<<
>>

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕГВАЯ. Поворот торговой политики.

Финансовый капитал знаменует унификацию капитала Ранее раздельные сферы промышленного, торгового и банкового капитала поставлены теперь под руководство финансовой аристократии, которая об'единяет в тесной персональной унии господ промышленности и банков.

Основой самого этого об'единения является уничтожение свободной конкуренции для отдельного капиталиста крупными монополистическими обвинениями. Естественно вместе с тем изменяется и отношение класса капиталистов к государственной власти.

Буржуазная концепция государства возникает в борьбе против меркантилистской политики, в борьбе против централизованной и превилегированной государственной власти. Она является выразительницей интересов зарождающейся мануфактуры и фабрики, которые она противопоставляет привилегиям и монополиям, с одной стороны, крупных торговых и колониальных компаний, а с другой — по цеховому замкнутой ремесленной промышленности. Но борьбу против государственного вмешательства можно было вести лишь при том условии, если бы удалось показать, что такое государственное законодательство излишне и вредно для хозяйственной жизни. В противоположность законам государства, необходимо было раскрыть собственные законы хозяйства и их превосходство над государственным законодательством Ц.

  1. Так как открытие экономических законов составляет содержание политической экономии, то борьба против меркантилистской экономи

Таким образом политика оуржуазии базируется на политической экономии, и борьба против меркантилизма превращается в борьбу за экономическую свободу, а она расширяется в борьбу за свободу личности против государственной опеки. Здесь не место исследовать, каким образом эти воззрения развиваются в миросозерцание либерализма. Можно, пожалуй, отметить лишь одно обстоятельство; там, где, как в Англии, борьба за хозяйственную свободу увенчивается победой в эпоху, которая еще не знает современных научных воззрений, либерализм не вносит их в свою картину мира.

Такой революционный переворот всех моральных и религиозных воззрений, как совершенный французским либерализмом, в Англии никогда не превращался в общее сознание народа; но зато, наЮборот, экономический либерализм в Англии проложил себе дорогу с большею силою, чем где-либо на континенте.

Однако, и в Англии победа laisser faire не полная: она не распространяется на область банкового дела, и теория банковой свободы побеждается практическими потребностями господ Ванс’а of England. Еще меньше влияние теории манчестерцев на фактический ход иностранной политики: в XIX веке она столь же беспрекословно подчиняется директивам английской мировой торговли, как подчинялась им в XVII и XVTII веках. На континенте практика целиком исчерпывается проведеннеы свободы промышленности и остается максимой внутренней политики, между тем как торговая политика совершенно естественно остается протекционистской. Ведь английская фритрэдерская политика основывалась на первенстве капиталистического развития и на вытекавшем из этого техническом и экономическом превосходстве английской промышленности. Этим первенством Англия была обязана не только естественным причинам, хотя и они сыграли важную роль. Именно, пока современная система транспорта оставалась неразвитой, решающее значение приобретали водный транспорт и экономия расходов транспорта, вытекавшая из того обстоятельства, что руда и уголь встречались в одних и тех же местах. Но при всем том не следует забывать, что капиталистическое развитие есть накопление капитала, и что Англия более быстрым темпом накопления обязана в значительной степени, с одной стороны, исходу столкновений с Испанией,

ческой политики становится одной из мощных движущих пружин в развитии теоретической экоеомии. Другим побуждением, возникшим раньше и с еще большею непосредственностью идущим до самого корня, были усилия решить кардинальную проблему экономического законодательства в начале современного капитализма: именно, вопрос о правильной денежной системе. Петти, поставив проблему денег, сделался основателем классической экономии, потому что она ееписредствеено приводит к проблеме стоимости, т-е.

к основному закону политической экономии.

Голландией и Францией из-за господства на море и вместе с тем из-за господства над колониями, с другой стороны — быстрой пролетаризации вследствие победы крупного землевладения над крестьянами.

Промышленное первенство Англии повышало заинтересованность Англии в свободной торговле, как раньше первенство капиталистического развития Голландии заставило ее усвоить фритрэдерскую политику х). Во внутренних отношениях развитие промышленности, рост населения и его концентрация в городах очень скоро привели к тому, что общественное сельско-хозяй- ствеяное производство оказалось недостаточным Вследствие этого цена хлеба определялась издержками транспорта, очень высокими в то время, до переворота в транспортном деле, и таможенными пошлинами, оказавшими свое действие потом, после этого переворота. Впрочем, уже в переходное время, когда случалось, что хорошие урожаи делали ввоз излишним, а плохие — до чрезвычайности повышали его, землевладельцы, пользуясь системой вывозных премий, умели создавать время от времени голодные цены, а узкий базис английской денежной системы приводил к тому, что за вздорожанием средств существования каждый раз следовал денежный кризис. Вся эта система находилась в вопиющем противоречии с промышленными интересами; фабриканты могли не опасаться ввоза иностранных промышленных продуктов, потому что их предприятиям принадлежали решительное техническое и экономическое превосходство. Но хлебные цены были важнейшим элементом „цены труда". Последняя же играла в издержках производства для промышленников тем более видную роль, что органический состав капитала был еще низок, а потому доля живого труда в общей стоимости продукта была относительно велика. И вот открыто высказываемым мотивом английской кампании против таможенных пошлин сделалось уменьшение издержек производства удешевлением сырого материала, с одной стороны, цены рабочей силы—с другой.

Точно так же английский промышленный и торговый капитал был заинтересован в том, чтобы и в других странах была свободная торговля, но он мало был заинтересован в обладании колониями.

Поскольку они представляли рынки сбыта для промышленных продуктов и рынки дія приобретения сырого материала, Англии не приходилось считаться с какой-либо заслуживающей внимания конкуренцией, раз только эти области стояли под режимом свободной торговли. Перед пропагандой свободной торговли отступало на задний план требование активной колониальной политики, которая стоила очень дорого, повышала налоги и ослабляла парламентский режим в метрополии. Как бы то ни было, отказ от колоний остался платоническим требованием радикальных фритрэдеров: важнейшая колония, Индия, имела значение не только как рынок. Господство над нею обеспечивало крупному и влиятельному классу богатые доходы в качестве „дани за хорошее управление" П. К тому же на этом важном рынке „безопасность" была условием сбыта, и казалось сомнительным, не поведет ли отказ Англии от господства к возрождению старых конфликтов, которые понизили бы возможность сбыта [66]).

Совершенно иначе складывались торгово-промышленные интересы на континенте. Здесь прежде всего земледельческие поставщики сырых материалов, экспортирующие землевладельцы были фритрэдерами, потому что свободная торговля увеличивала сбыт их собственных продуктов и удешевляла приобретение промышленных продуктов. Интересы промышленников были прямо противоположные. Об охранительных пошлинах на сельскохозяйственные продукты не было и речи. Но подавляющая английская конкуренция тормозила и замедляла собственное промышленное развитие. Все дело, казалось, в том, чтобы только нреодолеть первоначальные затруднения: справиться со всеми препятствиями, которые вытекали из отсутствия обученных рабочих, заведующих мастерскими и инженеров, устранить техническую отсталость, создать коммерческую организацию, оказать содействие развитию кредита, ускорить пролетаризацию посредством подавления ремесла конкуренцией и посредством разложения старого крестьянского хозяйства: коротко говоря, наверстать все, что служило основой для превосходства Англии. К этому присоединялись фискальные интересы в повышении таможенных доходов, имевшие еще большее значение, чем в настоящее время: в ту эпоху система косвенного обложения стояла лишь на первых ступенях своего развития, и ее выработке натурально-хозяйственный строй обширных стран ставил непреодолимые препятствия. Таможенные доходы континентальных государств, поскольку они получались от обложения промышленных продуктов, в тот период, невидимому, не были вредны в народно-хозяйственном отношении. Конечно, внутреннему потребителю за продукт, напр., английской промышленности приходилось платить дороже на всю сумму пошлины, но эта разница попадала в государственную кассу. Напротив, в настоящее время протекционизм приводит к тому, что кроме сумм, поступающих в государственную казну, внутренние потребители должны еще уплачивать огромные суммы промышленникам и землевладельцам. Наоборот, в современной Англии на первый план начинают выступать между прочим и фискальные интересы, потому что система налогов, достигшая к нашему времени выработан- ности, при данном отношении политической силы классов может быть усовершенствована лишь с большим трудом и должна преодолеть очень серьезное сопротивление.

Что касается колониальных владений, и здесь колониальным государствам приходилось опасаться подавляющей английской конкуренции, поскольку они уничтожили охранительные таможенные барьеры и привилегии.

Таким образом таможенная политика промышленных классов на континенте и в Англии усвоила различное направление, что об'ясняется промышленной гегемонией английского капитализма. Теоретическое оправдание континентальной я американской системы охранительных пошлин дали Кэри и Лист. Система Листа отнюдь не является опровержением фритрэдерской теории, как ее формулировал, напр., Рикардо. Система Листа, это — экономическая политика, которая только и сделает возможною систему свободной торговли, открыв возможность развития такой национальной промышленности, для которой наиболее соответствующей является система свободной торговли. Воспитательные пошлины Листа должны были служить исключительно этой цели; поэтому Лист требовал НИЗКИХ ІІОІІІЛПН, которые должны были просто выравнять разницу между первенством Англии и отстатостью Германии, и требовал пошлин только на время, так как его политика должна была привести к тому, чтобы пошлины сделались, наконец, излишними.

Эта таможенная подптика развивающегося капитализма превращена в свою волную противоположность таможенной политикой развитого капитализма.

Система Листа была осознанно системою капиталистически отсталых стран. Но закон гетерогенности целей и здесь еще раamp; проявил свое действие Не страна свободной торговли, не Англия, а Германия и Соединенные Штаты, страны охранительных таможенных пошлин, сделались образцовыми странами капиталистическою развития, если принять за его масштаб степень централизации и концентрации капитала, т. е. уровень развития картелей и трестов, господства банков над промышленностью,— коротко, ту ступень, которой достигло превращение всякого капитала в финансовый капитал. В Германии быстрый под'ем промышленности по уничтожении внутренних таможенных границ и в особенности по основании империи привел к полной передвижке торгово политических интересов. Прекращение вывоза сельскохозяйственных продуктов превратило землевладельцев в защитников протекционизма. С ними соединились промышленники, тоже зашпересованные в таможенных пошлинах; и как-раз представители тяжелой промышленности, особенно железной промышленности, потребовали охранительных пошлин против преобладающей английской конкуренции. Это была отрасль промышленности с высоким органическим составом капитала, ей легко было снести повышение цен на сродства существовании, которое к тому же оставалось еще умеренным и уничтожалось в своих действиях начинающейся американской аграрной конкуренции. С другой стороны, промышленность до чрезвычайности страдала от последствий кризиса. Английская конкуренция была том тягостное, что германская железная промышленность отставала от английской по причинам естественно-технического свойства, в особенности до изобретения способа удалять фосфор из чугуна. Сюда присоединилось и то обстоятельство, что преимущества раннего развития в особенности трудно наверстать как- раз в промышленных отраслях с очень высоким органическим составом и, в свящ с этим, с особенно крупными размерами основного капитала. За протекционизм же была известная часть и банкового капитала, который в Германии уже очень рано, с самого начала, был тесно связан с развитием тяжелой промышленности. Противниками протекционизма была та часть промышленного капитала, которая была вложена в экспортные отрасли промышленности, и торговый капитал. Победа охранительных пошлин в 1879 году знаменовала начало поворота в функциях протекционизма, кото-

рый из воспитательного протекционизма мало но малу превращается в карательный протекционизм

Не подлежит никакому сомнению, что устранение иностранной конкуренции до чрезвычайности благоприятствует образованию картелей. Прямо,—потому что уменьшение числа конкурентов облегчает их об'единение. Косвенно,—потому что в этой стадии охранительные пошлины выдвигались в Европе и в Соединенных Штатах мощными капиталистами из сферы производства сырых материалов й полуфабрикатов, и, следовательно, уже по своему источнику и конкретным формам обычно оказывались белее благоприятными для этих отраслей промышленности, чем для тех, которые производили готовые фабрикаты для экспорта и вынуждены были конкурировать ва мировом рынке с продуктами Англии, издержки производства которых не повышались охранительными пошлинами. Это обстоятельство благоприятствовало развитию именно тех промышленных отраслей, которые служат производству средств производства, и отдавало в их распоряжение весь капитал, какой только тр» бовался для их технического оборудования, ускоряло их движение к высокому органическому составу, а вместе с тем их концентрацию и централизацию, и таким образом создавало предварительные условия необходимые для их картелирования.

И. это же самое обстоятельство, коренившееся первоначально в отсталости капиталистического развития Германии, сделалось в конце концов причиною организационного превосходства гер' манской над английской промышленностью. Английская промышленность, так сказать, органически из мелких ростков мало-по малу развилась до своей позднейшей величины. Из сотрудничества и мануфактуры получалась фабрика, а последняя развилась прежде всего и главным образом в текстильной промышленности.| промышленности, которая требовала относительно не так уже крупного капитала. В организационном отношении дело остановилось в основных чертах на единоличном предприятии. Доминировало не акционерное общество, а индивидуальный капиталист, и капиталистическое богатство оставалось в руках индивидуальных промышленных капиталистов. Таким образом с ускорением темпа развития мало-по-малу складывался класс богатых обладающих крупными капиталами промышленных предпринима ¦гелей, собственностью которых были промышленные заведения. Позже, в особенности с развитием крупных транспортных пред-

х) См Rudolf Hilferding, „Der Funktionswandel des Sduitz/olles" „Neue Zeit“, XX, 2, и Robert L і e f m a n n, „Schutz/.oll und Kartelle". Jena І903. Многочисленные иллюстрации у Hermann Levy, „Einfluss der Zollpolitik auf die wirtschaftliche Entwicklung der Vereinigten Staaten* Conrads Jahrbiicher 1909, и „Entwicklungsgeschichte einer amcrikanischeu Industrie", Conrads Jahrbiicher 1905.              ,

приятий, когда большее значение приобрели акционерные общества, акционерами делались главным образом опять-таки эти крупные промышленники. В эти акционерные общества вкладывался, значит, опять-таки капитал, промышленный но способу своего возникновения и но личности своих собственников. Подобно промышленному и торговому капиталу, банковый капитал и тот капитал, который занимался эмиссионной деятельностью» тоже был исключительно в руках отдельных капиталистов; акционерные же банки обслуживали только оборотный кредит и» следовательно, не оказывали на промышленность сколько-нибудь серьезного влияния. То же надо сказать и о тех банкирах, которые занимались эмиссионной деятельностью, — и потому как бы переставали быть банкирами и превращались, хотя бы отчасти» в промышленников. Такого сосредоточения капитала в руках индивидуальных капиталистов,—следствие раннего и, так сказать, органического развития английского капитализма,—не наблюдалось на континенте, равно как и в Соединенных Штатах. Кроме того, крупные суммы, притекавшие из колоний и особенно иа Индии, а также являвшиеся в результате использования торговых монополий Англии, тоже накоплялись в руках отдельных капиталистов; этого совершенно не было в Германии и Америке.

Впоследствии, когда в Германии Таможенным Союзом, а потом основанием империи были, наконец, устранены политические помехи капиталистическому развитию, и когда для капитализма открылась свободная дорога, капиталистическому развитию Германии, разумеется, не было нужды поздним числом проходить ступени английского развития. Напротив, главное стремление сводилось к тому, чтобы сделать для своей страны исходным пунктом по возможности ту ступень, которая в техническом и экономическом отношениях уже была достигнута передовой страной. Однако, в Германии не было того накопления капитала в руках отдельных лиц, которое, если предприятие остается единоличным предприятием, необходимо для того, чтобы в высоко развитых отраслях промышленности вести производство в масштабе, достигнутом Англией. Таким образом акционерное общество, кроме тех функций, которые общи его как германской, так и английской форме, выполнило и еще одну функцию: оно послужило средством для того, чтобы доставить тот необходимый капитал, каким, вследствие недостаточного накопления, не располагал не только ни один отдельный промышленный капиталист, но и весь класс промышленных капиталистов, взятый как целое В Англии акционерное общество, особенно при своем зарождении, оо'единяло главным образом богатых капиталистов, напротив, акционерное общество в Германии должно было дать в распоряжение промышленников и необходимый капитал: доставить для их предприятий деньги других классов. Но это непосредственным выпуском акций осуществимо далеко не в таких размерах, как при посредстве банков, в которых конструируются и потом могут быть переданы в распоряжение промышленности не только все бездеятельно лежащие деньги самих капиталистов, но и деньги других классов. Та же причина, которая благоприятствовала акционерной форме в промышленности, обусловливала и возникновение банков в форме акционерных банков. Значит, перед германскими банками с самого начала была задача—доставить в распоряжение промышленных акционерных обществ Германии необходимый капитал, т.-е. озаботиться об организации не только оборотного, но и капитального кредита. Следовательно, в Германии и — отчасти в видоизмененных формах — в Соединенных Штатах отношение банкой к промышленности должно было оказаться с самого начала совершенно иным, чем в Англии. Если сначала это отличие вытекало из относительно отсталого, позже начавшегося капиталистического развития Германии, то, наоборот, такая тесная связь между промышленным и банковым капиталом сделалась потом для Германии и Америки важным моментом в развитии к высшим организационным формам капитализма х). Это совместное действие протекционистской политики и финансирования промышленности банками, при быстром темпе

!) Что во Франции развитие в аналогичном направлении прекратилось,—а начало ему положило учреждение Ciedit mobilier,—это явление об'ясняется теми же причинами, которые вообще воспрепятствовали промышленному развитию Фрапции Сюда относится неблагоприятное для капиталистического развития распределение земельной собственности с ее последствиями, системой пары детей (Zweikindersystem) и отсутствием достаточной промышленной запасной армии, чрезмерная протекционистская политика и чрезмерный вывоз капиіала; причинами же последнего является сильное развитие рантьерсгва, базисом которого служит мелкая буржуазия, мелкое крестьянство и промышленность, производящая предметы роскоши.

Показание Alexander’a в „Deutsche Borsenenqnete" (TheB I, стр. 449) освещает связь между национализацией капитала и между усилением влияния банков па промышленности вследствие недостаточности собственного капитала у германских промышленников. Согласно его данным, еще недавно (1892 г.) целый ряд угольных шахт, как, напр, Herne, Bochum и т. д., находился во владении французских и бельгийских акционеров. В то же время совершалась концентрация шахт. Посредничество в покупке акций взяли на себя банковые учреждения, так как у самих компаний не было для этого свободных средств. Банки могли пойти на это лишь потому, что, как они были уверены, при помощи сделок па срок удастся отделаться от этих бумаг, в которых они закрепили свои средства.

Вообще говоря, можно думать, что ослабление бирж законодательными ограничениями и особенно ограничение сделок на срок имеет тенденцию усиливать влияние банков на промышленность; последней тогда в большей степени приходится прибегать к содействию банков, чем это было бы при энергично функционирующей бирже В самом деле, влияние германскою биржевого законодательства оказалось очень кстати для крупных банков.

промышленного развития, скоро должно было создать те тенденции к картелированию, которые, в свою очередь, выдвинули новые протекционистские интересы: картелирование изменило самую функцию охранительных пошлин.

Задачею старых охранительных пошлин было, кроме компенсации за те или иные неблагоприятные естественные условия, ускорить возникновение промышленности в охраняемых границах. Развивающуюся туземную промышленность они должны были охранить от опасности оттеснения или уничтожения непосильной конкуренцией уже развитой иностранной промышленности. Поэтому требовался лишь умеренный уровень таможенных пошлин, как- раз достаточный для того, чтобы компенсировать превосходство заграничной промышленности. Для этого им незачем было быть запретительными, так как туземная промышленность еще не могла удовлетворить всего спроса. И прежде всего протекционизм мыслился как временный. Едва лишь он исполнит свою функцию „воспитательного протекционизма", едва лишь туземная промышленность разовьется настолько, что она может удовлетворить туземные потребности и будет способна работать для вывоза, как охранительные пошлины утратят свой смысл. Тогда они лишь тормозят развитие вывоза, потому что и другие нации побуждают к подобным же мерам. При системе свободной конкуренции их повышательное действие на цены прекращалось с того момента, когда охраняемая промышленность развивалась настолько, что уже покрывала туземный спрос и могла перейти к вывозу. В самом деле, при свободной конкуренции цена на охраняемом рынке в этот момент должна была сравняться с ценою на мировом рынке, так как благодаря сбережению издержек транспорта на сравнительно отдаленный заграничный рынок сбыт на внутреннем рынке был более выгоден, чем на внешнем, предложение же со стороны промышленности было равно туземному спросу или выше его. Поэтому охранительная пошлина по своему уровню была умеренная и по своей продолжительности — преходящая: она просто должна была в юношеский период топ или иной промышленной отрасли помочь ей среди затруднений первых шагов.

Иначе обстоит дело в эпоху капиталистических монополий. Теперь за высокие охранительные пошлины выступают как-раз наиболее мощные, способные к экспорту отрасли промышленности. Их способность конкурировать на мировом рынке не подлежит никакому сомнению, следовательно, согласно старой теории, у них не должно бы быть никакого интереса к охранительным пошлинам. Конечно, предполагая господство свободной конкуренции, охранительные пошлины не оказывают никакого повышательного действия на цены с того момента, когда туземная промышленность оказывается способной вполне удовлетворять внутренний спрос. Но промышленный протекционизм был одним из самых

действительных средств, которыми ускорялось картелирование: во-первых, потому, что он затруднял иностранную конкуренцию *), а, во-вторых, потому, ^то картель давал возможность полностью использовать пошлину и в том случае, если даже промышленность развилась уже до способности к экспорту. -Картель, контин- гентируя количество продукта, предназначенного для внутреннего потребления, исключает конкуренцию на внутреннем рынке. Устранение конкуренции сохраняет повышательное действие таможенных пошлин на цены и на той стадии развития, когда производство далеко превышает размеры внутреннего спроса. Таким образом картелированная промышленность получает серьезный интерес к тому, чтобы превратить охранительные пошлины в постоянные; они обеспечивают, во-первых, существование картеля и, во-вторых, позволяют продавать на внутреннем рынке картелированный продукт с дополнительной прибылью. Уровень ЭТОЙ'1 дополнительной прибыли определяется размерами повышения) внутренней цены над ценою на мировом рынке. Но разница эта; зависит от уровня пошлин. Следовательно, стремление к повышению пошлины становится столь же безграничным, как стре-, мление к прибыли. Таким образом картелированная промышленность непосредственно в величайшей степени заинтересовывается в количественных размерах охранительной пошлины. Чем выше пошлина, тем больше можно повысить внутреннюю цену над ценой мирового рынка; так из воспитательных пошлин получаютея высоко охранительные пошлины. Друг торговых договоров, защитник постепенного понижения пошлин превращается в самого страстного и крайнего протекциониста.

Но картель выигрывает не только на тех охранительных пошлинах, которыми обложепы производимые им самим продукты.

’) Конечно, фабриканты сознают, что свобода торговли оказывает такое действие: затрудняет образование картелей. В „Times" от 10 октября 1906 г. один английский фабрикант предложил организовать картель английских электротехнических фирм. При этом сам предлагавший соглашался, что „в стране свободной торговли высокие цены и ограничение производства могут повести лишь к тому, что торговля перейдет в руки иностранных конкурентов". Другой фабрикант ответил: „если бы у нас были охранитетьные пошлины, то мы могли бы сделать кое-что в том духе, как предложено в этом проекте, но мы по опыту знаем, что всякая попытка организовать комбинацию при существующих условиях безнадежна, так как невозможно будет удержать цены на уровне, предлагаемом вашим корреспондентом. Все мы страдаем от перепроизводства и будем впредь страдать от него, пока оно не будет устранено таким способом, что фабриканты или ограничат производство или совсем прекратят его". Macro sty, loc. cit., стр. 319 и сл. Сам Макрости говорит там же, стр. 342: „Слабость всякой формы комбинации в Соединенном Королевстве вытекает из того, что беспрепятственно допускается iiho-j странная конкуренция. Если бы удалось устранить ее. прочность комбинаций необыкновенно возрасла бы, и все условия проблемы изменились бы".

Мы знаем, что границею картельной цены caeteris paribus является норма прибыли остальных промышленных отраслей. Если, напр., норма прибыли в машиностроительной промышленности повысится благодаря повышению пошлин на машины, то картели в сфере производства угля и железа могут повысить свои цены и таким образом присвоить себе некоторую часть, а при случае и всю дополнительную прибыль машиностроительной промышленности. Таким образом монополистические союзы оказыванлея заинтересованными в пошлинах не только на свои собственные продукты, но и на продукты тех отраслей, которые ведут дальнейшую переработку.

Итак, охранительная пошлина позволяет картелю получать дополнительную прибыль сверх той, которая достигается картелированием 1), и дает им власть взимать с населения своего рода косвенный налог Эта дополнительная прибыль происходит теперь уже не из той прибавочной стоимости, которую производят наемные рабочие каргеля; не представляет она уже и вычета из прибыли других, некартелированных отраслей промышленности: нет, это — дань, наложенная на весь класс внутренних потребителей. В какой мере несут ее отдельные слои этих потребителей, представляет ли она in concreto вычет из земельной ренты, из прибыли или из заработной платы, и в какой степени представляет то, или другое, или третье, эго зависит от конкретного соотношения сил и от природы того предмета, который удорожается картельной охранительной пошлиной, совершенно так же, как при переложении косвенных налогов, тяготеющих на сырых материалах промышленности и на средствах потребления. Повышение цен сахара, напр., сильнее затрагивает массу рабочих, чем повышение цены на сельско-хозяйственные машины или на мебель из гнутого дерева. Но каково бы ни было окончательное действие этих повышений, охраненная пошлинами картелированная про-

  1. Насколько эта сама возможность становится мотивом картелирования, показывает то тяжелое потрясение, которое испытали германские и австрийские картели сахарозаводчиков, когда вследствие брюссельской конвенции іюшлипа на сахар оыла понижена до 6 франков. Например, австрийская пошлина в 22 кроны давала фабрикам, объединившимся в картель, дополнительную прибыль столь высокую, что она далеко перевешивала ту выгоду, которую могли бы получить даже величайшие и технически совершеннейшие фабрики, если бы они вступили в конкурентную борьбу и вытеснили сравнительно мелкие фабрики; это обстоятельство сделало их склонными к картелированию. В то же время много легче можно было примириться и с контингентированием производства, которое налагает сравнительно наибольшие жертвы как-раз на крупнейшие и технически совершеннейшие предприятия: высокой пошлиной и вытекающей из нее возможностью повышения внутренних цен более чем уравновешивались невыгоды контингентирования Из этого видно, между прочим, насколько важна для картелирования не просто пошлина сама по себе, но также и размеры этой пошлины мышленность во всяком случае захватывает часть общественного дохода, и это мощно ускоряет в ней накопление.

Но этот способ увеличения прибыли должен был получить тем более важное значение, что вследствие усиления рабочих организаций сделалось невозможным повышение нормы прибыли посредством увеличения абсолютной прибавочной стоимости,—удлинением рабочего времени и понижением заработной платы; наоборот, все больше усиливается противоположная тенденция. А если введение промышленных пошлин принесло с собою и повышение аграрных пошлин, это не имело особенного значения как- раз для тяжелых индустрий: вследствие высокого органического состава капитала, вздорожание рабочей силы не ложилось на них слишком большим гнетом, их позиция в борьбе с наемными рабочими до чрезвычайности сильная, а небольшое увеличение издержек производства, обусловливаемое аграрными пошлинами, более чем компенсир} егся той дополнительной прибылью, которая получается вследствие охранительных пошлин, если только уровень их достаточно высок.

Но повышение цены на внутреннем рынке имеет тенденцию уменьшать сбыт картелированных продуктов и, следовательно, впадает в противоречие с тенденцией к понижению издержек производства посредством расширения масштаба последнего. Где картели еще недостаточно сплочены, это может угрожать их существованию. Крупные, наилучше оборудованные производства, для которых сокращение сбыта картельною политикой становится невыносимым, снова открывают конкурентную борьбу, чтобы уничтожить сравнительно слабые производства и захватить их сбыт: тогда, но окончании борьбы, на новом базисе может возникну!ь еще более сильный картель. Но если картель сильно сплочен, то он сужение внутреннего рынка постарается компенсировать усилением экспорта, который даст возможность продолжать производство в прежнем и, пожалуй, даже в возросшем масштабе. На мировом рынке картель, конечно, должен продавать по ценам мирового рынка. Если картель вообще характеризуется достаточной производительностью и способен экспортировать продукты,— а мы как раз и предполагаем такой случай,—то его действительная цена производства (1%- р) будет соответствовать цене на мировом рынке. Но картель мож( т продавать и дешевле своей цены производства. В ‘дь на сбываемых на внутреннем рынке продуктах он выручает дополнительную прибыль, величина которой определяется уровнем таможенных пошлин. Поэтому часть своей дополнительной прибыли он может употребить на то, чтобы, вытеснив конкурентов, расширить арену своего заграничного сбыта. Если это удастся, он может при случае расширить свое производство, понизить издержки производства и, так как внутренняя цена остается прежняя, выручить новую дополнительную прибыль.

Тот же результат достигается картелем и в том случае, когда он из своей дополнительной прибыли уплачивает вывозные преми" тем отечественным покупателям, которые экспортируют продукті картеля. При данных размерах хозяйственной территории и нрв данной величине внутреннего потребления, максимальная граница экспортной премии определяется здесь уровнем таможенных пошлин. При благоприятных же конъюнктурах картель может назначить эту премию много ниже, при случае совсем уничтожить ее и таким образом оставить у себя часть того определяемого конъюнктурой барыша, который иначе достался бы его клиентам. При ні благоприятных конъюнктурах, быть-может, и полной премии окажется недостаточно для того, чтобы компенсировать те убытки, которые несут эти клиенты от понижения цен на мировом рынке. История картелей снова и снова учит, насколько важно для их прочности удерживать в своем ведении и экспорт: заминка экспорта вс іедствие недостаточной выработанности системы премий снова и снова угрожает их существованию.

Но с развитием системы премий функция охранительных пошлин совершенно изменилась, даже превратилась в свою прямую противоположность. Из средства обороны против завоевания внутреннего рынка иностранной промышленностью таможенная пошлина стала средством завоевания иностранных рынков отечественной промышленностью, из оборонительного оружия слабого—наступательным оружием сильного.

Защитники английской свободы торговли вид gt;ли в ней систему торговой политики, применимую отнюдь не только в Англии. Напротив, обобщение ТІОЛн тики свободной торговли очевиднейшим образом лежало в интересах английской промышленности, которая таким образом обеспечила бы свою монополию на мировом рыпке. Охранительные пошлины в других государствах знаменовали сокращение сбыта английских товаров. И здесь в настоящее время совершилась перемена в том смысле, что капитал преодолевает и эту границу. Конечно, введение или повышение таможенных пошлин в известной стране теперь, как и раньше, равносильно тому, что ограничивается возможность сбыта для страны, экспортирующей в первую, и, следовательно, создается препятствие для ее промышленного развития. Но охранительная пошлина знамену *т для первой страны дополнительную прибыль, —и для промышленно-передовых стран это становится мотивом Нывозить в чужую страну уже не товары, а самое производство этих товаров. Пока капитализм оставался неразвитым, такая возможность существовала лишь в сравнительно скромных пределах, отчасти потому, что государственное законодательство, вмешиваясь, ставило препятствия, отчасти потому, что еще не в достаточной мере сложились экономические предпосылки капиталистического производства,—отсутствовала государственная безопасность, отсутствовали рабочие силы, в особенности квалифицированные; все препятствия, которые удавалось преодолевать медленно и постепенно, и которые до чрезвычайности затрудняли перенесение капитала. В настоящее время эти помехи по большей части устранены. Таким образом для капитала развитой страны возможно преодолеть вредное действие протекционистской системы на норму прибыли, и средством для этого служит экспорт капитала.

<< | >>
Источник: РУДОЛЬФ ГИЛЬФЕРДИНГ. ФИНАНСОВЫЙ КАПИТАЛ НОВЕЙШАЯ ФАЗА В РАЗВИТИИ КАПИТАЛИЗМА ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО И. СТЕПАНОВА ЧЕТВЕРТОЕ ИЗДЯНИЕ (СТЕРЕОТИПНОЕ) ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКВА-1924.. 1924

Еще по теме ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕГВАЯ. Поворот торговой политики.:

  1. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕГВАЯ. Поворот торговой политики.