<<
>>

Колмаков В.Ю. ПРАВО НА КАПИТАЛ - ПРАВОВАЯ ФИЛОСОФИЯ КАПИТАЛА

Аннотация: В статье рассматриваются ментальные механизмы, опре­деляющие возникновение финансового права. Делается вывод, что способ­ность общества производить богатство определяется сложными ментально­семантическими механизмами.

Борьба за глобальное богатство является принципиально важным в современной системе глобальной реальности.

Abstract: This article discusses the mental mechanisms that determine the occurrence of financial law. The conclusion is that society's ability to produce wealth is determined by complex mental-semantic mechanisms. The struggle for global wealth is of fundamental importance in the modern system of global reality.

Ключевые слова: капитал, финансовый капитал, финансовая менталь­ность, абстрактное мышление, финансовые схемы, финансовая адекватность.

Keywords: capital, financial capital, financial mentality, Abstract thinking, financial schemes, financial adequacy.

Природа и принципы капитала явно лежат не на поверхности очевид­ных событий. Они сокрыты в неких логико-ментальных механизмах права на богатство. И тайна капитала, о которой немало написано, во многом скрыта в системе права. Прибавочная стоимость, которая, по мнению К. Маркса, неза­конно присваивается собственником средств производства, есть легализован­ное моральное право, законное право в соответствующей системе правовой реальности. Давид Рикардо говорил о формах земельной ренты, видя в ней соответствующие механизмы возникновения богатства. Великая тайна: поче­му одни народы способны быть богатыми, а другие - не могут. Каждый народ, социум проходит свой конкретный исторический путь становления правовых и нравственных идеалов, влияющих на формирование правовых норм в системе финансового права. Сегодня даже можно встретить книги по теории богатства в исламском мире. Некоторые авторы считают, что русский капитализм предопределён русско-религиозным типом русского человека.

Правовое обоснование богатства с точки зрения религиозных норм является важным моментом позиционирования статуса богатства и богатого человека в определённом конкретном обществе. И, по сути дела, финансовое право, как и другие отрасли права, находится под влиянием моральных норм и идеа­лов, которые в таком соотношении являются некой нормативной предтечей. Эти сущности являются предвосхищением диспозиции правовой нормы, до­бавляя в неё элемент ментальности, а также важный элемент и самого осо­знания, и способа осознания содержания моральной нормы, возникшей по отношению к социальному феномену, имеющему финансовое значение. Ка­питализм фактически начинается с легализации некого морального права быть богатым. И не случайно есть предложения понимать капитализм именно с появлением исторического феномена богатства, в том числе и богатства различных стран, например, богатство Англия или США.

Семантика денег обладает свойствами системного социального факто­ра. И что принципиально важно семантика денег есть семантика богатства. Положение, из которого будем исходить приведёт нас к тому же положению, но уже с другим контентом, с другим наполнением. Деньги имеют смысл. В первую очередь деньги имеют экономический смысл. Деньги имеют право­вой смысла. Деньги имеют множество смыслов, некое множество смысловых отношений, которыми пронизывается всё социальное пространство, вся си­стема человеческой деятельности. И, по сути дела, когда рассматривается не­кий отдельный смысловой аспект, то несколько теряется вся системная це­лостность понимания феномена денег. Деньги феноменологичны, их сущность проявляется не сразу, не вдруг, и постепенность этого проявления определяется множеством факторов, в том числе, фактором существования некого финансового сознания, финансового менталитета. Феноменология денег есть явление сущности мира, основанного на законах финансовой ре­альности. Семантика денег связана с тем, что смысл денег, как функция, об­ладает достаточно широким информационным диапазоном.

Раннее, анализируя семантические закономерности существования и развития менталитета, мы отмечали, что ментальность, как сложная семан­тическая система, подчиняется одновременно и психологическим и логиче­ским, структурно-логическим функциональным соответствием существую­щей социальной реальности.1

Проблема менталитета в данном подходе рассматривается как пробле­ма формирования финансового сознания, которое концентрирует как практи­ческие, так и высоко абстрактные свойства реальной финансовой ментально­сти, функционирующей через определённые социальные группы, через определённых людей, через конкретный менталитет в условиях конкретного места и времени.

Эта проблема, как особый аспект осмысления сложной финансово­социальной реальности, требует некого методологического аппарата, введе­ния необходимо количества терминов, отражающих соответствующие объ­екты познания. Введём некоторое количество новых терминов, на наш взгляд, необходимых для анализа и понимания современной финансовой ре­альности

Из любви к новым терминам и не только из такой неологической, нео­терминологической страсти, можно данный объект наименовать, определить его конотат, и в этом отношении семантическая система, как объект позна-

1 Колмаков В. Ю. Семантика менталитета // Проблемы исторического языкознания и мен­тальности. Имя в русском общественном сознании и дискурсе: Сб. науч. ст. - Красноярск, 2000. - Вып. 4. - С. 5-20.; Колмаков В. Ю. Семантика менталитета. // Современная психоло­гия. Хрестоматия. / Под общ. ред. А. Е. Тараса. - Мн., 2003. - С. 240 - 256.

ния, анализа, осмысления, может быть определена в целом как некий семан- то-финансиум. Семанто-финансиум есть семантический финансовый мир, где деньги существуют как соответствие реальным, а часто, и не реальным смысла. С точки зрения реальности деньги есть некая эквиваленция стоимо­сти товаров и услуг, всего того, что может быть выражено через стоимост­ные показатели. И деньги могут соответствовать не совсем реальным ценно­стям, как преувеличенным, так и преуменьшенным ценностям, оценочной стоимости товаров, бизнеса, капитала, финансовой системы, совокупности всех финансов и финансовых инструментов.

Идея экономического детерминизма, от которой так усердно открещи­вался К. Маркс, в целом достаточно адекватна, но лишь в определённых кон­кретных пределах. Общество, как экономическая система и как экономиче­ская формация, существует и не существует. Общество есть экономическая система, в обществе происходят реальные экономические процессы, обще­ство обладает свойством быть системой производства. Общество должно производить необходимый общественно значимый совокупный продукт, без которого это общество теряет свою определённость, целостность, характер­ность. Идея политэкономии в этом смысле есть идея о реальном единстве экономических и социально-политических процессов. Но конкретное обще­ство не существует как абстрактная чистая общественно-экономическая фор­мация, конкретность определённого общества включает множество дополни­тельных несистемных, но, тем не менее, очень важных свойств, особенностей, характеристик, отношений. Таким образом, достаточно легко некое количество различных обществ включить в единую общественно­экономическую формацию, но что в результате этого мы получим, какой важный новый познавательный элемент возникнет? Что при помощи этого подхода мы получим?

Коммунизм прекрасен и замечателен как экономическая формация, об­ладающая более высокоэффективной системой общественного производства и соответствующего типа распределения полученного совокупного обще­ственного продукта. Коммунизм прекрасен как экономическая, политиче­ская, психологическая система, гарантирующая свободное развитие гармо­нично развитой личности и появление нового типа человека и, соответственно, обеспечивающая свободное развитие гармонично развитой личности. Пирамида финансовой детерминации как образ позволяет отметить некоторые важные линии связей. Если финансы поставить на вершину всех социальных взаимосвязей, то проявляется довольно простая, примитивная, но, в целом, правильная модель - всё в обществе, прямо или косвенно, прода­ётся и покупается, всё зависит от определённых финансовых ресурсов, кото­рые могут оказываться в соответствующих руках. Идея политэкономии, по своей сути, есть идея о единстве экономических и социально политических процессов. И этот факт вряд ли стоит отрицать.

Коммунизм прекрасен как гуманитарно-экономическая система, гаран­тирующая появление нового типа человека и соответствующего ему нового прекрасно-гармоничного типа обществ ему нового прекрасно-гармоничного типа общества. Почему у большевиков-ленинцев, сталинцев, хрущевцев, брежневцев, горбачевцев ничего не получилось, не получилось построить всенародно обещанный коммунизм? Почему не сработала экономическая мо­дель марксистского коммунизма? Виноваты внешние враги? Или виновата та экономическая концепция, которая и не могла дать правильного направления экономического развития?

Современный мир оказался не таким примитивным, как его видели Маркс, Ленин, коммунисты и прочие политические мечтатели-идеалисты и утописты, пытающиеся построить новое общество на очень простых и при­митивных основаниях. Общество оказалось сложнее и многограннее, оно оказалось очень неоднозначным. Современные процессы развёртываются в неустойчивой системе сочетания факторов. Эти процессы развёртываются в различных комбинациях и образуют ту социальную реальность, которую мы видим, но видим как поверхность событий, которые не всегда понятны в сво­ей сущности. Исходя из сочетания факторов, мы видим разные системы вы­ходных значений: то есть одни и те же факторы в разных комбинациях могут образовывать совершенно разные итоговые качественные характеристики со­циальной реальности. Экономическая детерминация, о которой много было сказано К. Марксом, безусловно, действует, но важно видеть и то, каким об­разом эта детерминация действует, это влияние может быть не только непря­молинейным, но и обратным, отрицательным, например, в ситуациях, когда люди отказываются от своего богатства, сжигают деньги, как в известном ро­мане Достоевского. Богатство может пониматься и как успех, как достижение и как некое социальное воплощение зла. Экономика может и создавать богат­ство, правовая система может не способствовать возрастанию национального благосостояния. Но в идеале экономика должна быть эффективной, приводя­щей к возрастанию, как совокупного богатства, так и благосостояния каждого отдельного человека.

В 21 веке ситуация начинает меняться, идёт формирование в современ­ном глобальном мире финансового олигархата очень опасное явление. Это влечёт явные и неявные изменения в структуре международных финансово­правовых отношений. И с это точки зрения понятно, что финансовая мен­тальность должна рассматриваться как фактор формирования правовой кон­цепции финансового права. Очевидно, что правовые основания финансовой ментальности проявляются непрямолинейно. Ментальность права в этом от­ношении тоже очень важная тема, но сейчас она важна в данном отношении в том плане, что правовая ментальность, способность фиксировать и понимать сложные финансово-экономические отношения, важна в аспекте развитости логической структуры и системы понимания.

Право на капитал, право на богатство проявляются в нормах матери­ального права, в праве на защиту частной собственности. И вообще право на собственность есть право на то, что принадлежит тебе как соответствующему представителю этого стоимостного артефакта богатства.

Термин «ментальность» применяется в различных отношениях и смыс­лах, попробуем рассмотреть те подходы, которые имеют наибольшее значе­ние. И термин "ментальный" - иногда несколько упрощенно переводят с ан­глийского как "умственный", но могут быть и другие подходы к пониманию более глубоких смысловых уровней ментальности. Семантика менталитета в целом связана с конкретными формами ментальности. И здесь необходимо отметить тот факт, что ментальность ментальности рознь. Разные виды мен­тальности могут достаточно сильно отличаться по своей логико-абстрактной структуре. Исходный вопрос рассмотрения данной проблемы, по-видимому, заключается в том, в каком же смысле можно говорить о семантике ментали­тета?

Во-первых, говорить об этом можно в таком же смысле, в каком можно говорить о семантике чего-либо, чего угодно. Во-вторых, семантика ментали­тета обладает гораздо более многовариантной интра-семантичностью, гораз­до большей, чем любой другой феномен человеческой культуры. Интра-

семантичность - внутренняя смысловая заданность сложного и неоднознач­ного явления - определяет формы проявления смысла и значения определён­ных процессов в нескольких плоскостях. В этом проявляется исходно­противоречивый парадокс семантики менталитета и семантики культуры. Ес­ли менталитет более многозначен, чем та культура, в которой он возникает, то, соответственно, культура должна быть более примитивной семантически по сравнению с ним. В таком подходе можно считать, что семантика культу­ры предопределяется семантикой менталитета.

Менталитет может быть интерпретирован только с семантико­методологических позиций, которые возникают в пределах определённой культуры. Тем самым, можно полагать, что и мышление в рамках определён­ной ментальности является культуро-семантичным.

Потенциальная многозначность менталитета есть пространство воз­можного смыслового развития культуры. Реально-практическая актуальность интерпретации этой латентной семантичности и есть процесс развития куль­туры. Как познавательный процесс, интерпретация семантики менталитета образует новые многосмысловые ряды как потенциальные кластеры, в кото­рых записывается конкретная информация о содержании определённой су­ществующей культуры. Ментальность в такой ассоциации есть реальный способ смысловой форматизации существующей культуры.

Ментальность является самым сложным социо-семантическим фено­меном культуры. Менталитет обладает особым смысло-определяющим ста­тусом и как реально существующий феномен, и как объект познания. Это особое положение определяется тем, что в менталитете максимально полно проявляется исходная, родовая разумная, "сапиенсная" природа человечества. Ментальность в таком подходе чаще всего понимается именно как способ существования человеческой рациональности, и такое рационализированное понимание ментальности более всего соответствует его тотальной рацио­нальной структурности. В таком подходе ментальность действительно можно понимать как форму рациональности человеческой деятельности.

Реальное изменение рацио-ментальных характеристик общества прояв­ляет исторические социокультурные параметры развития человечества. Мен­талитет проявляется в любых результатах человеческой деятельности, тем самым, он опредмечивается, принимает свой сущностный статус. Соответ­ственно, можно полагать, что совершенно не случайно многие философские модели исторического прогресса, пытавшиеся объяснить внутренние меха­низмы развития, становились моделями исторического разума, которые в данном контексте можно интерпретировать и как модели исторической мен­тальности. В таких логико-философских моделях концентрированно прояв­ляется именно рацио-историческая семантика ментальности.

Очевидно, что сегодня необходимы новые подходы, необходима со­временная адекватная теория функционирования и развития социокультур­ной ментальности. Создание такого целостного культуро-ментального пони­мания современного общества затрудняется тем, что существует достаточно сильное расхождение между пониманием ментальности в различных научных областях, например, в философии, психологии, культурологии, социологии, а также тем, что еще не выработалась приемлемая методология теории мен­тальности.

Номинально-терминологическая семантика ментальности позволяет фиксировать некий понятийно-поверхностный уровень. Этот уровень важен, он позволяет установить некие маркеры по отношению к конкретным объек­там познания и мышления. Термин "ментальность", введённый в научный оборот в начале XX века Л. Леви-Брюлем, нашёл своё активное применение в различных науках, но впоследствии получил многовариантное истолкование. Л. Леви-Брюль попытался выделить виды ментальности, анализируя прими­тивные этнокультуры. Также и Э. Кассирер отмечал, что примитивные виды ментальности отличаются друг от друга не столько логически, сколько спо­собом восприятия окружающего мира, в особенности - природы .

В применении термина ментальность в зависимости от определённых акцентов - рефлексивно изменялось акцентирование различных сторон чело­веческой интеллектуальности, рациональности, интеллигибельности, логич­ности. В этом проявлялось различное внимание к отдельным аспектам чело­веческого мышления и сознания в их конкретной социально-практической выраженности и, соответственно, различное понимание этого сложного явле­ния. Таким образом, в силу этих особенностей термин "ментальность" оказы­вается весьма удобным для его применения, но, к сожалению, часто несколь­ко широким и расплывчатым по своему содержанию.

С развитием психологии, логики, лингвистики, культурологии термин "ментальность" получил в каждом отдельном научном направлении своё спе­цифическое истолкование и, при этом, вполне естественно, в каждом науч­ном направлении он стал интерпретироваться достаточно специфически в за­висимости от конкретных направлений исследования. При этом проявились и своеобразные закономерности. Каждая отдельная научная дисциплина, ис­пользующая данный термин, настаивала на том, что только данное истолко­вание является научно корректным. Более или менее жёстко установленная ограниченность смысловой интерпретации термина "ментальный" стала вхо­дить в смысловые конфликтные отношения с более широким философским истолкованием сущности того явления, которое выражается данным терми­ном.

Термин "ментальный" достаточно своеобразно определяется в англо­язычных словарях следующим образом. Так, например, известный словарь Webster определяет "mentality" как "mental capacity", то есть как умственную способность, или как "mental power", как умственную силу, мощность, или как "activity mind". В следующем значении приводятся такие определения ментальности, как "mental attitude", "mental outlook", то есть «умственный взгляд», «умственная перспектива», что можно понимать и как «мировоззре­ние». Приводится значение данного термина как "state of mind" - «состояние разума». "Mentality", как проявление определённых свойств, может толко­ваться как "mental character", то есть как определённый характер, характери­стика интеллектуальности. Как вид или разновидность интеллектуальности, данный термин приобретает новые значения в случае, если его рассматрива­ют как "kind or degree of intelligence". Приводятся в этой связи и такие опре­деления, как "educable mentally", что можно трактовать как "обучение мысли- тельности" и некоторые другие.

Понятие "ментальность" использовалось Р. Эмерсоном, связывающим его с рассмотрением метафизических и психологических проблем. Данное понятие использовалось в философских системах неокантианцев, в филосо­фии феноменологизма, в психоаналитических построениях.

Французская историческая школа заложила основы социально­исторического рассмотрения ментальности, применяя анализ ментальности для отражения сущностных сторон определённых исторических явлений. Изучение культурных изменений с учетом изменения фактора культурно­семантического менталитета достаточно широко применяется при описании исторических процессов в западной исторической, антропологической и со­циологической литературе.

В структуралистической философии критика методологии изучения примитивных, с точки зрения авторов, ментальных культур привела к появ­лению такого термина, как "эпистема", близкого по содержанию к понятию "ментальность", но отличающегося от него своими акцентами.

В современных российских теоретических исследованиях проблем ментальности встречаются достаточно интересные парадоксы. Так, например, посвящая целый раздел учебника по культурологии и обозначив его "мен­тальность как тип культуры", П.С. Гуревич не пытается даже обстоятельно рассмотреть значение данного понятия, лишь делая некоторые ссылки на других исследователей. В результате такого подхода остаётся фактически не­раскрытой сама проблема ментальности как типа культуры. При рассмотре­нии первобытной, античной, средневековой ментальности другие ментальные исторические эпохи почему-то остаются вне поля зрения. И что, наверное, важно, не обозначены основания для определения ментальных периодов в развитии мировых культур в целом. Получается, что от первобытной мен­тальности процесс развития мировой культуры сразу же перешел к античной ментальности, а затем к средневековой. И так как другие, следующие эпохи

10

не изучены со стороны ментальности, то, надо полагать, из периода средневе­ковой ментальности человечество ещё не вышло. Надо отметить, что в целом проблема исследования ментальной культуры, действительно, является очень важной, актуальной и требующей своего дальнейшего раскрытия.

Вербальная ментальность есть определённым образом озвученная в словах, в речевой коммуникации своеобразная логика реальности, восприня­той человеком. Культура есть вербально-семантическая матрица коммуника­тивных алгоритмов человеческой жизнедеятельности. Вербальная менталь­ность может быть рассмотрена как культуро-семантический объект логико­философского анализа. Наиболее полно и концентрированно менталитет находит своё осуществление в качестве социально смысло-значимой реаль­ности через вербально-семантические построения. Менталитет, проявленный в определённой вербальности, приобретает новую изменённую форму своего существования, новую ипостась своего бытия.

Вербальная ментальность есть проявленность вербальной культуры общества. При этом необходимо отметить, что вербальная культура является информационно-концентрированной программой социально-культурной функциональности. Это связано с тем, что существует реальная взаимосвязь между ментальностью как определённой характеристикой субъекта культуры и теми вербальными формами, которые создаются как выражения деятельной реакции конкретных носителей культуры на воздействующие семантические факторы. Вербальность словесно опредмечивает конкретный тип ментально­сти и делает его реальным как проявленный вид социально активного смыс­лового фактора.

Ментальность есть логика, вербальная структурность языка познания окружающей реальности, выражаемая через установление определённых се­мантических значений как этой познаваемой реальности, так и самой себя. Логическая семантика менталитета раскрывается в процессе его социальной деятельной проявленности. Феноменальность ментальности есть проявление внутренней логической структуры применяемого языка. Менталитет может иметь либо экстенсивную, либо интенсивную проявленность. Экстенсивная проявленность менталитета есть его функциональность заданного алгоритма деятельности, в то время как, интенсивная проявленность менталитета позво­ляет ему изменяться, преобразовываться, принимать новые формы. И, таким образом, познание мира предопределяется тем, какой структурно-смысловой логико-семантический язык мышления используется для описания познава­тельного процесса. В различных вариантах он может достаточно сильно от­личаться по своей структурной и вербальной организации.

Ментальность есть способ индивидуально-специфической смысловой адекватности, устанавливаемой в пространстве социальной реальности суще­ствующих смысловых координат. Каждый тип ментальности имеет свой ло- гико-вербализованный способ построения. Существующие многообразные типы ментальности суть проявления определённых логических языков. Мен­тальность соответствует логической смысловой структуре применяемого языка. Именно коммуникативная континуальность взаимодействующих

11

смысловых установок ментальности образует семантическое пространство определённой культуры, в первую очередь, вербальной культуры.

Вербальная ментальность порождает ментальную культуру, где вер- бальность и другие способы проявления ментальности имеют глубоко симво­лическое семантически определённое содержание и значение, и это та, со­держательность которое должно быть адекватно интерпретирована. Но, рассматривая этот слой вербальной культуры и, сопоставляя её с ментальной культурой, мы попадаем в некий условно тавтологический круг, где равно- объёмность смыслов проявляется неодномерно. Потому можно говорить о существенных различных смысловых аспектах и оттенках вербальной куль­туры и вербальной ментальности, особенно применительно к экономической, финансовой ментальности.

Парадоксально то, что термин "ментальность" не является исторически первым, являющимся обозначением сложного комплекса рационально­логической природы целеполагающей человеческой деятельности, но именно данный термин получил наибольшее распространение. Во многом это напо­минает то, как термин "культура", возникший в римской культуре, является более поздним по сравнению с аналогичным по содержанию термином "пайдейя", но именно термин "культура" получает более широкое признание. Или, например, в такой психологически утонченно развитой культуре, какой является буддизм, возник не один термин, а целостный сложный комплекс терминов, отражающих различные аспекты духовно-ментального способа миросозерцания. И, может быть, именно в силу своей сложности, развитой контекстуальности, а также обязательной интеллектуальной интуитивности, данная терминологическая программность моделирования ментально­духовных отношений оказывается более трудно применимой для широкого использования. По сути дела, здесь проявляется абстрактная ментальность, которую очень проблематично усвоить как культурный ресурс за короткие сроки исторического развития общества.

Абстрактные уровни ментальности возникают исторически в разных культурах. Например, термин буддистский термин "palisatipatthana" обозна­чает одну из предварительных стадий в процедуре медитативного изменения состояния сознания медитирующего. Эта стадия наибольшим образом взаи­мосвязана с чистой интеллектуальной ментальностью, которую необходимо преодолеть, от которой необходимо избавиться. В семантике европейского рационалистического истолкования ментальности, даже с учетом возможных проявленных уровней феномена бессознательного, влияющего на общий ха­рактер ментальности, тем не менее, делается доминирующий акцент на её ло­гической природе.

С точки зрения современного уровня методологической интерпретации ментальности, вербальная культура видится как информационно­концентрированная программа социально-культурной функциональности. Это определяется тем, что существует реальная взаимосвязь между менталь­ностью, как характеристикой субъекта культуры, и теми вербальными фор­мами, которые создаются как выражения деятельной реакции конкретных но-

12

сителей культуры на воздействующие семантические факторы. Поэтому каж­дый реально существующий вид вербально-смысловой коммуникативности есть выражение скрытой ментальной структурированности сознания.

Ментальность имеет принципиальное значение в процессе развития культуры, ментальность, закреплённая в некой вербальной системе, либо позволяет, либо не позволяет увидеть некие реальные обстоятельства соци­ального, экономического, финансового порядка. Вербальность словесно опредмечивает конкретный тип ментальности культуры. Ментальность во многом является той скрытой реальностью культуры, которая почти не за­метна, но фактически реальна как причинность всего остального простран­ства артефактов культуры.

Нашей задачей в данном отношении является философский анализ со­циокультурного феномена финансовой ментальности в отношении к общим закономерностям формирования ментальности. Философское понимание ментальности является более широким и многовариантным по сравнению с другими способами частно-научного понимания ментальности. Мы попыта­емся рассмотреть ментальность как активный, креативный, смысло­образующий фактор культурной реальности общества.

Семантически ментальность есть потенциально скрытый интра­реальный фактор культуры. Поэтому ментальная латентность культуры сложна для полномерного исследования. Культура есть следствие функцио­нальной устойчивой проявленности определённых степеней активности мен­тальных характеристик целесообразной, целеполагающей практической ак­тивности людей, её образующих.

Культуро-семантическая интерпретация менталитета позволяет отме­тить закономерную связь между типом культуры, в особенности между ти­пом логической и духовной культуры и менталитетом общества в целом. Именно поэтому достаточно интересной видится возможность рассмотрения феномена ментальности в культуро-семантической интерпретации. Контек­стуально-семантические аспекты вербальных коммуникаций культуры со­ставляют особый пласт социальной реальности. Латентно реальные смысло­вые взаимосвязи, стоящие за поверхностью очевидных вербальных смыслов, образуют скрытые течения, предопределяющие последующие развёртывания событий.

Существует корреляция между феноменом ментальности и феноменом культуры. Прямолинейная зависимость здесь весьма очевидна, и можно было бы сказать, чем более ментальным является рассматриваемый в данном от­ношении тип общества, тем более сложной является соответствующая ему культура. Но весьма проблематичным является то, как именно, каким обра­зом измерить величину ментальности. Точное, количественное измерение ментальности пока не является реально возможным.

Ментальность предопределяет способы реагирования на определённые смысловые факторы окружающей реальности. В зависимости от смысловой нагруженности феноменов культуры, с которыми субъект - носитель опреде­лённой ментальности - должен вступить во взаимодействие с другими, аль-

13

тернативными субъектами культурной деятельности, проявляются конкрет­ные ментальные операциональные характеристики. Ментальные самоиден­тификации присущи каждому субъекту культуро-определяющей деятельно­сти. Представители разных культурных классов рассматривают друг друга с позиций определённой ментальной аутентичности.

Операциональность менталитета есть активно проявляемая способ­ность к взаимодействию со смысло-содержащими артефактами, факторами культуры. Основная характеристика ментального взаимодействия проявляет­ся как количественная выраженность взаимосвязанностей. Различные типы менталитета отличаются тем, какое одновременное количество смысловых взаимосвязей они могут удерживать в качестве осознаваемой реальности.

Интенсивный характер финансового менталитета выражается в том, какие по степени сложности смысловые реальности он может адекватно отра­зить, выразить, например, в вербально семантических построениях. В практи­ческом отношении, что очень важно заметить в контексте финансовой глоба­лизации, интенсивный характер проявляется в тенденциях установить финансовый планетарный порядок.

Одним из важнейших аспектов термина "ментальность" является обо­значение определённого качества ума, характеристики активно проявленного мышления. Именно интенсивные отличия способности мыслить, понимать и выражать своё понимание присуще ментальности как характеристике челове­ческого мышления и деятельности. Смысловая сложность объектов, актуаль­но проявленных в вербальной ментальности существующей культуры, опре­деляет важные характеристики культурогенного сознания.

Но зачастую одному и тому же человеку присущи в отдельных кон­кретных ситуациях различные ментальные реакции, различные стереотипы ментальной артефактности. Например, высоконаучная ментальность может не исключать примитивной ментальности, проявляемой на обыденно повсе­дневном уровне человеческой деятельности. Хотя можно с очевидностью фиксировать, что сложные алгоритмы научной ментальности создают слож­ные стереотипы мышления, много более сложные, чем те ментальные алго­ритмы деятельности, которые необходимы в повседневной обыденности. Тем более характерен достаточно большой перепад ментальных реакций, прису­щих определённой социальной группе или обществу в целом. В последнем случае диапазон перепада ментальных реакций может быть настолько рази­тельным, что приводит к необходимости парадоксального осмысления дан­ных внутренних противоречий конкретной ментальной культуры.

Национально-культурная семантика финансового менталитета прохо­дит свой долгий путь развития, но наиболее важным здесь является то, как от поколения к поколению передаются конкретные формы ментального опыта отношения к богатству. Каждая национальная культура есть результат прояв­ленной деятельности национальной ментальности, так как национальная культура не существует вне национального менталитета. Учёт изменения национального ментального фактора культуры позволяет не только отразить уже сложившееся состояние, возникшее в результате предшествующей дея-

14

тельности, но и предопределённость возможного результата реально функци­онирующим национальным менталитетом.

Термин "ментальность" необходимо соотнести с теми национально­языковыми терминами, которые отражают аналогичное содержание. Напри­мер, смысловая трудность в переводе термина "ментальность" во многом за­ключается в том, что происходит неполное совпадение рассматриваемых смыслов в пределах установленного термина. Прямолинейно используя тер­мин "ментальность", приходится несколько некорректно соотносить об­щезначимое, установившееся содержание данного термина с национальными языковыми вариантами понимания конкретного аналога ментальности.

Аналог термина "ментальность" можно с большей или меньшей степе­нью корректности найти в любой культуре. В зависимости от того, насколько высоко-ментальной является определённая культура, настолько многообраз­ными и многовариантными могут быть системы взаимосвязанных терминов, обозначающих отдельные абстрагированные, но существенные аспекты по­нимания ментальности.

Так, разрешение проблемы изучения современной русской ментально­сти во многом связано с созданием адекватного и эффективного методологи­ческого аппарата исследования. С этой целью необходима определённая ме­тодологическая трансформация, переструктурированность тех категорий, в которых происходит описание процессов функционирования и развития национальной ментальной культуры.

Социальная семантика финансового менталитета задается теми медиа­факторами, которые способны позиционировать в системе общественного со­знания идеи легитимности или нелегитимности богатства.

Достаточно аксиоматично то, что различным социальным слоям при­сущи различные типы ментальности. Ментальность в данном отношении от­ражает даже не столько уровень интеллектуального развития, сколько опре­делённые показатели культуро-семантической адекватности. Культуро­семантическая адекватность есть проявление того, как данный социальный субъект ориентирован в социокультурном символически значимом простран­стве, как он понимает себя в качестве реального носителя культурных харак­теристик и как сам видит с этой точки зрения другие феномены культуро­смысловой реальности.

Ментальность в её отдельных проявлениях может создавать варианты, которые в диахронном и полихронном отношении совсем не исключают, а скорее дополняют друг друга. Крайние варианты проявленности ментальной культуры создают конкретный рисунок ментального развития или деградации национальной ментальной культуры. Можно полагать, что именно русская ментальная культура наиболее противоречива в своих крайних ментальных реакциях.

Роль интеллектуальной, ментально высокой культуры подчеркивалась в концепции А. Тойнби, который считал, что в зависимости от реального от­ношения к власти, к управлению наиболее ментально высокоразвитого слоя определяется историческая судьба данного государства. Исторически ориен-

15

тированная ментальность может выражаться в определенных теориях, взгля­дах и представлениях. В зависимости от конкретных факторных условий культуры историческая ментальность, историческое самосознание могут при­обретать различные формы. Такими формами могут быть либо стихийно ин­туитивные чувствования смысла истории, либо религиозные доктрины, до­статочно жестко устанавливающие, какой смысл можно увидеть в определенных исторических событиях и их прогрессии, или же философско­теоретические построения.

Семантическая интерпретация ментальности позволяет установить вза­имозависимость между определёнными стереотипами мышления и выявляе­мым уровнем смысла, уровнем понимания. Ментальность обладает реальной семантической структурой, основные закономерности которой еще предстоит раскрывать на каждом новом уровне развития средств культурного самосо­знания, культурной самоидентификации современного общества. Вербально­ментальные системы информационной реальности культуры контекстуально содержат в себе определённую семантическую информацию. Латентная вер­бально-ментальная информация является внутренним базовым и определяю­щим смыслом культуры. Именно в этом смысле вербальная ментальность есть смысловая матрица культуры.

Финансовая семантика менталитета находится в прямой связи с разви­тием логической культуры. В связи с чем, можно выделить в качестве само­стоятельного подхода логический способ исследования и определения сущ­ности реальности. Ментальность есть то, что определяется некой суммой умственных действий и в своей целостности определяет новые возможные проявления активности ума. Финансовая ментальность есть реально функци­ональная сложность финансовой логической структурности организации мыслящего сознания.

Ментальность, как более широкая логическая пространственность по сравнению с менталитетом, определяет его. Менталитет есть способ социаль­ной легализации типа логического мышления, конвенционально приемлемого характера мышления. В этом случае используемый способ мышления приоб­ретает статус общепринятого и, в установленных границах действия, обще­обязательный. Установленный вид ментальности становится аутентичным конкретному социальному субъекту. В таком подходе, на наш взгляд, доста­точно отчетливо вырисовывается то, что ментальность является логической программностью. Логическая программность есть активная проявленность конкретной специфики психологии мышления в результатах деятельности и устроенности основных взаимосвязей пространства культурной реальности.

Финансовая ментальность есть логическая алгоритмизация структури­рованности смысло-поведенческих реакций на определённые реальные и возможные смысловые действия, связанные с потенциальным богатством. По сути дела, именно потенциальное богатство является той психо­ментальной детерминантой, которая заставляет или не заставляет предпри­нимать соответствующие действия, позволяющие достигнуть желаемой фи­нансовой цели. Финансовая ментальность есть семантическая матрица, пред-

16

определяющая смысловые реакции определённых субъектов в системе фи­нансовой деятельности. И здесь ментальность проявляется как семантическая аксиоматичность предустановленных смысловых ориентаций потенциальной деятельности. Финансы значимы, финансы ценны, финансы обладают реаль­ной социально значимой аксиологичностью.

В вербальном плане финансовая ментальность есть система контексту­альных вербальных стереотипов мышления. Нельзя говорить: я хочу стать богатым, надо действовать. А уже став богатым, как Бил Гейтс, можно всех учить, как правильно становиться богатым. Мышление и мыслительные ре­акции содержат заложенные в них и оценочные отношения, соответствующие им смысловые ориентации деятельности. Ментальность есть логико­семантическая структурированность сознания, определяющая диапазон воз­можных мыслительных реакций. Ментальность есть система вербально за­фиксированных смысловых ориентаций в пределах, предоставленных грани­цами умозрительного пространства смысла.

Континуальность, пространственность менталитета устанавливает гра­ницы существования определённой ментальной культуры. Раскрытие этих внутренних смысловых оснований ментальности образует пространство осо­знанного смысла, которое является самосознанием, ментальной самоиденти­фикацией.

Философская семантика менталитета является наиболее широким уровнем системного отражения и понимания конкретных форм ментально­сти, в особенности финансовой ментальности. Есть что-то общее между фи­лософским и финансовым мышлением, это общее, по-видимому, проявляется в том, каким абстрактным образом происходит моделирование и понимание сложных мета-предметных уровней финансовой реальности.

Рассмотрим существующие философские интерпретации сущности ментального как проявления особого измерения социальной реальности. В прямолинейном, одномерном подходе возникает иллюзия того, что может быть снято эклектическое многообразие категориальных импликаций терми­нологической сущности ментальности. Терминологическое многообразие, якобы выражающее сущность ментальности, создаёт ощущение ненужности многовариантного понимания того, что может быть понято как нечто одно­значное. Философская семантика, по своей методологической основе, есть изначально осознанная попытка создания многозначных способов понимания ментальности. Однако и здесь существует иллюзия в таком философском, ин­тегративно-целостном подходе найти однозначное понимание сущности мен­тальности. Ведь в действительности нет необходимости дублировать в не­скольких терминах то содержание, которое отражается в терминах "рациональность", "логичность", "интеллигибельность".

Философский способ интерпретации предопределяет менталитет не только как тип устройства сознания, мировосприятия, понимания как способ мировоззрения, но как рационально практическую дееспособность, в резуль­тате чего возникают культурные феномены. Философски значимая сущность менталитета проявляется в его глубинной содержательности как способа

17

мышления, познания, понимания, на основании которых выстраивается опре­делённая социокультурная созидательная деятельность.

В философском сознании уделяется особое внимание рефлексивному самоосмыслению ментальных механизмов философского мышления. Фило­софия во многом начинается именно как процесс самораскрытия многомер­ной смысловой семантики человеческой способности осмысливать окружа­ющий мир. В таком подходе исследование семантики многозначной функциональности социокультурного менталитета с неизбежностью проявля­ет тенденцию к раскрытию философской семантики менталитета в целом. Философия есть особый тип ментальности, занимающий своё уникальное ме­сто среди всех остальных форм ментальности. Философский менталитет яв­ляется особой формой выражения ментальности в каждой культурно­ментальной системе, проявляющей себя через многообразие связей с другими духовными явлениями. Но в этом сложном и многоразличном соотношении проявляется устойчивая соотносительность философского менталитета со всеми иными формами социокультурной ментальности. Активно действую­щие культурогенные паттерны философского менталитета определяют его особенные сущностные характеристики и должны быть рассмотрены как объект специального анализа.

Философское сознание по своей релятивно-функциональной структур­ной взаимосвязанности с различными культуро-ментальными образованиями является мета-ментальным. Философское сознание является мета-ментальной культуро-семантической формой социально-универсального самосознания. В настоящее время во многом выполнение этой мета-ментальной, культуро­семантической формы социального самосознания пытается взять на себя со­временная культурология.

Характер и особенности применяемой интеллектуально-логической формы раскрытия семантики реальной культуры зависят от того, какая мета­ментальность замыкает пирамиду структурной синергетичной коэволюции различных форм ментальности, присущей конкретной культуре.

Внутренняя логика формирования философского сознания подчиняется стремлению выявить некий тезаурус трансцендентальных мета-смыслов, с позиций которых возможны более широкие и целостные смысловые интер­претации существующей культуры, всех остальных ментальных способов се­мантической организации конкретной культуры. Мета-смыслы как смыслы более высокого уровня, ещё не проявленные полностью, оказываются вполне реальными факторами, но при этом не осознаваемыми целиком и полностью, и в этом заключается их сложность. Доказать, что есть такие весьма значимые факторы, которые в ограниченной системе ментальности не осознаются, не только проблематично, но порой и не возможно.

Менталитет не только многозначен, но и противоречив, и, что самое страшное, противоречив в активной проявленности ограниченного ментали­тета. Конончук Д.В. ссылается на мысль, которую мы высказали: «если мен­талитет более многозначен, чем та культура, в которой он возникает, то, сле­довательно, культура должна быть более семантически примитивной по

18

сравнению с ним» и «потенциальная многозначность менталитета есть про­странство возможного смыслового развития культуры».[1]

Культура, ментальность, финансовая культура, финансовый ментали­тет в этом отношении образуют нечто, по сути дела, единое, хотя и относи­тельное единое. И в этом отношении хочется подтвердить эту мысль. Степень развитости ментальности проявляется через конкретные объекты осмысле­ния, и, когда таким объектом являются финансы, финансовая реальность, логическая структура финансового сознания должна быть устойчивой на про­тяжении достаточно длительного исторического времени, чтобы формиро­вать феномен финансовой ментальности как устойчивый ментальный инсти­тут.

Финансовую ментальность, естественно, можно находить во всех соци­альных отношениях, во всех тех отношениях, где деньги проявляются прямо или косвенно. И такой подход, сформированный на стыке методологий соци­альной психологии и права, экономики и системного философского понима­ния современного финансового сознания в целом, позволяет исследовать за­кономерность между реальными параметрами логической структуры финансовой ментальности и реальным, опять-таки, богатством общества.

В этом отношении можно, на наш взгляд, определить главную законо­мерность: общество не может быть богатым, не может обладать совокупным богатством всех граждан и организаций, его образующих, если оно не обла­дает соответствующим типом финансовой ментальности. И, соответственно, общество может быть богатым, когда ему присуща адекватная финансовая правовая ментальность. Финансовая ментальность собственников определяет, что с этой собственностью происходит в дальнейшем. Собственность может быть рассмотрена как некая форма сохранения капитала. И в этом отноше­нии, действительно, тайна капитала, тайна богатства кроется в стиле финан­сового мышления в неразрывной взаимосвязи с правовым мышлением. Соб­ственность, как минимум, должна быть защищена, оно должна быть защищена от незаконного изъятия, но, при этом, собственность должна быть не только охраняемой, необходимо создавать такие правовые условия, при которых собственность имеет тенденцию к росту. Очевидно, понятно, что с увеличением, так сказать, объёма собственности в государстве, будет проис­ходить и увеличение налогооблагаемой базы, тем самым, это становится вы­годным для бюджета государства, которое должно быть заинтересовано в та­ком росте доходов от налогов. И, в тоже время, необходима правильная финансовая стратегия, адекватный финансовый менеджмент, позволяющие создавать позитивные тренды финансово-экономического развития. К сожа­лению, ментальность современного российского финансового законодатель­ства больше ориентирована на статичность, на сохранение уже существую­щего финансового положения, а не на развитие капитализации экономики и увеличение финансовой мощности этой экономической системы. Тупико- вость некоторых форм финансовой ментальности может возникать и возни­кает не только в российской экономике и банкинге, эта проблема во многом характерна и для глобальной системы. Замечания по этому поводу появляют­ся и они характеризуют то, что этот факт требует своего более глубокого осмысления. Кто-то заявляет, что глобальная система уже находится в тупи­ке, кто-то говорить лишь об отдельных аспектах этой проблемы.

Можно обратить внимание на такую формулировку: «Ментальность финансизма - ментальность посредничества». [2] Действительно, если финан­совая система направлена только на обслуживание узко заданных экономиче­ских интересов, она, как правило, сводится к некой посреднической функции. Необходима функция стратегического финансового развития, в этом случае финансы, финансовые инструменты, финансовая система в целом становится позитивно-стратегическим драйвером экономического развития в целом. Этот аспект мы уже затрагивали в работе, посвященной правовой ментально­сти эффективного государства. [3]

Правовая финансово-экономическая ментальность, может быть, не­сколько запаздывает по отношению к реальной финансовой практике. Очень важно, чтобы финансовые идеи правого порядка рождались несколько ранее по отношению к тому, что возникает практическая реальная необходимость их применения. Так, если рассмотреть идеи, лежащие в основе системы пра­ва, то можно заметить определённую закономерность влияния правового менталитета на формирование некого широкого пространства, в пределах ко­торого происходит осмысление наиболее важных современных правовых смыслов.

В одну из первых степеней важности здесь можно обозначить совре­менные экономические идеи. По сути дела, право как социальный институт сформировалось именно под влиянием необходимости защищать право соб­ственности как главную экономическую ценность. Идея защиты собственно­сти с экономической и с правовой точки зрения, тем не менее, постоянно сталкивалась с проблемой политического характера. Власть, государство, со­циальные элиты, находящиеся у рычагов управления, могут включать регуля­торы неправового характера. Пересмотр права собственности сопровождает каждую социальную революцию, каждый социальный переворот или просто переход власти к новой команде людей, получивших возможность перерас­пределить финансовые потоки в своих корыстных интересах.

Идея доминирующей роли государства имеет одновременно как поло­жительные, так и отрицательные аспекты. Это связано с тем, что идея власти по своей сути в реальной политико-правовой деятельности сливается с идеей финансовой власти, с возможностями ручного управления экономикой во­преки законам экономической целесообразности. Государственное экономи­ческое право, которое, казалось бы, должно быть над-системным по отноше­нию к отдельным субъектам экономической деятельности, на практике, как правило, связано с интересами победивших лоббистов. Клановая экономиче­ская борьба легко превращается в экономическую войну.

Права личности появляются лишь в той социальной системе, где сво­бода личного определения своего поведения в принципе возможна и где необходимо этой свободе придать статус законности. Права личности в эко­номическом аспекте, в аспекте права собственности в особенности на доста­точно крупные объекты часто оказываются вне правового поля, вне легитим­ных механизмов защиты права собственности. Но именно некое морально­ментальное ощущение права на богатство, на финансовую состоятельность является важным драйвером современного социально-экономического про­цесса.

Понимание сущности капитализма, понимание сущности капитала, как экономико-правовой основы всей системы производства богатства, никуда не исчезает, капитал дан в феномене ВВП. Способность общества производить богатство определяется сложными ментально-семантическими механизмами. Борьба за глобальное богатство является принципиально важной в современ­ной системе глобальной реальности. Идёт финансовая война, идёт процесс жёсткой конкуренции между соперничающими финансовыми системами и блоками.

И ещё раз хочется подчеркнуть, законы абстрактно-финансового уров­ня способны быть поняты только адекватно развитым финансовым ментали­тетом, носителем которого являются люди как формы интеллектуального ка­питала.

Способность к формированию сложных финансовых схем организации современного общества и экономики является и важной причиной, побужда­ющей к формированию достойного уровня жизни, гарантированного ст. 7 Конституции РФ.

Современные сложные финансовые преступления во многом возмож­ны как таковые потому, что в целом финансовая ментальная культура рос­сийского общества находится на относительно примитивном уровне разви­тия, и современная мировая практика формирования легального богатства, к сожалению, не учитывается, хотя должна учитывать и применяться.

21

<< | >>
Источник: В. Ю. Колмаков, М.П. Шубский, О.В. Андренко, [и др.]. Финансовая онтология современности : монография / В. Ю. Колмаков, М.П. Шубский, О.В. Андренко, [и др.] ; отв. ред. В. Ю. Колмаков. - Красноярск : тип. КрасГМУ,2016. - 163 с.. 2016

Еще по теме Колмаков В.Ю. ПРАВО НА КАПИТАЛ - ПРАВОВАЯ ФИЛОСОФИЯ КАПИТАЛА:

  1. МЕЖДУНАРОДНОЕ НАЛОГОВОЕ ПРАВО
  2. Права акционеров.
  3. 3.2. Правовые основы управления финансами в РФ
  4. § 1. Основы правового регулирования валютных операций и валютного контроля
  5. 2. Ф. Хайек: философия экономической свободы
  6. 6. Правовое регулирование правил ведения валютных операций
  7. Бурдикова Н.В.. КОНСПЕКТ ЛЕКЦИЙ По дисциплине «Финансовое право» МОСКОВСКИЙ ЭКОНОМИКО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ 2012, 2012
  8. 4.1. Фінансове право як система правових норм та економічна категорія
  9. II. Право ипотеки в Ландрехте 1704 г.
  10. § 79. Общий очерк Мекленбургского ипотечного права в уставах первой половины 19 ст.
  11. Курбатов Алексей Янович. Банковские счета в российском праве: понятие, виды, правовые режимы. 2010, 2010
  12. Сущность капитала и практика финансирования
  13. Идея естественного права и закона в процессе познания экономических законов
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -