<<
>>

ГЕНЕЗИС СОБСТВЕННОСТИ И ЕЕ ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ РОЛЬ В ПРОЦЕССЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА

В поисках ответа на поставленный вопрос следует предварительно учесть: если производственное присвоение всегда существует в конкретной общественной форме, то, значит, и причина, порождающая его в своем движении, должна содержать внутри себя определенность данной формы.

В производстве детерминируется не собственность вообще, а собственность в особой общественной форме. Однако в анализе нельзя подменять (что обычно делается) вопрос о причинах, порождающих собственность, вопросом об условиях, предопределяющих становление конкретных форм собственности. Так, форма присвоения в известной мере обусловливается характером объекта, но разве это объясняет сущность и происхождение собственности? К тому же незнание содержания явления не позволяет полноценно раскрыть и его форму, поскольку факторы детерминации берутся внешние, а не внутренние.

Если каждое отношение производства выступает формой реализации и проявления существующих отношений собственности, то это имеет место исключительно потому,что собственность противостоит ему в виде некой относительно самостоятельной сущности. Следовательно, необходимо найти эту сущность в чистом (абстрактном) выражении, вне конкретных форм ее бытия. Укажем: К. Маркс критиковал Прудона вовсе не потому, что нельзя ставить вопрос о собственности вообще. Суть его критики в том, что Прудон превращал экономические категории из теоретических абстракций реальных производственных отношений в „искони существующие, вечные идеи” [6, с. 27], Так случилось и с собственностью. Не понимая ее исторического характера и озаглавив книгу „Что такое собственность?1’, Прудон вел речь в действительности о современной ему буржуазной собственности [см.: 6, с, 26] и, конечно, внеисторически, в волевом осве- шении. Отсюда понятно заключение К. Маркса о совершенно неправильной постановке вопроса в заглавии книги.

Отдельные авторы возражают против абстрактного определения собственности вообще, мотивируя, что таковой собственности не бывает [см.: 158, с.

76; 148, с. 60]. Это верно. Но разве логическое назначение абстракций сводится к отражению только предметных реальностей? Экономическая наука широко использует в теории абстрактные понятия как фиксирующие нечто самое общее и устойчивое во всем множестве свойств, черт предмета. Абстракции выделения и отождествления в логике есть необходимый этап познания сущности явлений [см.: 110, с. 122— 123]. Если обнаруживается множество различных форм собственности, то, значит, существует и собственность вообще как нечто присущее всем ее конкретным формам. Конечно, сущность бывает разных порядков. Поэтому рассуждения о сущности собственности вообще никоим образом не снимают вопрос о сущности всякой данной формы собственности. В последнем случае сущность специфицируется. Абстрактная собственность наличествует не самостоятельно, а как составной компонент, наиболее общее характерное содержание всех форм собственности.

Известно, что К. Маркс употреблял понятие „производство вообще”, называя его разумной абстракцией [см.: 4, с. 711], и дюке „капитал вообще”, который обладает реальным существованием, отличным от особенных, реальных капиталов [см.: 15, ч. 1, с. 437], Наконец, в „Экономических рукописях 1857— 1859 годов” находим четкое положение: „Капитал (как и собственность вообще) покоится на производительности труда"[см.: 15, ч, 2, с. 503]. Непризнание абстрактного определения собственности равнозначно отрицанию ее в качестве отдельного экономического отношения, к чему и приходит В. Н. Черковец [см.: 138, С. 15]. Игнорировать будто бы банальный вопрос о причинах зарождения собственности вообще нельзя. Простая апелляция к общественному производству здесь хотя и верна, но совершенно недостаточна. К данной проблеме нужно отнестись с серьезным вниманием.

Марксистская наука строго различает у человека два субстанциональных вида присвоения: биологическое и социально-экономическое (внутриобщественное). Различны они по существу, а не просто по способам реализации. Рассмотрим их соотношение с общественным производством.

Биологическое присвоение, конечно, исторически и логически составляет условие производства, поскольку последнее организуют живые люди. Социально-экономическое присвоение (собственность), напротив, предстает продуктом и внутренним элементом материального производства. Биологический способ присвоения у предков человека характеризовался прямым, непосредственным присвоением индивидом готовых продуктов или предметов природы в процессе их использования, субъективным со: держанием процесса, отсутствием монопольного присвоения. В нем не возникало устойчивых форм взаимоотношений индивидов в процессе пользования объектом, внутри которых только и мог бы проявиться факт его монополизации. Даже при стадном образе жизни человёкообезьян присвоение носит индивидуальный (субъективный) характер, вытекающий не из совместных, а из индивидуальных потребностей и действий.

Исторически предшествуя общественному производству, биологическое присвоение с зарождением производства отнюдь не внедряется в него, не перерастает в собственность. Оно просто теряет свою господствующую роль в жизни людей, уступая место новой форме присвоения — собственности. По мнению {С, Маркса, когда стадное существование в процессе развития обмена делается ненужным, разлагается, то предполагается объективное существование отдельного человека в коллективе как собственника, к примеру земельного собственника, и Притом при условиях, которые приковывают его к этому коллективу [см.; 15, ч. 1, с. 486], Очевидно, с зарождением производства жизнедеятельность индивида сопряжена не с биологическим присвоением, а с собственностью.

Монопольное присвоение — сугубо общественное явление, обнаруживающееся в отношениях многих людей при пользовании одним объектом. „Язык как продукт отдельного человека - бессмыслица. Но равным образом и собственность”, - утверждал К. Маркс [15,-ч. 1, С. 479]. Причину собственности нельзя искать в так называемых общих предпосылках производства. Она кроется в самом материальном производстве.

Причем критерием „нахождения” собственности в отношениях людей служит обнаружение свойства социально-монопольного присвоения в процессе пользования вещами.              *

Изложенное подсказывает конкретный метод исторического и логического анализа перехода от господствующей формы биологического* присвоения индивидов к социально-экономическому присвоению. Этому анализу предпошлем в качестве методологических посылок суждения-гипотезы: а) собственность — образование социальное, и потому процесс ее становления должен быть неотъемлемым атрибутом социогенеза; б) если ТРУД в известном смысле создал человека, то в равной мере он и „отец” собственности как формы социального присвоения. Последняя по своей природе должна быть социально-экономическим образованием.

Конкретизируем высказанное анализом многогранного положения К, Маркса, непосредстг чШо соприкасающегося с поехав-

ленной проблемой, „Поскольку собственность является только сознательным отношением к условиям производства как к своим собственным (для отдельного человека это отношение создано, обшиной,., и гарантировано общиной),,, постольку она осуществляется только через само производство. Действительное присвоение совершается сперва не в мысленном, а в активном, реальном отношении к этим условиям; это есть действительное исполь- зовадае их человеком как условий своей субъективной деятельности” [15, ч, 1, с, 482-483], — писал К. Маркс, исследуя генезис первобытнообщинных форм собственности с первых ростков их становления. В этом положении содержится цедый ряд выводов: подчеркивается сознательный характер присвоения в сообществе людей; указываются первоначальные объекты (вещественные условия производства), по отношению к которым возникает собственность; называется сфера деятельности людей (материальное производство), в которой исторически вырастает собственность; определяется способ реального присвоения предметов в процессе юс действительного использования, Названные моменты неразрывно взаимосвязаны и взаимообусловлены.

Зафиксированные в теории узловые пункты диалектики формирования собственности вообще согласуются с анализом исторического эмпирического материала, Проследим, почему, например, (собственность возникает лишь вместе с ростками общественного производства?

Зачатки трудовой деятельности, по данным антропологических й археологических исследований, обнаруживаются еще в стаде высших человекообразных обезьян — австралопитеков. Им, в частности, были присущи (телесная организация позволяла это) частое использование естественных орудий охоты и добычи пищи, собирание, хранение, а иногда и доработка их [см.: 78, с. 120]. Тем не менее деятельность австралопитеков оставалась еще животной, поскольку была полностью подчинена удовлетворению индивидуальных и стадных биологических потребностей [см,: 80, с. 131]. Значит, присвоение могло носить только субъективный характер, выражаясь в прямом отношении к вещи в процессе ее использования, и не имело какой-либо иной значимости, кроме сугубо индивидуальной или стадно-биологической. Никаких устойчивых объективирующихся взаимоотношешй индивидов между собой, опосредствующих содержание присвоения, при таком пользовании предметами природы возникнуть еще не могло.

Дальнейшие рассуждения упираются в вопрос о сознательном характере производственного присвоения (собственности). В от- иичиё от биологического способа присвоения (как историчес-

кой формы) собственность может выражать только общественно осознандое присвоение (вычленение предметов субъектом как своих). Само утверждение факта „вещь принадлежит субъекту” требует и волевого, и фактического признания его, обязательного опосредствования соответствующими данному факту устойчивыми общественно-производственными отношениями людей, отдельных их групп друг к другу. При отсутствии осознания индивидами происходящего присвоения объекта специфические общественные отношения, как отражающие данный факт, сложиться не могут и, следовательно, фактическое использование веши субъектом не возымеет монопольного значения, останется содержательно субъективным биологическим актом.

Сказанное о роли сознания в становлении собственности гиперболизировать нельзя. Феномен сознания в данном процессе выступает лишь необходимым социальным средством (условием) формирования и осуществления производственного способа присвоения, но не его причиной и содержанием. Только благодаря ему человек вступает в систему объективных экономических отношений к другим индивидам, внутри которых и протекает действительное присвоение, отражается его положение как соучастника исключительно общественного по характеру процесса присвоения материальных благ. Сознание людей только отражает и фиксирует присвоение, поначалу в морально-волевых нормах, обычаях, позже и в юридических актах. Но реализуется производственное присвоение отнюдь не по велению сознания, а в системе объективных материальных отношений общественного производства. .На поверхности же явлений все представляется в извращенном виде. К, Маркс, например, подчеркивал, что в обмене эквивалентами действительный экономический процесс присвоения посредством труда отождествляется с правом собственности, „то, что прежде являлось реальным процессом, эдесъ высхупает как юридическое отношение.., как изъявление всеобщей воли...” [15,ч.1, с. 506—507].

В общественном производстве присвоение как процесс субъективного пользования вещью индивидом исчезает и заменяется сложным процессом общественно-производственной деятельности людей, не зависящей от воли и желаний каждого отдельного члена коллектива (общества), Следующий поэтому логический шаг конкретизации интерпретируемого положения К. Паркса состоит не в констатации содержания, а в объяснении становления* с одной стороны, осознанного, а с другой — объективированного социального присвоения.

Процесс антропо- и социогенеза, формирование человека как социального существа со специфическими общественными (в отличие от индивидуальных и стадных биологических) потребностями, переход от господства биологического присвоения к примату внутриобщест^енного осознанного присвоения есть неотъемлемое составляющее звено генезиса общественного производства. Существеннейшим его выражением являлось, говоря словами Д. В. Гурьева, „продвижение от мира биологических к миру общественных потребностей и превращение животной психики австралопитеков в человеческую, социальную” [80, с. 172].

Чем же детерминировалось последнее? Основываясь на выводах различных наук о человеке, вряд ли можно сомневаться в том, что движущим механизмом антропо- и социогенеза послужило все более частое использование биологически нейтральных предметов природы предками человека, постепенно ослаблявшее связь их деятельности с непосредственным удовлетворением индивидуальных потребностей. Оно становилось процессом, опосредованным цепочкой предварительных собственных и чужих действий [см.: 80, с. 134]. Переход же к систематическому изготовлению и использованию орудий (биологически ненужных для индивидов) неизбежно предполагал осознание их общественной значимости, а вместе с этим и происходящего присвоения. К. Маркс в „Капитале” подчеркивал, что дикарь, изготовляющий лук, стрелы, каменные топоры, совершенно отчетливо сознает, что израсходованное на это время он употребил не на производство предметов потребления, т. е. что он удовлетворил свою потребность в средствах производства и ничего более [см.: 10, с. 497]. Созидание орудий труда не могло быть основой биологического приспособления [см.: 78, с. 130]. Единственным стимулом деятельности по созданию орудий производства была их общественная полезность: необходимость и возможность использования производимых орудий членами первобытного коллектива в интересах всех индивидов. Вследствие этого биологически бесполезная деятельность по изготовлению орудий производства через включение ее в систему общественных работ в Процессе обмена деятельностью превращается в итоге для каждого индивида в объективный способ.его собственного существования. Вполне понятно поэтому, что индивид не мог бы регулярно производить орудия труда^ не осознав их общественной значимости, не поняв, что созидание для других есть неизбежный способ воспроизводства его собственной жизни.

С другой стороны, в общественном производстве орудия труда противостоят человеку как объективный фактор его трудовой деятельности, предопределяющий способ их употребления, а потому и присвоения. „Не трудно заметить, - пишет Д. В. Гурьев, — что новые (социальные) свойства орудий существовали по

отношению к использовавшим их людям объективно... способы применения и назначение искусственных орудий определялись уже не физическими и психологическими свойствами отдельных особей, а природой орудий и потребностями коллектива” [80, с. 163]. Так формирование сознания человека в процессе труда позволяло воссоздавать орудия труда, осуществлять процесс производства, а вместе с этим и объективированное производственное присвоение. И если производство начинается с осознанного систематического изготовления и использования искусственных (а также доработки естественных) средств производства, то и собственность возникает первоначально как собственность на материальные условия производства, что и подчеркнуто в положении К. Маркса. Это же, по существу, зафиксировано и Ф, Энгельсом. Констатируя наличие естественного разделения труда в родовом обществе между мужчиной и женщиной, он заметил: „Каждый из них — хозяин в своей области: мужчина — в лесу, женщина — в доме. Каждый является собственником изготовленных и употребляемых им орудий: мужчина — оружия, охотничьих и рыболовных принадлежностей, женщина — домашней утвари... То, что изготовляется и используется сообща, составляет общую собственность: дом, огород, лодка” {24, с. 159],

Изложенное позволяет заключить: если человек является в известной мере продуктом труда и производства, то таким же продуктом оказывается и собственность, поскольку только в общественном производстве присвоение приобретает объективный и социально-монопольный характер. Только в производстве индивид впервые начинает не инстинктивно, а сознательно вычленять вещи как исключительно ему или другому лицу принадлежащие, соразмеряя соответственно с этим и свою хозяйственную деятельность. На основе собственности на средства производства возникает собственность на продукты Производства и даже на гlt; говые продукты природы. Это и понятно, ведь многие материальные условия труда сами составляют часть продуктов природы. С зарождением собственности уже в первобытном сообществе людей появляются фиксирующие ее морально-волевые обычаи, нормы поведения индивидов.

Наконец, мы подошли к последнему, логически завершающему пункту рассматриваемого положения К. Маркса. Подчеркнув , сФеРУgt; социальные и материальные условия генезиса собственности, К. Маркс заканчивает мысль вычленением объективного содержания, действительного присвоения (собственности) как процесса пользования средствами производства. Без этого присвоение, очевидно, осталось бы не в полной мере определенным. Хотя К, Маркс говорит зде^а просто о действительном пользовании

условиями производства, но из контекста нетрудно видеть, что речь идет о монопольном пользовании, характеризующем субъекта именно как собственника средств производства. Это важно учесть, поскольку не всякое пользование дает собственность. Теперь вопрос формулируется конкретнее: как и почему возникает монопольное пользование объектами?

Если логически соединить все сказанное о сфере, условиях, объектах образования собственности и «пособе производственного присвоения воедино, то окажется возможным непосредственно указать на причину происхождения и вместе с тем его производственную функцию, С целью упрощения сформулированной задачи выделим абстрактно те условия, при которых вообще возможно появление монопольного пользования, составляющего сущностное содержание собственности. Они сводятся к следующим основным пунктам:

  1. Ограниченность необходимых человеку материальных благ. „Если бы земля... была бы „в наличности в неограниченном количестве”, го тогда присвоение земли одним лицом не могло бы на деле нисколько исключать присвоения земли другим лицом. Тогда не могло бы существовать никакой... собственности на землю”, - писал К. Маркс [12, ч. 2, с. 337; см.: 18, с. 555].
  2. Использование объекта осуществляется обязательно посредством взаимодействия людей друг с другом, имеет социальный характер. Человек-одиночка может пользоваться вещью, но* не монополизировать ее. Изолированный индивид ,*не мог бы иметь собственность на землю, как он не мог бы и говорить” [15, чг1, с. 473].
  3. Пользование предметом не кратковременно и может обнаружить, утвердить себя в материальных общественных взаимосвязях людей,

В комплексе все эти предпосылки, как видно из предложенного анализа, сложились только в пределах общественного производства под определяющим воздейстием процессов пользования и противоположного ему - накопления орудий производственной деятельности людей. Выясним место и значение в зарождении собственности последнего из них,

Особенности функционирования вещественных элементов производства включают одно очень важное свойство — продолжительный период их использования людьми (противостояния людям) с последующим к тому же возмещением изношенного и новым продлением срока употребления. Кратковременное пользование, например, готовыми продуктами природы даже При стадном контактировании индивидов хотя и означало их присвоение (биологическое)* но не приводило к монополизации,

так как не имело каких-либо однозначных последствий для других, не опосредовалось особыми устойчивыми формами их взаимоотношений, Присвоение оставалось, образно говоря, „в самом себе”. В условиях же длительного использования веши индивидом посредством прямого или косвенного взаимодействия с другими субъектами проявление фактической (не только волевой) монополизации объекта в конкретных социально-экономических формах (собственности на нею) становится неизбежным. Причем монополия не иссякает в производстве, поскольку оно содержит в себе механизм» воссоздающий все предпосылки существования собственности. Отношение к средствам производства как к своим (фактическое монопольное пользование ими) поддерживается не только волевыми или правовыми актами, а необходимым производственным процессом постоянного их накопления. Последнее понимается здесь в широком смысле как превращение известной части продуктов производства в его материальные элементы, Именно непрерывное накопление средств производства субъектом постоянно продлевает его фактическую монополию пользования, конституирует в обществе собственником.

Нет никаких оснований усматривать в монополизации объектов только юридический смысл. Она объективна по своему происхождению и содержанию осуществления. Классики марксизма-ленинизма употребляла понятия „собственность” и „монополия” на средства производства в качестве идентичных. В „Капитале” К, Маркс пишет о части общества, которая „обладает монополией на средства производства” [9, с, 246; см.: II, ч. 2, с. 165, 381; 14, с. 83-84]. Ф. Энгельс говорил о присвоении, то есть монополизации земли (см,; 18, с, 555], В. И. Ленин замечал, что занятие даже свободных земель частными хозяевами создает монополию владения землей [см.: 32, с. 218]. Монополизация не означает чисто волевое провозглашение людьми той или иной веши их собственностью. Напротив, она выражает реальный факт объективированного производством использования средств производства конкретным субъектом исключительно в ею интересах посредством обязательного экономического взаимодействия с другими субъектами, признающими тем самым монополию де-факто.

Произрастание монополии из производственного процесса накопления само по себе подтверждает экономическую природу собственности. Причем конкретная общественная форма накопления (стало быть, форма собственности) обусловливается опятъ- таки самим производством, прежде всего характером средств производства, диктующим возможность использования их в той

или иной общественной форме. Отсюда накопление орудий производства осуществляет объективно только такой субъект об-, щества, который вообще способен при данных отношениях (условиях) производства использовать их в своих интересах. В ином случае оно теряет всякий смысл. Здесь, кстати, и просматривается роль сознания как фактора в становлении собственности, Форма накопления, будучи относительно самостоятельным явлением, может и не соответствовать трудовой форме пользования (результат воздействия других факторов помимо характера средств производства), как, например, при капитализме. Но пока она сохраняется, до тех пор всегда существует и идентичная форма собственности.

Подытожим изложенное. Пользование — материальное выражение присвоения — есть природное свойство человека и в этом смысле предшествует производству и собственности. Однако в общественном производстве независимо от воли людей оно приобретает длительный (воспроизводимый) и социальный характер, приводящий к фактической монополизации объектов посредством втягивания всех индивидов в иерархическую систему экономических отношений. Непосредственной же причиной, рождающей и поддерживающей монопольную форму общественного Пользования (присвоения), является внутренне необходимый производственный процесс накопления вещественных элементов производства. И если необходимость накопления прямо вызывает к жизни конкретную форму собственности, то это означает: собственность не есть нечто внешнее (условие или продукт) для производства, она — его атрибутивный элемент, несущий такую функциональную нагрузку, независимо от которой общественный механизм производства сработать не может. Ведь говоря, что собственность вырастает из производственной необходимости накопления, мы тем самым в обратной связи утверждаем: монопольное пользование (собственность на средства производства) выступает детерминированной самим производством социально-экономической формой, внутри иlt; посредством которой только и может Протекать обязательный процесс накопления его вещественных элементов. Именно поэтому процесс накопления персонифицирован всегда- в субъекте монопольного пользования средствами производства, то есть в собственнике.

В Волевом аспекте присвоения это означает: собственник Накапливает биологически бесполезные для него объекты только lt;с той целью, чтобы использовать их в производстве исключительно в своих интересах (монопольно). Действует простой принцип: накопление ради монопольного пользования. К. Маркс, показывая в „Капитале”, как накопление утверждает капитал, устанав-

ливает и обратную зависимость: „Но тем самым специфической функцией капиталиста и становится накопление.,” [12, ч. 3, с. 281]. Накопление реализуется как бы через свою противоположность — монопольное пользование. Последнее оказывается единственно возможным социальным способом осуществления функции накопления в обществе. Субъект, не выполняющий эту производственную функцию, попадает в разряд не собственников. Сознательный (волевой) фактор играет здСсь вспомогательную роль. Не было бы производственной потребности накопления средств производства, в бессмыслицу превратилось бы их присвоение, то есть монопольное пользование. Итак, по своей функциональной роли в общественном производстве собственность на средства производства выступает социально-экономической формой их воспроизводства и накопления как важнейшей предпосылки процесса производства. Функция же собственности на предметы потребления — воспроизводство индивидов в объективных условиях их существования, то есть в условиях общественного производства.

Отстаиваемый взгляд на причины происхождения собственности и ее функциональную роль в производстве, по мнению автора, отражает методологию анализа собственности основоположниками марксизма. Примечательно, что в „Капитале” буржуазная собственность (капитал) показывается не сама по себе, а в диалектической свцзи с тем процессом, из которого и для которого она вырастает.

Происхождение, развитие и разложение капитала неразрывно связываются К. Марксом с производственным процессом накопления условий производства (отдел седьмой первого тома). Например, зарождается капитал как форма бытия, воспроиэведещш тех социально-экономических элементов производства, которые были даны распадением феодальной структуры общества и выражены автором „Капитала” в понятии „первоначальное накопление”. Последнее, представляя собой процесс отделения непосредственных производителей от условий производства, послужило „первой исторической предпосылкой” [12, ч. 3, с. 281], „фактически данной основой, исходным пунктом капиталистического процесса производства” [9, с, 583J. Бояее того, К. Маркс обращает внимание и на количественную сторону: только „известное накопление капитала в руках индивидуальных товаропроизводителей служит предпосылкой специфически капиталистического способа производства” [9, с. 638]. В капиталистическом производстве данная предпосылка постоянно воспроизводится как отношение „капи і ал”.

Развитие капитала К. Маркс показывает опять-так и как процесс накопления, осуществляемый в ходе воспроизводства (см.: „Капитал”, главы 21—22), ибо из этого накопления вновь и вновь утверждается капиталистическое отношение: капиталист на одной стороне, наемігьш рабочий - на другой. Наконец, о самоотрицании капитала говорится в подразделе „Историческая тенденция капиталистического накопления” (см.; „Капитал”, гл. 24), Особый способ накопления порождает исторически форму капитала, но он же приводит к такому пункту, когда капитал оказывается не нужным и сбрасывается. Одновременно К. Маркс подверг глубокому исследованию особенности процесса накопления в специфической форме капитала (обратная зависимость), обосновав отсюда всеобщий закон капиталистического накопления, капиталистический закон народонаселения, историческую тенденцию капиталистического накопления и др,

Отметим еще одно обстоятельство: К, Маркс, стремясь подчеркнуть соответствие капиталистического способа присвоения первоначальным законам товарного производства, призывает читателя бросить „ретроспективный взгляд на последовательные фазы движения, заключительным пунктом которых является капиталистическое накопление” [9, с, 597], Последнему явно отводится решающее значение в показе генезиса капиталистического присвоения. Об этом же свидетельствует и ленинская теория империализма» согласно которой монополия прямо вырастает из факта концентрации производства и капитала [см.: 33, с. 311].

Методология раскрытия природы капитала была воплощением взглядов К, Маркса на происхождение собственности,сложившихся задолго до написания „Капитала”, Так, в „Немецкой идеологии” понятия „накопленный труд” и „частная собственность” употребляются как идентичные. Более того, в работе содержится четкое указание на причину возникновения собственности: „Частная собственность, поскольку она в рамках труда противостоит труду, развивается из необходимости накопления” [26, с. 66]. В этом кратком, но емком по смыслу положении очевидно, во-первых, что собственность, существуя в рамках труда, является экономическим феноменом, во-вторых, как нечто противостоящее труду, относительно самостоятельное, она представляет собой накопленный овеществленный труд; в-третьих, самое главное, собственность развивается из необходимости накопления, По существу, это же имел в виду К. Маркс, когда писал во „Введении” (Из „Экономических рукописей 1857-1858 годов”), что распределение средств производства выступает внутренней необходимой предпосылкой производства и рассматривать производство без этого распределения — пустая абстракция [см.: 4, с. 722-723]. Нетрудно понять: такое распределение есть не что иное, как социально определенное накопление, т. е. накопление средств производства определенными субъектами.

Приведенные положения позволяют считать: у К. Маркса основание всякой формы собственности выводится из общественной формы накопления вещественных условий производства. Он вовсе не рассматривает в „Капитале” собственность в качестве фактй принадлежности вешей субъекту и даже в значении общественного отношения, взятого отдельно. В этом смысле в „Капитале” действительно нет специального раздела о собственности. Однако системный анализ способа производства немыслим без определения места в нем господствующей формы собственности. В упомянутом седьмом отделе первого тома „Капитала” капиталистическая собственность показана не абстрактно, а конкретно в диалектической связи с тем процессом производства, из которого она вырастает как необходимый для его осуществления результат (форма бытия), т. е. собственность в ее функциональной производственной роли внутри данного способа производства. Пытаться же описывать ее самую по себе в чистом виде было бы методологически несостоятельным и противоречило бы системному изложению материала в „Капитале”. Вне процесса накопления капитал просто мертв и нереален.

В отделах со второго по шестой включительно первого тома „Капитала” капитал фигурирует везде как данное и рассматривается механизм его реализации в производстве. Но этого соврем недостаточно, когда встает вопрос о генезисе капитала. Здесь-то и понадобилось привлечение процесса накопления. Причем последний изучается К. Марксом в двояком разрезе: как процесс, порождающий форму капитала, ибо „форма первоначального накопления” в самом производстве „замешается” формой капитала (см.: „Капитал”, гл. 24), и как процесс, реализующийся в 'юрме капитала (см.: „Капитал”, гл. 21—23). Так показывается и генетическая основа капитала, и его функциональная роль в производстве. То и другое совершенно ясно констатируется К. Марксом в подготовительных рукописях „Капитала”: „Накоплению посредством капитала предшествует накопление, конституирующее капитал” [ 15, ч, 2, с. 86].

Накопление вещественных условий труда — общеэкономическое явление, существующее во всех способах производства. Однако в каждом из них оно реализуется в специфически определенной, им же обусловленной социально-экономической форме. Поэтому следует видеть в понятии накопления как общеэкономические элементы содержания, так и специфические.              '

Остановимся вкратце на данном вопросе, поскольку он дале- ко не решен. В научной и учебной литературе накопление обычно сводится к превышению производства над потреблением, к количественному росту производственных фондов, констатации зависимости I(K + m)gt; НС, Социально-экономическая сторона его часто остается в тени, хотя в ряде работ пробивается соответствующее методологии „Капитала” утверждение, согласно которому накопление определяется как „количественное и качественное развитие основного производственного отношения” [см,: 136, с. 3]. Его нельзя не одобрить, ибо такой подход расширяет методологические возможности оперирования данной категорией.

В „Капитале” содержится много положений о сущности накопления, часть из которых выпала из поля зрения исследователей. Верно замечают суждение К. Маркса о накоплении как расширенном воспроизводстве: „Дело ничуть не изменится, если простое воспроизводство будет заменено воспроизводством в э расширенном масштабе, или накоплением” [9, с. 599]. Однако в такой трактовке накопление фигурирует в узком смысле и преимущественно в количественном аспекте. К. Маркс часто употреблял данное понятие и в ином (широком) смысле, когда на первое место выдвигаются социально-экономические характеристики, заложенные в форме его осуществления: „Ии одно общество не может непрерывно производить, т. е. воспроизводить, не превращая непрерывно известной части своего продукта снова в средства производства, или элементы нового производства” [9, с, 578, см.: с. 88]. В широком смысле накопление - это и есть превращение известной части продуктов в элементы самого производства (безотносительно к количественной определенности). Каждый акт такого накопления несет в себе социально-экономическое качество формы собственности, Об этом К. Маркс говорит неоднократно. Анализируя простое капиталистическое воспроизводство, он заключает: „Итак, совершенно независимо от всякого накопления, уже простое повторение производственного процесса, или простое воспроизводство, неизбежно превращает по истечении более или менее продолжительного периода всякий капитал в накопленный капитал, или капитализированную прибавочную стоимость” [9, с. 582]. Употребление выражения „всякое накопление” свидетельствует, что К. Маркс понимает здесь накопление именно в широком смысле. При этом, как не трудно видеть, вполне достаточно анализа накопления даже в повторяющихся масштабах, чтобы показать процесс самодвижения и развития основного производственного отношения. Кстати, приведенное положение совсем не случайно

поясняется К. Марксом в таком духе,.что первоначально примененный капитал, если он был даже лично заработанной собственностью, рано или поздно становится стоимостью, присвоенной без всякого эквивалента, материализацией чужого неоплаченного труда [см.: 9, с. 582]. Суть накопления капитала уточняется указанием на определенный способ присвоения чужого труда, і Обнаруживается, таким образом, проведенная ранее ^дея о при» чинно-следственной связи накопления с формой собственности "(присвоения). Далее К. Маркс, подчеркнув исторический процесс перехода законов собственности, свойственных'товарному производству, в законы капиталистического присвоения, опять- таки напоминает: „Мы видели, что даже при простом воспроизводстве весь авансированный капитал, каково бы ни было его первоначальное происхождение, превращается в накопленный капитал, или капитализированную прибавочную стоимость” [9, с. 601], Кроме того, в привычное для нашей литературы понимание накопления явно не вписывается категория первоначального накопления, широко используемая К. Марксом при обосновании становления капитализма. К* Маркс трактовал первоначальное накопление прежде всего как социально-экономическое явление, социально определенный способ накопления вещественных условий производства. Наконец, В. И. Ленин считал нужным вычленять накопление в „категорическом значении термина”, [см.: 29, с. 146], допуская тем самым и иное (широкое) значение.

Итак, уже простое воспроизводство означает перенакопление материальных элементов производства и, стало быть, воспроизведение отношений собственности. Собственность на средства производства постоянно „питается” и укрепляется процессом накопления в широком смысле. Накопление же в узком смысле, тождественное расширенному воспроизводству, есть основа и количеств энного, и качественного развития основного производственного отношения (формы собственности).

Предлагаемый нами вывод о производственной детерминации собственности может вызвать нёкоторые сомнения в связи с утверждением, что последняя реализуется в процессе фактического пользования объектами. Поэтому необходимо коснуться вопроса о диалектике взамодействия пользования и накопления в материальном производстве. В обшем виде их связь можно выразить, проведя аналогию с положением К. Маркса, где распределение средств производства трактуется как условие производства, представляющее, однако, его же внутренний момент. Точно так же накопление выступает внутренним предпосланным актом использования средств производства. Напомним: собствен- 36

ность в рамках труда (следовательно, и пользования) противостоит живому труду в форме овеществленного накопленного труда.

Производственное накопление вещественных условий производства протекает уже в самом процессе их использования. Совершенно понятно, что все первое подразделение общественного производства, используя наличные средства производства, питает одновременно начальную фазу реального накопления новых вещественных элементов производства б масштабах общества. Отсюда же ясно: накопление нё сводится к „собиранию сокровищ”, а означает, объективный производственный процесс в возрастающих размерах.

Далее. Беспрерывный процесс накопления, внутренне предпосланный пользованию, изначально индуцирует в последнем су- бъектно определенное качество монопольного процесса. В пользовании собственность, как и всякое присвоение, реализуется и зримо наблюдается, но порождается она непосредственно накоплением. Этот вывод подтверждается следующими фактами: не всякое пользование (к примеру, наемного рабочего) дает собственность; если за накоплением средств производства не последует их реальное использование, то воля и право все равно фиксируют накопленное как юридическую собственность (потенциально — экономическую); наоборот, кто пользуется объектом, не осуществляя функцию накопления, тот вскоре утрачивает собственность вообще. Следовательно і обнаруживаясь непосредственно в монопольном пользовании, собственность реализуется фактически в накоплении и пользовании как двуедином процессе.

Итак, собственность есть исторически возникшая форма производственно-монопольного пользования (присвоения) средствами производства. В действительности последнее существует всегда в социально-конкретном виде, что наполняет его сугубо специфическим содержанием, синтезирующем в себе, однако, и всеобщность абстрактного определения. Наличие специфического содержания позволяет воспринимать форму собственности и как отдельное производственное отношение. Известно, что К. Маркс считал капитал господствующим отношением капиталистического производства, несмотря на его процессуальный характер существования. „Капитал, — писал он, — это вовсе не простое отношение, а процесс, в различных моментах которого он всегда остается капиталом. Этот процесс поэтому и подлежит анализу” f 15, ч. 1, с. 207]. Динамичная природа капитала не помешала выделению его в роли особой устойчивой формы исторически определенного монопольного процесса присвоения.

Специфический способ монопольной организации соединения вещественного и личного факторов производства, т, е. отношение собственника средств производства к работникам, непосредственно представляет строение всякой данной формы собственности. Это и есть настоящая анатомия формы собственности. Переход же к физиологии ее существования требует рассмотрения всей совокупности экономических форм производства, внутри и посредством которых монопольный процесс пользования (присвоения) протекает. Следовательно, нужно различать форму собственности как таковую, ее элементарный состав, структуру и действительный процесс присвоения — содержание способа ее экономического движения. Расчленение их возможно лищь в абстракции, в реальности же они нерасторжимы.

Дальнейшее проникновение в сущность собственности требует объяснения содержания и внутренней структуры монопольного процесса пользования, вычленения особенных его форм и олицетворяющих их субъектов присвоения. Совершенно прав В. Ф. Семенов, когда утверждает, что субстанция собственности не может быть полностью раскрыта без познания ее структуры [см.: 85, с. 10—11].

<< | >>
Источник: А. Н. БОЙКО. СОБСТВЕННОСТЬ НА СРЕДСТВА производства: ГЕНЕЗИС, СТРУКТУРА, РАЗВИТИЕ. Киев -Донецк Головное издательство издательского объединения „Вища школа", 1985. 1985

Еще по теме ГЕНЕЗИС СОБСТВЕННОСТИ И ЕЕ ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ РОЛЬ В ПРОЦЕССЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА:

  1. 1.2. Природа специфичности основного капитала и проблемы его возобновления в сельском хозяйстве
  2. 2. ФОРМЫ И МОДЕЛИ ОБЩЕСТВЕННОГО ХОЗЯЙСТВА
  3. Введение
  4. ОТ ПРАВОВОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ к экономическому ОБОСНОВАНИЮ КАТЕГОРИИ СОБСТВЕННОСТИ
  5. ГЕНЕЗИС СОБСТВЕННОСТИ И ЕЕ ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ РОЛЬ В ПРОЦЕССЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА
  6. Генетическая предпосылка и функциональная форма основного отношения экономической системы
  7. КАК ВЫРАЖЕНИЕ СТРУКТУРНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ФОРМЫ СОБСТВЕННОСТИ
  8. ПРОЦЕСС РАЗВИТИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ОБЩЕНАРОДНОЙ СОБСТВЕННОСТИ НА СРЕДСТВА Й ПРОДУКТЫ ПРОИЗВОДСТВА
  9. 1. Финансовый менеджмент в контексте генезиса финансовой науки 1.1. Эволюция децентрализованных финансов и формирование базовых концепций финансового менеджмента
  10. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ АНАЛИЗА КРЕДИТНОГО ДЕЛА СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
  11. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ КАК НАУКА
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -