особенно этим связан... Коковцов поэтому был очень удовлетворен предложением де Вернейля, он увидел в нем возможность избавить Государственный банк и русские банки от слишком тяжелых обязательств... Однако руководители русских банков пошли в Париже за французскими банкирами, которые вели дело к созданию новых предприятий и, особенно, к сооружению железных дорог»97.

При таком отношении и французского и русского министров финансов консорциум, а значит и Русско-Французское общество промышленных предприятий и общественных работ были обречены. Учреждение общества, судя по протоколам Парижско-Нидерландского банка, все же состоялось в апреле 1907 года98. Но единственным его «делом» стало участие в создании Общества Северо- Донецкой железной дороги.

С начала 1907 г. железнодорожное дело стало занимать все больше места в переписке Ломбардо и Верстрата. Ломбардо упорно искал пути реализации проекта Енакиева. Образованию банковской группы, которая взяла бы на себя его финансирование, мешала ожесточенная конкуренция между Северным банком, за которым стояло Генеральное Общество, и Банком Парижского союза с Международным банком, действовавшим в этом деле в контакте с банкирской фирмой «Бардак», Парижско-Нидерландским банком и Национальной учетной конторой. Сближение Парижско-Нидерландского банка и Генерального Общества, несомненно, облегчило достижение соглашения между двумя группами. Возможно, этому способствовало и создание консорциума, в результате которого, как явствует из писем Ломбардо и Версайта, завязались переговоры между руководителями Северного и Петербургского Международного банков. В феврале 1907 г. они обсуждали «проект соглашения между двумя группами». «Группа Генерального Общества (Париж), Банка Парижского союза, Генерального Общества (Бельгия), Северного банка передает группе Петербургского Международного банка все исследования проекта и т.д. при условии выплаты ей суммы в ... для возмещения произведенных затрат и вознаграждения агентов, выполнявших эти исследования. В момент получения концессий группой Петербургского Международного банка, — говорилось в этом проекте, — финансирование дела будет осуществляться лишь Петербургским Международным банком, либо Консорциумом. Группа из четырех банков имеет право при этом в нем участвовать в %». За этой группой было предусмотрено также право назначить треть членов правления будущего железнодорожного общества. Проект определял и распределение прибылей между группами, доли участия Северного и Петербургского Международного банков в текущих счетах железнодорожного общества и т.д. В заключительной статье оговаривалось право группы из четырех банков располагать полной свободой действий, если Петербургский Международный банк не добьется концессии в установленный срок".

Согласно этому проекту ведущая роль в деле Северо-Донецкой железной дороги должна была в дальнейшем перейти к Петербургскому Международному банку. Мне, к сожалению, не удалось выяснить результаты его обсуждения и окончательные условия заключенного двумя банками соглашения. Но есть достаточно косвенных подтверждений того, что такое соглашение состоялось.

Как установил Жиро, 17 апреля 1907 г. на заседании представителей группы Петербургского Международного банка (Парижско-Нидерландский банк, Национальная Учетная контора, Бардак) и Северного банка (Банк Парижского союза, Генеральное общество), состоявшемся в Банке Парижского союза, было заключено соглашение сроком на 2 года о том, что эти группы решили «не конкурировать в железнодорожных делах вообще и действовать дальше с общего согласия»100.

В то время как в Париже рассматривались принципиальные вопросы взаимоотношений между банковскими группами, претендующими на финансирование железнодорожного строительства в

России, в Петербурге обсуждались конкретные дела. Письмом от 17/30 мая 1907 г. Верстрат передал Доризону проект соглашения между Петербургским Международным и Северным банками, с одной стороны, а, с другой стороны, Хрулевым и Енакиевым, которые должны были выступить в качестве учредителей Общества Северо-Донецкой железной дороги101. Как видим, Северный и Петербургский Международный банки выступали сообща. Это принесло свои результаты. В июле 1907 г. комиссия по новым железным дорогам Министерства финансов России одобрила предложение Енакиева102. Однако на пути к осуществлению «дела» Северо- Донецкой железной дороги оставались еще серьезные препятствия.

Одно из них, как показал Б.В.Ананьич, состояло в том, что министр финансов Франции Кайо, который по ряду политических соображений стремился сдержать массовый приток российских ценностей на французский денежный рынок, в марте 1907 г. выдвинул условие, чтобы предполагавшаяся операция по размещению за границей гарантированных царским правительством облигаций железнодорожных обществ, была одобрена Государственной думой. Лишь в октябре 1907 г. он отказался от этого условия103.

С октября 1907 г. вопрос об организации Общества Северо-Донецкой железной дороги стал предметом изучения Совета Парижско-Нидерландского банка. 10 декабря им были рассмотрены результаты этого изучения. Совет принял к сведению, что две группы, заключившие между собой соглашение, в одну из которых входят Банк Парижского союза, Генеральное Общество и Бельгийское Генеральное Общество, а в другую — Петербургский Международный банк, на себя организацию российского Общества Северо-Донецкой железной дороги с акционерным капиталом в 12 млн. руб. и облигационным капиталом, гарантированным правительством, в 85 млн. руб. Доля участия первой группы 60%, второй — 40%. Сооружение железной дороги обеспечивается строительным обществом, руководимым Режи Витали. Совет банка принял решение участвовать в «деле» в размере 1/4 доли первой группы. Кроме того, была предусмотрена возможность осуществления задуманной операции. Кроме того, была предусмотрена возможность осуществления задуманной операции по финансированию Общества Северо-Донецкой железной дороги Русско-Французским обществом промышленных предприятий и общественных работ. Но, зная отрицательное отношение к этому Обществу со стороны Коковцова, руководители банка решили уяснить его мнение104.

Это мнение, как и следовало ожидать, оказалось отрицательным. Но причина не ограничивалась попыткой французских дельцов оживить пресловутую Русско-Французское общество. Негативное отношение Коковцова вызвали прежде всего претензии французских дельцов взять на себя не только финансовое обеспечение строительства Северо-Донецкой железной дороги, но и техническое руководство им. Передача царским правительством сооружения этой железной дороги иностранной строительной фирме противоречило бы сложившейся практике железнодорожного строительства в России. Она была не выгодна экономически и не оправдана технически. К тому же это неизбежно породило бы и проблему передачи заказов на производство оборудования и подвижного состава для строящейся железной дороги за границу, что грозило вызвать протест со стороны отечественной металлообрабатывающей и машиностроительной промышленности, пережившей тяжелую депрессию. Вот почему Коковцов ответил, что царское правительство «не видя никаких причин отступать при осуществлении данной операции от тех принципиальных условий, которые всегда соблюдались при сооружении железных дорог, ограничивается представлением французской группе функции финансовой помощи в этой операции»105.

Ответ российского министра финансов вызвал бурную реакцию в Париже. Ломбардо, оказавшийся во французской столице вскоре после получения там письма Коковцова, писал Верстрату: «Мне понадобились бы тома, чтобы вам ясно изложить в деталях ситуацию, которую я нашел здесь как по отношению к Северо- Донецкому делу, так и в отношении к русским делам вообще»106. Интересы французских участников «дела» были далеко не одинаковы. По-разному они относились и к идее создания специального строительного общества под эгидой Режи Витали для сооружения Северо-Донецкой железной дороги: эту идею энергично отстаивали банки и банкирские дома, связанные с фирмой Режи Витали, — Национальная Учетная контора, банкирские дома из «От банк», особенно Бардак и К0. Гораздо меньшее значение придавали ей другие участники. Поясняя сложившуюся в это время ситуацию, Ломбардо писал: «У нашей группы не вызовет, следовательно, разочарования, если строительное общество окончательно пойдет ко дну, но Режи и Национальная Учетная контора не будут довольны»107.

Однако при обсуждении ответа Коковцова верх взяли сторонники Режи Витали. Свою роль, вероятно, сыграл и Кайо, после разговора с которым директор движения финансов Министерства финансов Франции Луже, заявил Нецлину, что Министерство откажет в разрешении на котировку акций Общества Северо-Донецкой железной дороги на Парижской бирже, если промышленные функции не будут сохранены за организаторами108. В конечном итоге 18 февраля французские участники «дела» Северо-Донецкой железной дороги телеграфировали всем российским партнерам, что не смогут гарантировать подписку на акционерный капитал учреждаемого общества на предлагаемых им условиях109.

В Париже, как отмечал Ломбардо в своих письмах, предполагали, что Коковцов уступит110. Представитель Режи Витали продолжал находиться в Петербурге, видимо, ожидая изменения позиции российского министра финансов111.

Однако, вернувшись в Петербург, Ломбардо пришел к выводу, что Коковцов не пойдет на уступки в вопросе о предоставлении французским участникам дела технических и промышленных функций. В письме Э.Мею он сообщал: «Вы должны быть в курсе относительно провала Северо-Донецкого дела, провала, который возможно не ясен окончательно, но который создал наиболее напряженную ситуацию в отношениях с российским Министерством финансов»112 Через две недели, вновь обращаясь к своему бывшему партнеру, Ломбардо писал: «Что касается Северо-Донецкого дела, то не следует говорить о разрыве; дело заморожено. В данный момент мы на пути к урегулированию наших счетов с группой Режи и к прояснению ситуации»113.

Это подтверждает мнение Жиро о том, что в создавшейся ситуации интересы французских банков одержали верх над интересами французской индустрии114. Со своей стороны российское Министерство финансов пошло на дальнейшие уступки французским банкам в части финансовых вопросов, обеспечив им получение больших прибылей115. На этой основе к концу апреля было достигнуто соглашение. Дальше все пошло как по маслу.

26 апреля Советы двух банков Парижско-Нидерландского и Генерального Общества одновременно на своих заседаниях одобрили новые условия создания Общества Северо-Донецкой железной дороги. Его акционерный капитал уменьшался до 10 млн. руб., а облигационный, наоборот, увеличивался до 90 млн. руб., что устанавливало более выгодное для акционеров общества соотношение от акционерного и облигационного капиталов. Вместе с тем российским банкам обеспечивалось участие в 1/3 акционерного капитала116.

8 мая 1908 г. устав Общества Северо-Донецкой железной дороги был одобрен вторым департаментом Государственного Совета. Объясняя на его заседании создавшиеся в этой обстановке необычные с точки зрения предшествующей практики финансовые условия, Коковцов откровенно заявил: «Северо-Донецкая железная дорога может послужить своего рода поворотным пунктом в деле привлечения частных капиталов к развитию рельсовой системы. И поэтому существенно необходимо предоставить акционерам такие условия помещения капитала, при которых они могли бы рассчитывать на более значительную доходность»117. В июне 1908 г. Общество Северо-Донецкой железной дороги удостоилось высочайшего утверждения.

Тем временем в Париже был создан банковский синдикат, гарантировавший размещение акционерного и облигационного капитала общества. В его состав вошли Генеральное Общество, Парижско-Нидерландский банк, Национальная Учетная контора, Лионский кредит, Банк Парижского союза, Бельгийское Генеральное Общество, банкирский дом Спитцер и К0, Русско-французское общество промышленных предприятий и общественных работ («Консорциум»), Петербургский Международный банк и Северный банк118. Как видим, Режи Витали и ее главный союзный банкирский дом Бардак и К0 вышли из «игры». В начале июля размещение акций и облигаций Общества, производившееся синдикатом «Ан банк»119, было полностью завершено120. В сентябре облигации Общества оказались допущенными к котировке на Парижской бирже121.

Учреждение Общества Северо-Донецкой железной дороги увенчало собой период проб и ошибок, в ходе которого вырабатывалась та «новая стратегия» французских банков в России, которая проявилась в годы промышленного подъема накануне Первой мировой войны. Этот термин, введенный в научный оборот Жиро, отражает особенность инвестиционной политики французских банков в предвоенные годы, состоявшую в использовании российской кредитной системы для распространения их экспансии на новые отрасли народного хозяйства страны. В 1906—

  1. гг. в этом направлении делались лишь первые шаги. В большинстве своем эти начинания оказывались мало успешными. К числу неудач наряду с так называемой «аферой Рувье» и консорциумом де Вернейля, можно было бы добавить и предпринятую в 1907 г. Французским руководством Северного банка попытку расширить его влияние путем присоединения отделений фактически обанкротившихся поляковских банков122 Но именно ценой таких неудач приобретался опыт, вырабатывались приемлемые для обеих сторон условия и организационные формы сотрудничества, которые обеспечили последующие успехи. Первым из них было учреждение Общества Северо-Донецкой железной дороги. Реализация его акционерного и облигационного капитала во Франции, ставшая крупнейшей операцией на парижском денежном рынке в
  2. г.123, сама по себе являлась исключительно важным событием. Но ее значение состояло прежде всего в том, что она открывала целую серию таких операций, В январе 1909 г. последовало разрешение французского Министерства финансов на котировку на Парижской бирже облигаций Общества Волго-Бугульминской железной дороги, в сентябре на Парижскую биржу были допущены облигации Общества Юго-Восточной железной дороги124.

* * *

Вопрос о роли зарубежных инвестиций в российское народное хозяйство в выходе России из экономического кризиса 1899— 1903 гг. нуждается в дальнейшем изучении. Оценки прямого воздействия иностранного капитала на развитие производительных сил страны не могут быть сделаны без учета того реакционного влияния, которое оказывал ссудный капитал, направлявшийся из- за рубежа на поддержание исторически изжившей себя политической надстройки, больше всего мешавшей экономическому развитию страны. К тому же очевидное преобладание иностранных инвестиций в акционерном деле в 1900—1907 гг. отнюдь еще не свидетельствует о решающей роли в развитей российского народного хозяйства в целом.

Но в плане данного исследования, посвященного высшим формам капиталистического предпринимательства, приведенные ранее данные о соотношении иностранных и отечественных капиталовложений в акционерные предприятия в России выявляют первостепенное их воздействие на процесс формирования монополистического капитализма в России.

При этом особого внимания требует французский капитал, и не только потому, что он преобладал количественно. Если германский капитал в 900-е годы явно ослабил свою экспансию в Россию, а бурный приток английских инвестиций оказался ограниченным сравнительно узким кругом отраслей российской добывающей промышленности, то французский капитал не только занимал важные позиции в ведущих отраслях российской тяжелой промышленности, лидировавших в процессе монополизации промышленного производства в России, но и имел широкие связи с российскими банками. Именно это подготовило тот переход французского финансового капитала к новой стратегии инвестиций, который мы наблюдали в России в условиях ее выхода из кризиса. Избрав на этом этапе своего проникновения в народное хозяйство страны в качестве основного средства овладение коммерческими банками, представлявшими ключевое звено системы российского финансового капитала, французский капитал стал оказывать значительное влияние на ее развитие.

<< | >>
Источник: Бовыкин В.И.. Финансовый капитал в России накануне Первой мировой войны. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН),2001. - 320 с.. 2001

Еще по теме Начало перехода иностранного капитала в России к «новой стратегии»:

  1. 2.1. Источники различных форм капитала коммерческих банков
  2. 4.2. Национальные модели смешанной экономики конца XX в. как рождение новой реальности
  3.   3.7. Состояние и перспективы развития банковского сектора России  
  4. 4.8. Особенности инфляции в России  
  5. 10.3. Банковская система России
  6. 1.1.7. Реструктуризация проблемных банков в контексте модернизации российской банковской системы Мировой опыт проведения санации банков и возможность его использования в России
  7. 9. ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ФИНАНСОВОЙ СИСТЕМЫ НАЧАЛА XXI в.
  8. 18.3. Особенности построения банковской системы России
  9. Глава I ОБЩИЕ УСЛОВИЯ И ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX вв. МЕСТО РОССИИ В МИРОВОЙ СИСТЕМЕ КАПИТАЛИЗМА
  10. Начало перехода иностранного капитала в России к «новой стратегии»
  11. Глава 7 Экономическое развитие России в начале XX в. (до 1913 г.)
  12. Исследование причин отставания России в начальных фазах индустриального развития
  13. 2.1. Мониторинг функционирования финансового капитала в мировом хозяйстве
  14. Глава 5. Кредитная система России.
  15. Особенности инфляции в России
  16. СТРАТЕГИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА
  17. Мировой опыт проведения санации банков и возможность его использования в России
  18. РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КРЕДИТА В РОССИИ
  19. Источники различных форм капитала коммерческих банков
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -