<<
>>

ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ЧЕРТЫ ПСИХИКИ И СОЗНАНИЯ ЧЕЛОВЕКА

Психика и сознание, как было указано, это не два совершенно различных явления. Сознание есть часть психики человека, при этом особая и высшая ступень его психики, развившаяся в условиях общественной жиз­ни, трудового и иного общения между людьми.

«Сознание, — пишет К. К. Платонов, — это очело­веченная трудом психика. У животных сознания нет, но их психику Энгельс очень образно назвал предысторией сознания.

Сознание... с самого начала есть общественный про­дукт и остается им, пока вообще существуют люди, сказал Маркс»-1. «Понятие психики, — отмечает В. В. Орлов, — является более широким, чем понятие созна­ния. Сознание — это высшая форма психики, свойствен- пая только человеку. При этом психика человека также не покрывается понятием сознания, т. к. значительная часть человеческой психики имеет бессознательный ха­рактер» *.

Вслед за Дарвином, Геккелем, Сеченовым и Пав­ловым современная физиология высшей нервной дея­тельности и материалистическая психология системати­чески разрушают воздвигнутую поповским мышлением непроходимую стену между животными и человеком.

За последние десятилетия получила широкое разви­тие зоопсихология. В трудах П. К. Анохина, Н. Н. Да- дыгиной-Котс, Н. А.. Тих, Г 3. Рогинского и др. раскры­ваются те высшие ступени психики животных, которые соприкасаются с основными чертами человеческого со­знания. Подытоживая некоторые результаты этих иссле­дований, Ф. И. Георгиев .и Г Ф. Хрустов пишут: «...со­знание как опережающее отражение имеет глубокие генетические предпосылки в животном мире. Особенно следует отметить тот факт, что у высших животных развивается элементарное мышление, простейшая «ин­теллектуальная» деятельность. В этом плане особого внимания заслуживает изучение высших типов психиче­ских процессов у животных, связанных с развиваемой ими орудийной деятельностью» [31].

Однако исследование связей и преемственности меж­ду психикой животных и человека является лишь одной из тенденций развития нейрофизиологии.

Другой же тенденцией является все большее углубление (особенно в работах К. К. Платонова и К. М. Быкова) понимания специфики человеческой психики, соЗнания, осмысление результатов воздействия на внутреннюю жизнь челове­ка, того пути, который человечество прошло в процессе своей истории и развития .культуры, воздействия психи­ческого на соматическое. Но особенности человеческой психики и сознания в большой степени также проблема философская и социологическая Дэти-то стороны мы и стремимся здесь выделить). При исследовании этих по­следних сторон сознания необходимо учитывать дости­жения естественных и психологических наук о человеке, исправлять или конкретизировать уже утвердившиеся положения на. основе новых данных этих наук.

Новые факты могут вести и к весьма радикальным выводам. Так, если подтвердятся в той или иной степени сенсационные материалы о психике дельфинов, то, оче­видно, философии и социологии придется признать, что развитие психической деятельности животных может быть выше границ, обычно прйзнаваемых за животными, что, возможно, она может развиваться на базе и иных факторов, чем труд. Конечно, этим не исключается мар­ксистское положение о том, что труд создал человека, но умственное развитие человека станет рассматривать­ся лишь как частный случай генетически различных пу­тей развития психики. К таким выводам может приве­сти человечество и знакомство с инопланетными циви­лизациями, если такие контакты когда-либо состоятся. Развитие знаний о мире все более подтачивает антро­поморфизм и идею единственности путей человека во всех сферах мировоззрения. Этому процессу может по­мочь не только кибернетика и изучение иных миров, но и более глубокое знакомство с жизнью и на нашей Земле, которая хранит еще много тайн.

Может казаться, что изложение вопроса об отличи­тельных чертах человеческого сознания является попыт­кой «ломиться в открытые ворота». В самом деле, стоит ли доказывать качественное отличие сознания человека от психики животных, отличие пения птиц и воя волка от песни человека? Речь, разумеется, идет здесь не об этом очевидном для каждого эмпирическом факте, а о выделении тех обіцих особенностей сознания, которые обусловили эти факты, которые лежат в их основе.

Не только познание, т. е. определенная функция со­знания, но и сознание в целом включают в себя две сту­пени, или формы, — чувственную и рациональную. Осо­бенности человеческого сознания проявляются как на первой, так и на второй ступени, а также в соотноше­ниях и в «удельном весе» этих двух форм.

Обычное представление, что сознание человека от­личается от психики животных лишь развитием рацио­нальной ступени, является, с нашей точки зрения, не­полным, недостаточным. Эти отличия имеются и в чувственности. С одной стороны, ряд Живых существ обладает такими органами чувств или таким раз-

витнем общих с человеком анализаторов, которые отсут­ствуют или неразвиты у человека; с другой стороны, чувственная форма или сторона сознания человека как результат навыков, воспитания, культуры и техники стоит на несравнимо более высоком уровне, чем чувст­венность животных. Глаз художника, ухо музыканта, чувства современного человека, вооруженного микроско­пом и телескопом, сейсмографом, средствами видения в темноте, на больших расстояниях и т. д., знают о вещах и их свойствах несравненно больше, чем органы чувств животных, несмотря на специфическое развитие некото­рых из этих органов у последних. Это обстоятельство следует, как нам кажется, считать первой отличитель­ной особенностью сознания человека. '

Второй особенностью следует считать большую роль о жизнедеятельности человека рациональной формы со­знания сравнительно с чувственной. Все развитие куль­туры вело не только к- тому, что действия человека ста­новились все более разумными, не непосредственно импульсивными, а обдуманными, но и к тому, что сама чувственность обрабатывалась, меняя свое животное лицо, и теряла свое господство в сознании, подчиняясь рациональному началу. Человек не только ест, пьет, но и любит не так, как животное. Безудержные взрывы личных страстей, характерные для героев античности и средневековья, в настоящее время встречаются сравни­тельно редко. Одним из показателей ступени культур­ности человека в настоящее время является то, насколь­ко он умеет сдерживать себя и насколько он в своих решениях подчиняется голосу разума, а не чувств.

Ди< карь — это инстинктивный человек, писал В. И. Ленин.

Третья особенность сознания человека заключается в совершенствовании качества этой рациональной ступе­ни, состоящей: а) в развитии все большей широты и абстрактности обобщений; б) в уменьшении роли в них чувственного элемента; в) во все большем отходе аб­стракций от непосредственного практического приложе­ния. Примитивный «прагматизм мышления» животных, направленного на непосредственное удовлетворение своих потребностей, сменяется все большей независимо­стью абстракций от их немедленного применения в жиз­ненных ситуациях.

Указанные тенденции характеризуют не только от­личие мышления человека сравнительно с животными, но и сопутствуют развитию цивилизации. Научное мыш­ление очищает сознание от иллюзий и предрассудков, порождаемых невежеством и поверхностными обобще­ниями, выявляет свою практическую мощь как в бли­жайшем, так и особенно в перспективных применениях.-

Четвертая особенность- сознания связана с развити­ем у человека особых, новых сравнительно с животны­ми форм рационального познания: понятийного мыш­ления и связанной с ним членораздельной речи, оценоч­ного мышления и целевого характера мышления и поведения.

Эти особенности человеческого сознания также име­ют свои предпосылки в животном мире. Но в своей раз­витой форме они присущи лишь человеку. Понятие, как известно, есть умственный концепт, отличающийся обоб­щенностью и отбором существенного. Эти черты умст венной деятельности имеются уже в представлении, яв­ляющемся как бы переходом от чувственной к рацио­нальной- форме психики. Однако в представлении еще доминирует образ, понятие же отвлекается от образно­сти, от связи с индивидуальным. Так, понятие человек (человек вообще) отвлекается не только от представ­ления о том или ином отдельном человеке, но и от черт, характерных для отдельных групп людей: половых, воз­растных, расовых и пр. Понятие выступает как синтез признаков, существенных для данного класса .объектов. В данном случае это будут признаки разумности, соци­альности, способности производить орудия и др.

Мышление понятиями возникает в результате каче­ственного скачка в развитии психики, позволяя, во-пер­вых, освободиться от «привязанности» к индивидуаль­ному. В/место представлений о. 3,5 млрд. людей (что во­обще невозможно), человек оперирует лишь одним понятием, представляющим, замещающим это огромное число чувственных образов. «Емкость» мышления таким путем, увеличивается образованием лишь одного тако­го понятия*в миллиарды раз. Во-вторых, отбор сущест­венных признаков, освобождение от случайного и част­ного-является также огромным достижением эволюции психики. Освобождая мышление от ненужного в том или ином отношении чувственного «балласта», понятие от­крывает путь к постижению тех свойств вещей, которые особенно нужны человеку в познании Действительности и.в жизненной практике.

Проблема понятийного мышления рассматривается обычно в плане гносеологии и логики, но не в онтоло­гическом плане как составной части реального явле­ния — сознания. Между тем отношение понятия к дей­ствительности (гносеологический аспект рассмотрения понятия) и место понятия в логическом мышлении (ло­гический аспект) предполагают существование понятия как реального психического феномена. Именно в поня­тии выражается сознательный характер умственной деятельности человека. Мышление — это оперирование с понятиями и производными от него логическими фор­мами (суждениями и выводами). Человеческое мышле­ние без понятий невозможно. Поэтому понятийность есть не только психический феномен, но и фундамент созна­ния. Сознание, в своей сущности может быть определено как понятийная умственная деятельность, а сознатель­ная деятельность — как деятельность на основе ясных, дифференцированных понятий о предмете.

Наука и техника непрерывно поставляют человечест­ву все новые и новые понятия, многие из которых явля­ются достоянием лишь специалистов. Знание всех специ­альных научных терминов каждым человеком невозмож­но, и потому незнание тех или иных из этих терминов не служит аргументом для суждения о неполноценности сознания той или иной личности. Однако в каждый исторический период существует некоторый минимум понятий, освоение которых свидетельствует о культур­ности данного человека. Этот минимум существует и в области понятий обыденной жизни. Бедность набора понятий и, соответственно, бедность языка есть свиде­тельство некультурности человека. Поскольку понятия фиксируются в терминах, словах, то бедность языка является свидетельством бедности мысли, недифферен­цированное™, расплывчатости, неясности, многозначно­сти понятий, заменой одним понятием многих, имеющих различный смысл. Так, например, понятие «вера» нель­зя смешивать с понятием «уверенность», «доверие», «убежденность» и т. п. Такое смешение приводит к не­пониманию специфики религиозной веры и затрудняет антирелигиозную работу.

Задача науки, указывал Энгельс, — анализ понятий.

Расплывчатость понятий — существенный недостаток общественных наук. Причинами этого является не сама «дефектная» природа этих наук, как думают некоторые представители точных наук, а, во-первых, сравнитель­ная молодость этих наук и, главное, особая сложность, многогранность явлений, изучаемых этими науками. Добиваться однозначности понятий это отнюдь не зна­чит отсекать различные реальные стороны явления, выражаемые разными понятиями, т. е. заменять различ­ные понятия, близкие по смыслу, одним, как у нас ча­сто делается. Такая «экономия мышления», а вернее, леность мышления коренится в известном психологи­ческом законе стереотипа, в стремлении подогнать но­вое под старое, известное, привычное.

Способность челсщека к членораздельной речи орга­нически связана с его способностью образовывать поня­тия. Последнее фиксируется и проявляется в слове, в его значении. Каждое слово (за исключением некоторых словесных частиц, например междометий) выражает собой понятие. Без понятий не могло бы быть слов. По­этому только человек обладает речью, языком К Дис­кретность понятий, т. е. различие их содержания, раз­дельность их смысла, проявляется в членораздельности языка. С другой стороны, при отсутствии языка содер­жание понятий не могло бы быть оформлено настолько, чтобы быть достаточно дискретным, отчетливым, и не могло бы, естественно, быть орудием общения между людьми. Даже непроизносимая мысль сопровождается «внутренней речью».

Тесную связь языка и мышления нельзя представ­лять как полное соответствие мысли и ее языкового выражения. Язык имеет свою относительную автономию в отношении мысли, понятия. Есть доля истины в изве­стном афоризме Ф. И. Тютчева: «Мысль изреченная есть ложь». Мысль предваряет слово. Поэтому слово, выражающее мысль, часто отстает от мысли. Новую мысль мы часто пытаемся уложить в прокрустово ложе старых терминов. В силу относительной автономии язы­ка по отношению к. мышлению богатство речи должно быть воспитано, развито, образовано путем чтения науч-

Мы здесь не будем касаться различий между языком и ре­чью.

ной и художественной литературы, поэзии, изучения народного языка, таящего в себе перлы словесной вы­разительности, путем воспитания чутья к языку, К'тон­ким смысловым оттенкам и значениям различных по­нятий.

Неправильное представление, что хорошее знание предмета достаточно для хорошего его изложения, — причина забвения некоторыми нашими учеными культу­ры языка, сухости и невыразительности многих лекций и книг. В основе такого мнения лежит отрыв понятия от его словесного выражения, формы от содержания, забве­ние единства мышления и языка. Это единство сопровож­дается в одних случаях отставанием языкового выраже­ния мысли от самой мысли, а в других случаях, наоборот, отставанием мысли от языка. Язык, будучи выражением многовекового опыта народа, часто «умнее» мысли. Если в языке имеются разные термины, кажущиеся нам име­ющими один и тот же смысл, можно быть уверенным, что в них имеются тонкие смысловые различия.

Рассмотрим вопрос об оценочном мышлении как од­ной из особенностей сознания К Практическая оценка окружающих живое существо явлений с позиций вред­ности или полезности их для него, как и всякое отраже­ние, имеет глубокие генетические предпосылки в жи­вотном мире. Однако ценностное отношение как особая и специфическая форма отношений человека к действи­тельности и освоения ее, как относительно автономная, отделившаяся от непосредственной практики форма познания и мышления присуще лишь человеку.

В основе освоения мира человечеством и отдельным индивидом лежит триединый акт: познание — оценка — практика. На начальных этапах истории эти стороны, или формы освоения мира, поскольку все они направ­лены в конечном счете на удовлетворение нужд чело­века, достигаемое в практике, и поскольку познание и оценка были ограничены непосредственным удовлетво­рением этих потребностей, были включены в процесс практики. Но на современных этапах общественной

Здесь мы не будем останавливаться на понятиях ценности и оценки, их особенностях и роли в жизни и познании. Эти вопро­сы изложены в ряде специальных работ по теории ценностей (см. В. П. Тугаринов. Теория ценностей в марксизме. [Л.], 1968).

жизни различие этих сторон или форм стало совершен­но очевидным. Освоение действительности человеком осуществляется в форме указанных циклов — триад, каждый из которых заканчивается практикой. Эта прак­тика, ее результаты выступают, далее, как начальный момент следующего цикла.

Практика является основой познания, создавая ус­ловия и возможности движения познания, и одновре­менно показателем того, что нужно человеку, т. е. опре­деляет направление, путь развития познания или, как говорят, указывает на ее актуальные проблемы. Начи­ная новый цикл, человек познает свойства вещей и яв­лений действительности и тем дает основы для их оцен­ки, т. е. для определения того, что в познанном полезно, нужно человеку й что вредно или бесполезно. Ведь в своей практике человек обращается к тем свойствам вещей и явлений, а также силам природы, которые ему нужны, полезны или приятны, т. е. имеют значение цен­ностей, а также практически преодолевает вредные их свойства. Без предварительной оценки сознательная практика невозможна. Таким образом, оценка стоит между познанием и практикой, является переходом от первого ко второй.

Для нас важно подчеркнуть, что познание и оцен­ка — это не одно и то же. В самом деле, в процес­се познания человек познает все: и полезное, и вредное; последнее также надо знать, чтобы избегать или пре­одолевать его. Оценка же отделяет полезное от вред­ного или бесполезного, производит выбор между ними, исходя из человеческих потребностей, интересов, целей, норм и идеалов. Иными словами, познание изучает явление как оно есть в себе, а в оценке явления выра­жается, какое значение оно имеет для нас.

Оценка есть единство объективного и субъективного на основе объективных свойств вещей и явлений. По­знание и оценка — это относительно различные формы освоения мира человеком. При одном и том же знании могут быть совершенно разные оценки. Вот пример: что такое коммунизм, знают и враги коммунизма, но относятся они к нему иначе, чем коммунисты.

У нас справедливо пишут, что надо не только рас­пространять знания, но и воспитывать убеждения. Но убеждение — это знание, соединенное с оценкой того,

что знаешь, оно предполагает- активную деятельность человека. Быть коммунистом — это не только знать, что такое капитализм, империализм, фашизм, колониа­лизм, расизм и т. д., но и отрицательно относиться к этим явлениям, бороться против них.

Все это элементарные вещи, но они пока еще слабо осознаются в практике педагогической и воспитательной работы. В школе изучают произведения выдающихся пи­сателей, но именно только «изучают»: мало учителей, которые в процессе этого изучения прививают любовь к хорошей литературе и поэзии. Между тем художест­венная литература — это не только познайие жизни, но и руководитель политического, морального и эстетиче­ского воспитания. В подлинной поэзии душа человека, как в чистом роднике, умывается, очищается, возвы­шается.

Все это означает, что ценностное отношение к дейст­вительности и связанное с ним отношение к окружаю­щему, оценка его явлений есть особая форма сознания, требующая и особых методов ее воспитания, развития., Акцентирование внимания в нашей философской лите­ратуре лишь на познавательном характере человеческого сознания, игнорирование его оценочной функции являет­ся выражением одностороннего рационалистического подхода к сознанию и негативно отражается на идеоло­гическое работе.

Отличительной чертой психики человека является,< далее, целевой характер его мышления и поведения. Корни способности человека ставить цели" и осуществ­лять их лежат глубоко в живой природе. Наиболее об­щим фундаментом этой способности является органиче­ская целесообразность, присущая всей живой природе в целом. Понятие целесообразности следует отличать от понятия цели. Первое понятие, означающее буквально «деятельность, сообразную цели», имеет более широкий смысл сравнительно с понятием целевой деятельности. Целевая деятельность, таким образом, есть частный слу­чай целесообразности вообще, отличающейся сознатель­ной постановкой цели. Целесообразность же в той фор­ме, которая присуща всему органическому миру, являет­ся бессознательным продуктом «работы» органической эволюции, приспособительного процесса. Внутренний механизм целесообразности был раскрыт дарвинизмом,

У высших животных, обладающих психикой, целесо­образность принимает особую, специфическую для пси­хики форму, которую И. П. Павлов назвал «рефлексом цели». В новейших исследованиях по нейрофизиологии эта способность психики высших организмов выражает­ся в понятиях «опережающее отражение» или «модель потребного будущего». Суть этих понятий состоит в том, что живой организм, прежде чем приступить к дей­ствию, имеет уже представление о результате действия, о его «цели». К этой цели организм и направляет свои действия, исправляя свои движения, если они (и в той мере, в какой они) не обеспечивают достижения цели.

Указанную способность высших организмов справед­ливо называют целеподобными формами поведения, от­личая их от сознательной целевой деятельности чело­века, так как такие целеподобные действия имеют бес­сознательный или подсознательный характер, т. е. не являются результатом суждения о целесообразном или нецелесообразном. Однако эти целеподобные формы психики и поведения следует рассматривать как бли­жайшую предпосылку целевой деятельности человека. Целенаправленная деятельность, осуществляемая при­родой в процессе отбора и направленная на весь орга­низм в целом, в целеподобной деятельности высших жи­вотных распространяется и на их психику.

Целевой характер мышления и поведения человека является скачком в развитии психики, новым качеством. Это качество выступает, во-первых, в том, что человек стремится к цели сознательно, ца основе суждения, а не одного лишь импульса, т. е. что его стремление к цели находится под контролем его разума. Во-вторых, его целевая деятельность направлена не только на борьбу с природой в целях выживания, но и на изме­нение природы. В-третьих, задача преобразования сре­ды включает в себя и совершенствование общественных отношений.

В нашей философской литературе целевой характер человеческого мышления и сознания иногда отождеств­ляется с понятием сознательной деятельности или про­сто с сознанием. Г Е. Глезерман пишет: «...в известном смысле вся деятельность людей, преследующих опреде­ленные цели, может рассматриваться как сознательная. Известно, что отличие человека от животного состоит, между прочим, в том, что он действует сознательно, за­ранее ставя перед собой определенную цель» [32].

Второе предложение можно понять в том смысле, что сознательная деятельность есть всегда целевая деятель­ность. Это — не строго. Роль и место целевого момента в сознательной деятельности и в мышлении человека огромны. Однако отождествление всей сознательной дея­тельности с целевой, по нашему мнению, неоправданно. Целенаправленность лишь одна из многочисленных особенностей человеческого сознания. Не всякая созна­тельная деятельность имеет целенаправленный, опере­жающий, перспективный характер. Не каждое созна­тельное действие является стремлением к цели.

Понятийное мышление есть мышление сознательное. Но мышление в понятиях может быть (и во многих случаях является) сознанием существующего, налично­го, т. е. имеет характер экзистенциальный или инфор­мационный. Чтение газеты есть акт сознательный. Читая газету, мы прежде всего просто знакомимся с тем, что происходит в мире и в нашей стране в настоящий мо­мент. Но скажут нам: ведь мы развертываем газету с целью познакомиться с указанным. Значит, чтение газе­ты есть акт целевой. Такой вывод нелогичен. Когда за­севают поле, совершают целевой акт, ибо это действие перспективное: закапывание зерен в землю при посеве имеет разумный смысл только в том случае, если наде­ются получить урожай. Чтение газеты есть акт инфор­мационный по своему существу, а посев — акт целевой. Обед есть акт не целевой, а пищевой, хотя и здесь имеет место стремление насытцться. Стремление к цели — получить информацию, насытиться и т. п. — присутст­вует во всех актах человеческой деятельности, но в ря­де случаев не как выражение существа, содержания всех этих актов, а как побудительный их момент. Итак, це­ленаправленность не исчерпывает характеристики дей­ствий и мыслей человека, а является лишь их компо­нентом.

Все акты жизнедеятельности всякого живого сущест­ва направлены к некой объективной цели: сохранить жизнь этого существа или продолжить существование данного вида. Но эту объективную целесообразность, как уже сказано, следует отличать от сознательной цели, являющейся основным мотивом деятельности. И живот­ное, и человек едят потому, что они голодны. Ими дви­жет в этом акте не цель, а потребность. Объективной целью брака является деторождение, продолжение рода. Но субъективные побудительные мотивы вступления в брак, как известно, иные, чем увеличение численности населения. Итак, целевой деятельностью в строгом смысле этого слова мы называем лишь такую, которая в качестве основного своего мотива и своего смысла имеет осуществление сознательной, т. е. понятой, изве­стной человеку цели как мыслимого будущего, достига­емого, а не. наличного состояния. Целевая деятельность есть деятельность, опережающая наличную действи­тельность, деятельность перспективная, а отнюдь не осо­знание наличной действительности и не удовлетворение непосредственных потребностей своего организма, своих чувств или даже разума.

Те же соображения можно высказать и касательно оценочного мышления и оценочной деятельности. Дегу­стация, т. е. определение качества и сравнительных до­стоинств вин, есть акт чувственно-вкусовой оценки, хотя включает и целевой момент. Смысл дегустации в том, чтобы установить критерии для расценки вин. Героизм есть акт нравственной оценки, прежде всего как именно данный, конкретный, осуществленный акт, а не как перспектива. Вообще понятие сознательной деятельно­сти в целом включает в себя все перечисленные выше отличительные признаки сознания, в которые целевой характер входит лишь как один из этих признаков, не подменяющий остальные. Признак целевой деятельно­сти есть лишь один среди других, а отнюдь не единст­венный отличительный признак сознания.

Как возможно научное, причинно-следственное пони­мание цели? Как ее объяснить материалистически? Здесь мы встречаемся с некоторыми трудностями, ко­торые, и послужили причиной того, что в марксистской литературе понятие цели в_ течение ряда лет счита­лось идеалистическим, ^ хотя это понятие употребляли классики марксизма-ленинизма. Трудность понимания данного вопроса состоит втом, что, на первый взгляд, схе­ма целевой деятельности противоречит схеме причинно­следственной (каузальной) связи. В самом деле, одним

из признаков последней является то, что причина пред­шествует действию (следствию). В целевой же деятель­ности цель помещается в будущем, т. е. произойдет позднее, чем направленное к достижению цели действие. Образно выражаясь, в каузальной схеме причина тол­кает вперед действие, а в целевой — цель, являющаяся причиной действия, «тащит» это действие вперед. Целе­вая деятельность, на первый взгляд, противоречит и материализму, так как цель, т. е. нечто мысленное, про­дукт сознания, идея, не существуя объективно,, высту­пает как причина реального, материального движения. Однако эти «противоречия» снимаются при более глу­боком взгляде на этот вопрос.

Цель, хотя и помещается мысленно в будущем, яв­ляется побудительной причиной действия,, т. е. появ­ляется (хотя и в голове, а не в действительности) до начала действия, предшествует ему так же, как и в классической схеме причинности, «толкает» действие вперед. Не будущее «гянет» (ведь оно еще не суще­ствует), а мысль «толкает», побуждает к реальному осуществлению этой мысли. Сама же эта мысль (цель) является в свою очередь следствием ^реальной причины, вызвавшей эту мысль. Таким образом, вся разница между классической схемой причинности (причина — действие) и целевой схемой (причина — цель — дейст­вие) состоит в том, что реальная причина воздействует на следствие не непосредственно, а опосредуясь созна­нием. Целесообразность, указывал К. Маркс, есть ча-> стный случай причинности. То же следует сказать и о целевом отношении.

Превращение идеального (мысли, цели) в реальное, материальное, как указывал В. И. Ленин, есть каждо­дневный факт и общественной, и личной жизни. Это превращение должно получить не только гносеологиче­ское, но и энергетическое и информационное объяснение. Современная нейрофизиология и кибернетика ищут пу­ти для разрешения вопроса о том, как возможно, что слабая энергия, заключенная в движении мысли, по­рождает большую энергию, заключенную в материаль­ном действии. Подобные примеры наблюдаются в меха­нике, когда, например, стартер заводит двигатель авто­машины, развивающий несравненно большую энергию, чем та, которая заключена в работе стартера.

Отличительной особенностью сознания человека яв­ляется, наконец, развитие общественного сознания, его сторон и форм: общественной психологии, идеологии, науки, искусства, морали, религии, философии. Обще­ственное сознание есть не только достояние всего чело­вечества, но и входит в содержание сознания каждого человека. Особенности сознания человека проявляются в функциях сознания.

з

<< | >>
Источник: В. П. ТУГАРИНОВ. Философия СОЗНАНИЯ (СОВРЕМЕННЫЕ ВОПРОСЫ)0000. 0000

Еще по теме ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ЧЕРТЫ ПСИХИКИ И СОЗНАНИЯ ЧЕЛОВЕКА:

  1. ПРЕДИСЛОВИЕ
  2. О РОССИИ
  3. 19.2. Теоретические основы управления мотивацией и их практическое значение
  4. Наблюдаемые психологические факторы поведения потенциально-опасного сотрудника
  5. ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ЧЕРТЫ ПСИХИКИ И СОЗНАНИЯ ЧЕЛОВЕКА
  6. СОДЕРЖАНИЕ
  7. § 4. Мотивационные основания культуры труда
  8. Теоретические основы сервисного взаимодействии в процессе реализации товаров в розничной торговле
  9. Понятие и роль налогового стимулирования в финансовом праве