<<
>>

16.3.1. Факторы слабости и силы оленеводческих хозяйств (причины заката чукотского оленеводства)

По причинам того, что оленеводство, хотя и в существенно сжавшемся виде, сохраняет свою роль ядра и основного генератора занятости в традиционном секторе сельской периферии Севера; по причинам того, что самый главный сдвиг последних 15-20 лет внутри самого оленеводства состоял в перемещении его центра с Чукотки на Ямал — рассмотрим более детально причины сверхбыстрого по историческим меркам, катастрофичного спада чу-

179

котского оленеводства .

В результате поощряемых государством сверхусилий оленеводов Чукотки в конце I960 - начале 1970-х годов здесь был достигнут абсолютный максимум поголовья оленей — более 570 тысяч. Традиционные промыслы между тем становились во многих хозяйствах и национальных селах «любительской» деятельностью народов Севера. Лишь в очень немногих совхозах Чукотки (преимущественно Восточной, в центре эскимосской культуры селах Сиреники, Новое Чаплино, Уэлен), как исключение, промысел морского зверя признавался профильным. Сходным было положение с пушным и рыбным

Динамика оленепоголовья в Чукотском автономном округе, тыс. гол.; до 1991 года — общественное, после — общее (с личными оленями населения)

Рис. 26. Динамика оленепоголовья в Чукотском автономном округе, тыс. гол.; до 1991 года — общественное, после — общее (с личными оленями населения)

промыслами, которые в оленеводческих совхозах были подсобными, а в ареалах максимальной рентабельности передавались госпромхозам или рыбозаводам, опиравшимся в своей деятельности на сезонных и постоянных работни- ков-переселенцев.

Радикальная экономическая реформа поменяла акценты в традиционной экономике чукотских сел. Одним из ее результатов стало изменение ценностных соотношений внутри традиционного сектора в пользу промыслов. Даже по официальным, обычно всегда заниженным сведениям (морские охотники небольших предприятий или охотники-одиночки часто не регистрируют объемы добычи), в большинстве хозяйств спад составил в 1990-е годы не более двух раз к уровню 1980-х годов (поголовье оленей за тот же период сократилось в четыре раза).

Этот структурный сдвиг происходит на фоне сокращения размеров самой традиционной экономики национальных сел, занятость в которой — в силу ее новой жизнеобеспечивающей, а не товарной роли — поддерживает здесь уже менее трети всех рабочих мест.

После многократного сокращения поголовья домашних оленей в 1990-е годы крупнейшего в стране чукотского центра оленеводства, концентрировавшего в 1980-е годы около 27 % всего поголовья этих животных, более не существует (рис. 26). Это довольно редкий феномен очень быстрого сокращения поддерживаемого ранее на протяжении почти 30 лет примерно на одном уровне поголовья. Пример штата Аляска, в котором в 1930-е годы поголовье домашних оленей тоже очень быстро сократилось с 600 до 40 тысяч — другой, потому что отрасль там была искусственно индуцирована и не имела вековых традиций.

Почему кризис оленеводства оказался на Чукотке столь катастрофичен? Почему крупнейшее в мире домашнее поголовье в одночасье сократилось в четыре раза?

Бытует мнение, что кризис чукотского оленеводства связан с неправильными реорганизационными мероприятиями, проводимыми шаблонно на основе постановлений центральных органов, которые не учитывали специфических особенностей округа, традиционного уклада жизни чукчей, эскимосов, эвенов, коряков, отсутствием государственной поддержки в прежних масштабах. На самом деле он носит более объективный характер.

Нигде более на российском Севере не было такой глубины совхозизации традиционной экономики, как на Чукотке. На Ямале, Таймыре сохранялись колхозы, но в приграничном Чукотском автономном округе глубина огосударствления традиционного уклада в совхозах — после того, как здесь было к тому самое долгое, вплоть до 1950-х годов, сопротивление чаунских чукчей- кочевников — была доведена до предельной стадии отчуждения работников от земли и занятий предков. И теперь по сравнению с другими регионами России в чукотских хозяйствах очень низок удельный вес оленей, находящихся в личной собственности пастухов.

Впечатляющие формальные показатели неуклонного вплоть до 1980-х годов роста оленепоголовья скрывали глубокие проблемы отрасли — сокращение числа пастбищ, разрыв связи поколений и утрату навыков среди молодежи, слабую адаптивность государственных хозяйств к возникающим в связи в урбанизацией переменам в образе и жизни и ценностных ориентациях коренных жителей.

История действительно значима -— и парадоксально, что особенно в периоды ломки сложившейся траектории развития, когда она становится почти материальным фактором, детерминирующим выбор конкретного сценария. Цитадели кулацкого уклада чукотские сёла Ваеги и Амгуэма и сегодня, спустя полвека экспериментов, быстрее других возвращаются к естественным для них формам хозяйствования.

Отрасль была обречена на сжатие по причине тех лимитов, на которые она вышла в своем развитии в конце 1980-х годов: ограничения по оленеем- кости пастбищ[137], нарастание внутренних диспропорций в структуре стада — либо в сторону гипертрофированного наращивания маточного поголовья для быстрейшего увеличения общего числа оленей (показатель, который был одним из основных в практике планирования отрасли 1960-1980-х годов), либо, уже в 1990-е годы, наоборот, к увеличению самцов — производителей сырья для высокорентабельного на мировых фармацевтических рынках пантокрина.

Но самое главное — те объемы оленины, которые отрасль потенциально могла предложить в 1990-е годы, не могли быть востребованы стремительно сжимающимся по причине оттока населения рынком округа. В округе нет крупных вертикально-интегрированных структур недропользователей — ее потребителей (как, например, «Газпром» на Ямале), а вне его оленина была неконкурентоспособна с любым другим белковым заместителем (мясом птицы, говядиной, свининой).

Даже в самом округе, который с начала 1990-х годов стал представлять с точки зрения оленеводства несколько разрозненных (неинтегрированных) локальных рынков — очагов товарности, почти не связанных друг с другом, оленина в силу повсеместной нерентабельности могла конкурировать с завозимым мясом лишь при наложении нескольких благоприятных факторов: малые транспортные затраты, большие объемы производства, гарантирующие получение эффекта экономии на размере, емкий рынок сбыта, отлаженная схема товародвижения от мест корализации к торговым точкам — оптимальная инфраструктурная оборудованность холодильниками и коралями и др.

Для целей же продовольственного самообеспечения кочевников и жителей ближайших национальных сел прежние объемы оленины не нужны.

Падение оленепоголовья нужно рассматривать в контексте возвышения промыслов в традиционном секторе национальных сел (куда произошел частичный переток трудозатрат). Пастухи многих средне- и малостадных бригад переключились на менее трудоемкие и обещающие более быструю отдачу сезонные виды промысловой деятельности, исторически здесь всегда существовавшие.

В Восточной Чукотке это означало возрождение приоритетности морского промысла чукчей и эскимосов. Его объемы могут сегодня быть и меньше, чем в 1980-е годы. Однако иной стала его функциональная роль в традиционной экономике здешних национальных сел. Он вышел из тени оленеводства, и стал для многих береговых национальных сел основным источником бесплатного мяса и жира для продовольственного самообеспечения.

В кусте анадырских хозяйств, расположенных в бассейне реки Анадырь, ситуация поляризовалась. С одной стороны, есть хозяйства, в которых на фоне значительного снижения оленепоголовья усилилась роль пушного и рыбного промыслов (в первую очередь речь идет о расположенных в тунд- ролесье марковских, отчасти ваежских хозяйствах). В результате дробления старых и образования новых хозяйств здесь появились первые оленефермы. С другой стороны, в районах исторического развития крупностадного чукотского оленеводства (села Канчалан, Усть-Белая, Снежное), в ряде случаев после нескольких лет экспериментов, произошел возврат к монолитному оленеводческому хозяйству, в основном сориентированному именно на эту отрасль.

Это кочевые бригады центральной и северной частей округа, узко специализированные только на оленеводстве. Здесь для его развития имеются наиболее благоприятные условия: большие объемы производства, гарантирующие получение эффекта экономии на размере, малые транспортные затраты до емких рынков сбыта, отлаженная схема товародвижения от мест корали- зации к торговым точкам. К этой группе относятся хозяйства, расположенные в Чаунском, Шмидтовском, северной части Билибинского и на западе Иуль- тинского района, а также на большей части Анадырского (кроме хозяйств в верхнем течении р. Анадырь и поселка Тавайваам на морском побережье). В этой зоне товарного оленеводства сосредоточено около 70 % всего поголовья. Здесь проживает примерно треть всего коренного населения округа (около 5 тыс. человек), в основном чукчи.

В этнохозяйственном ареале чукотской Арктики исторически всегда выпасались крупные стада чукчей-кулаков чаунской, паляваамской, амгуэмской тундры. Сочетание оленеводства с песцовым промыслом было, но он не играл большого значения. Хозяйства, расположенные вокруг районного центра Би- либино («Анюйское», «Турваургин», «Тополевое», созданное на базе совхоза им. 40-летия Октября) сохранились и претерпели меньшие потери поголовья по сравнению с округом в целом. Здесь в основном сохранились прежние ценностные ориентации внутри традиционного комплекса.

Анализ основных показателей десятилетия радикального реформирования чукотского оленеводства в сопоставлении с территориями-аналогами позволяет сделать несколько выводов. Несмотря на значительный, самый большой среди всех территорий, спад в поголовье, внутренняя структура отрасли мало изменилась за прошедшее десятилетие и в ней по-прежнему доминируют (около 85 % всего оленепоголовья) бывшие крупные государственные хозяйства. Только в Корякском автономном округе (при значительно меньшем поголовье) доля бывших совхозов еще выше — более 90 %. На Ямале и Таймыре бывшие госпредприятия уже не доминируют в отрасли. Можно утверждать, что несмотря на упреки в быстрых и непродуманных преобразованиях, на самом деле оленеводство на Чукотке оказалась значительно более консервативно, чем в других северных округах.

Лидерство Чукотки в домашнем оленеводстве утрачено, передано самодийскому оленеводству — ненцев, которое в силу меньшей глубины обобществления в советский период оказалось более адаптивным к новым условиям. Сказался и субъективный фактор гарантированного сбыта продукции крупным ресурсным корпорациям (ОАО «Газпром» и др.). Подобных крупных промышленных структур на Чукотке нет.

После короткого периода 1991-1993 годов, когда доля сельскохозяйственных предприятий в окружном поголовье снижалась, в последующие годы она стала расти. Удельный вес крестьянско-фермерских хозяйств, наоборот, стал в этот период сокращаться. Роль оленей населения трудно достоверно учитывать, ввиду того что обычно они выпасаются совместно с оленями предприятия. Если верить официальным данным, то они составляли примерно 5-7 % собственных оленей в стаде.

Годами максимальных потерь оленей (беспрецедентных, если сравнивать с показателями 1950-1980-х годов) стали 1995 и 1998 годы. Весь период второй половины 1990-х годов характеризовался значительными потерями поголовья. Естественно, что для этих же лет характерна и минимальная сохранность взрослого поголовья. Лишь в 1999 и 2000 годах качественные показатели эффективности отрасли (прежде всего деловой выход телят на 100 январских оленематок) стали понемногу улучшаться.

Поголовье оленей сократилось в 4,5 раза, а производство мяса — более чем в семь раз. И эта диспропорция — свидетельство переориентации отрасли от товарной на жизнеобеспечивающую для самих пастухов и членов их семей, родственников в селах.

Спад в оленепоголовье способствовал сокращению числа занятых в отрасли. Сегодня в селах округа около 1000 человек работает в оленеводстве (значительно меньше, чем в бюджетном секторе).

Одна из постоянно воспроизводимых в последние десятилетия закономерностей развития домашнего оленеводства округа состоит в наличии двух зон, четко различающихся по количественным и качественным показателям, и неуклонном нарастании доли первой в общеокружном поголовье (табл. 29). Последнее десятилетие мало что изменило в этом процессе. Он лишь усилил свою интенсивность1, первая зона приобретает вес на фоне общих потерь в поголовье, вторая — активно теряет. В Беринговском и Провиденском районах оленеводство умирает.

Агрегированный анализ качественных показателей за 1960-1990 гг., проведенный, чтобы исключить влияние случайных погрешностей и добиться максимальной устойчивости результатов, обнаруживает, что первая зона имеет меньшие непроизводительные отходы оленей, лучшую сохранность и деловой выход телят на 100 оленематок. Доля маточного поголовья здесь меньше, так как оно, как правило, всегда связано обратной зависимостью с размерами стада: чем стадо крупнее, тем, при прочих равных условиях, меньше доля маточного поголовья, и наоборот.

Рассматривая один из ранее проанализированных качественных показателей состояния оленеводства более детально, в разрезе пятилетий (табл. 30), мы опять убеждаемся, что предприятия второй зоны имеют, как правило, потери

Таблица 29

Динамика территориальной структуры оленеводства Чукотского автономного округа и качественные характеристики каждой зоны

Районы

1960-1990 гг.*

1953

1959

1960

1970

1971

1980

1981

1990

1991

2000

1.01.

2001

Н епронэводнтельные отходы, % Сохранность взрослых *, % Деловой выход телят на 100 оленематок, гоп. Маточное поголовье, %
Округ всего 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 11,7 89,5 69,1 50,4

I. Основная зона чукотского оленеводства

Анадырский 29,9 28,8 30,0 31,0 30,4 34,3 12,9 89,2 68,6 50,5
Билибинский 22,4 21,9 21,3 24,0 19,9 18,2 10,4 90,8 68,9 48,8
Чаунский 10,6 13,2 11,9 11,2 13,6 14,7 8,9 91,5 73,3 49,3
Иультинский 13,3 13,6 8,7 8,0 11,5 15,1 10,3 91,7 71,5 52,6
Шмидтовский - - 8,3 8,3 9,8 10,5 12,0 89,2 68,9 48,5

II. Зона рискованного оленеводства

Чукотский 12,6 9,3 6,7 4,6 6,2 4,7 15,1 85,0 60,9 51,5
Провиденский 4,4 5,1 4,8 4,2 3,6 2,1 12,7 87,8 68,1 52,7
Беринговский 6,8 8,1 8,3 8,7 5,0 0,4 13,8 86,9 65,7 52,0

оленей, превосходящие на 8-10% результаты хозяйств первой зоны. Особенно катастрофичным для всех было пятилетие 1996-2000 годов, когда отмечались самые высокие показатели потерь за 35-летний период.

Численные потери поголовья в последние десятилетия сопровождаются абсолютно различной динамикой живого веса одного оленя. Этот показатель в последние 20 лет советского времени в округе постоянно уменьшался. Чукотский олень, который был всегда крупнее своего европейского саамского аналога, «терял» в весе, что вызывало тревогу многих специалистов отрасли, так как косвенно свидетельствовало о рождении более слабого потомства, необходимости более активной ветеринарной работы. Произошедшие перемены в отрасли неожиданно привели к позитивной динамике этого показателя почти во всех хозяйствах первой зоны и в округе в целом (табл. 31).

" Подсчитано по материалам сборника: Пилясов А. Н. Динамика сельскохозяйственного производства в Магаданской области. 1954-1990 гг. Магадан. 1992.

*’ Количество взрослых оленей, сохраненных до конца года, к поголовью на начало года.

Таблица 30

Районы 65-69 70-74 75-79 '80-84 85-90 91-95 96-00 2001

Зона 1

Анадырский 14 13,5 12,4 12,9 13,8 27,0 32,8 26
Билибинский 7 14,1 8,6 9,7 11,5 30,3 31,0 27
Чаунский 6,8 7,3 8,6 11,4 11,4 28,6 28,6 21
Иультинский 7,5 12,7 12,1 11,9 8,7 28,6 35,1 27
Шмид то ВС кий - 14,4 9,8 11,9 11,9 28,1 34,7 22

Зона 2

Чукотский 11,8 18,6 20,5 23,3 10,0 31,1 41,1 33
Провиденский 9,6 15,3 15,0 21,1 11,5 35,9 46,0 33
Беринговский 12 13,6 14,6 20 17,6 47,4 59,2 33
Округ всего 10,8 12,9 12,0 13,3 12,4 34,3 37,3 27

Таблица 31

1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001

Зона 1

Анадырский! 69 71 74 76 76 77 78,6 81 80 81 80,5
Билибинский! 64 67 71 73 70 69 71,7 75 76 77 78
Чаунский! 67 69 71 84 84 80 70,7 74 75 78 75
Иультинский! 82 80 85 88 80 81 73,5 77 78 79 77
Шмидтовский! 66 60 61 44 60 75 86,8 72 73 77 77

Зона 2

Чукотский! 8! 75 75 84 80 70 66,4 70 71 77 78
Провиденский! 78 78 78 79 75 71 61,6 63 64 64 68
Беринговский! 91 91 75 65 66 68 68,2 67 67 67 68
Округ всего! 74 73 75 79 73 74 71,9 72 76,8 77,2 77'

Средний живой вес одного домашнего оленя в Чукотском автономном округе, кг

Непроизводительные отходы домашних оленей в Чукотском автономном округе (в % ко всему стаду)

Почему это произошло? Видимо, естественный и рукотворный отбор в іроцессе сокращения поголовья приводит к выживанию наиболее крепких ерупных животных. Уже нет средств для регулярной вакцинации от копытки, щя противооводной обработки животных, что было правилом содержания оле-

В 1970-1980-е годы происходило неуклонное снижение этого показателя: в 1970 году редний живой вес одного оленя в округе был 84 кг, в 1984 г. — 72 кг.

ней в советское время. Эти усилия поддерживали численность, но зато приводили к неуклонному ухудшению качественных показателей животных, сохраненных ценой значительных затрат. Теперь ситуация радикально поменялась — в итоге увеличился вес оставшихся оленей.

С 1992 года в округе в результате дробления крупных оленеводческих хозяйств стали образовываться новые структуры традиционного сектора — многопрофильные крестьянско-фермерские хозяйства, потом родовые общины. В основном они формировались в Билибинском и Анадырском районах. Их общими характеристиками являются неприморское внутриконтиненталь- ное местоположение в ландшафтах тундролесья, наличие разветвленной речной системы (р. Анадырь, р. Омолон, Большой и Малый Анюй), близость центров горнопромышленного производства/расселения, которые выступают локальными рынками сбыта, большая развитость рыбного и пушного промыслов, чем в других районах.

Именно для этих районов характерно наличие большого количества пастбищ, преобразованных горнопромышленной деятельностью, их мелкоконтур- ность — дефицит больших массивов пастбищ во многих территориях или жесткие ограничения по летним или зимним пастбищам, наличие естественных преград (природных рубежей-контуров). Чем «специфичнее» пастбища, чем больше естественных барьеров, тем при прочих равных условиях, больше была вероятность дробления прежде крупных оленеводческих хозяйств. При значительной выбитости пастбищ мало и среднестадное оленеводство целесообразнее крупностадного.

Многие из этих фермерских хозяйств и родовых общин после недолгого существования исчезли. Доля фермерских хозяйств сегодня составляет менее 10 % в окружном оленепоголовье.

Процесс преобразований в чукотском оленеводстве в 1990-е годы сопровождался реорганизацией совхозов в товарищества, акционерные общества и фермерские хозяйства, сокращением дорогостоящей господдержки (льготная цена на оленину, авиадоставка оленины к местам сбыта, вакцинация от болезней, авиаотстрел волков). Новые условия были значительно жестче для сельскохозяйственных предприятий округа, чем существовавшие в советское время. Неодинаковая по результатам адаптация к ним выявляет хозяйства разной «силы».

В советское время сила хозяйства однозначно связывалась с количеством оленей. То, что этот показатель совсем не обязательно свидетельствует о силе, продемонстрировали результаты первых десяти лет реформы в оленеводстве. Они выявили немало любопытных парадоксов.

Возьмем две пары хозяйств — безусловных лидеров в советское время — совхозы «Марковский» и им. 1 Ревкома Чукотки (все Анадырского района); «Омолон» и «Канчаланский» (Билибинского и Анадырского районов). Обе пары имели сходное оленепоголовье в 1980-е годы. В десятилетие 1990-х годов их путь радикально разошелся. «Марковский» сильно потерял в числе оленей, стал аутсайдером, раздробился на несколько фермерских хозяйств. ОАО им. 1 Ревкома Чукотки имеет лучшие показатели по оленепоголовью в округе (минимальный спад), высокий ранг по объемам производимого мяса.

Совхоз «Омолон» сильно уменьшил поголовье, тоже частично раздробился на фермерские хозяйства. С другой стороны, «Канчаланский» после трудного, с ошибками и издержками, поиска форм выживания в новой экономике, будучи на грани дробления на несколько фермерских хозяйств (с разделом оленей, основных производственных фондов и техники на паи), вновь консолидировал активы и воссоздался крупным хозяйством с приемлемыми — ниже среднеокружных — потерями в поголовье.

Что определило разные судьбы преобразований прежде формально сходных по показателям хозяйств? Что является критерием силы, если не количество оленей?

Факторы силы — сохранение традиционных институтов (традиционного знания, обычного права, власти старейшин). Анализ похозяйственных книг 1920-1930-х годов вскрывает силу кочевых хозяйств Канчалана, «кулацкий» уклад многих чукчей-кочевников, потом вошедших в колхоз им. 1 Ревкома Чукотки. С другой стороны, исторически многопрофильные домохозяйства Омо- лона и Марково сочетали занятия средне- и малостадным оленеводством с пушным, рыбным промыслами, которым очень благоприятствовали природно-климатические условия. Крупностадными они стали в результате целенаправленных усилий государства, неестественно и потому временно.

Сохранение традиционных институтов — это необходимое, но недостаточное условие успешной адаптации хозяйства к новым экономическим условиям. Помимо этого, у всех успешных чукотских хозяйств есть еще одна общая характеристика: они все являлись нарушителями правил землепользования (совершали стихийные самозахваты земли).

«Канчаланский», имея в пределах Анадырского района девять участков, использовал без правоустанавливающих документов еще и участок в Иуль- тинском районе. Совхоз «Певек» имел шесть бригадных участков, закрепленных за совхозом в пределах административных границ Чаунского района, использовал четыре бригадных участка на территории Билибинского района и претендовал на закрепление участка в Анадырском районе. ТОО «Валькарай», располагая шестью бригадными участками в административных границах Шмидтовского района, использовал участок в Чаунском районе. ТОО «Пионер», располагая девятью участками в пределах Шмидтовского района, претендовал на использование участка в Иультинском районе.

Аналогом такого поведения успешных оленеводческих хозяйств выступает переток собственности за символическую цену или бесплатно от бывших государственных к новым промышленным предприятиям. Здесь также успех приходил к тем, кто нарушал нормы и неформально закреплял свои права собственности на наиболее значимые ее объекты. Этот феномен в научной

литературе получил название «рекомбинированная собственность[138]» — когда фактические права оказываются много шире формальных и позволяют за счет этого успешным предприятиям широко маневрировать в зависимости от непрерывно меняющихся внешних условий. В оленеводстве феномен рекомбинированной собственности имел место в форме фактического присвоения хозяйством формально ему не принадлежащих земельных участков.

Единого универсального рецепта повышения эффективности оленеводства для всей территории Чукотского автономного округа, отличающейся контрастными природно-климатическими условиями, не существует. Видимо, вернуться к показателям развития оленеводства индустриального времени здесь не удастся даже в долгосрочной перспективе. Следует сконцентрировать усилия на возрождении оленеводства в континентальных тундровых районах: в- бассейне реки Чаун исторически существовали самые крупностадные чукотские оленные хозяйства,

Тундролесье — пограничные области на стыке Билибинского и Анадырского, Билибинского и Чаунского, частично Анадырского и Иультинскош районов — традиционно осваивалось крайне ограниченно. Здесь нужно освоить лишь наименее залесенные пространства с благоприятным соотношением зимних и летних пастбищ, являющихся по этой зоне лимитирующими.

Нецелесообразно возрождение оленеводства на части Билибинского и Анадырского районов (земли хозяйств «Анюйский», «Омолон», «Марковский» (юг), «Анадырский», «Ваежский»). Здесь упор следует делать на рыбный и пушной промысел, сбор дикоросов.

В зоне «рискованного оленеводства» — Чукотском, Провиденском, Берин- говском — крупно стадное оленеводство не практиковалось никогда в качестве круглогодичного полного цикла. Эти территории — исконные места летовок оленеводов Анадырского и Иультинского районов. Современное критическое

состояние оленеводства этой зоны — итог попыток внедрить крупностадное

182

оленеводство в зону жестких пург и оледенения кормов .

Для аборигенных народов Севера характерно значительное разнообразие форм традиционного природопользования (крупностадное тундровое оленеводство, малостадное транспортное оленеводство таежной зоны в сочетании с охотничьим и рыбным промыслами, морской промысел Восточной Чукотки, традиционный рыбный промысел на севере Дальнего Востока и др.). В инду-

стриальную эру приоритетным было их развитие «на промышленной основе», при максимально возможных объемах конечного производства. Духовная, творческая составляющая традиционных видов деятельности народов Севера были в тени крупнотоннажного производства оленины, рыбы, массовой заготовки шкурок белки, соболя, норки и др.

В постиндустриальную эру акценты будут изменены существенно: первичным станет именно духовная составляющая оленеводства и традиционных промыслов как ядра единого комплекса культуры, традиций, языка, этнической пищи. Важнейшая задача, таким образом, будет состоять в том, чтобы найти способы придать этой духовной составляющей экономическое значение, высечь на ее основе источники дохода и занятости для национальных домохозяйств сельской периферии.

Это настоящий вызов для Севера. Ответ на него потребует значительно более широкого понимания места оленеводства и промыслов в новой экономике национального села. Общая направленность поиска — оленеводство и промыслы как мост к неосязаемым ценностям красоты, творчества, духовности; изобретение специальных структур и институтов, обеспечивающих коммерциализацию этих ценностей, конвертацию этих нематериальных активов в материальные в виде сувенирного производства, различных видов туристических услуг, широкого перечня видов художественного творчества на базе оленеводства и традиционных промыслов.

Раньше я писал, что рассчитывать в предстоящие 15-20 лет на оленеводство и традиционные промыслы в обеспечении занятости, приносящей денежный доход аборигенным домохозяйствам национальных сел, было бы неверно. Но это справедливо только при узкой трактовке оленеводства и промыслов как источника белковой пищи, как их понимали в индустриальное время. Широкое понимание оленеводства и традиционных промыслов как источника духовной силы, творчества, воображения — и не только для самих аборигенных народов, но для всего человечества (что корректно в условиях проникновения сил глобализации даже в сельскую периферию Севера) —- открывает абсолютно новые и неожиданные источники экономически рентабельной деятельности на их платформе.

Для подтверждения этой мысли рассмотрим траектории развития традиционного сектора национальных сел по двум относительно новым и двум уже привычным направлениям: художественное творчество и туристическая деятельность; продовольственное самообеспечение и товарное использование.

Исторически оленеводство и традиционные промыслы были органично связаны с повседневной деятельностью народов Севера: изготовлением одежды, обуви, нарт, художественным творчеством в виде резьбы по кости, орнаментации одежды и т. д. В индустриальное время эта связь была в основном утрачена во имя требований обеспечить массовое «производство» оленей, добычу пушных зверей и рыбных ресурсов.

Значение художественного творчества в различных видах, источником вдохновения для которого являются традиционные виды деятельности, в инновационную эпоху опять повышается, но уже не для локальной общины сельских жителей, а для всего мирового сообщества. Потому что именно из этих отдельных «кубиков» творчества формируются глобальные инновации — дизайнерские находки в новой моде, новых направлениях архитектуры, новые формы изобразительного искусства.

Вопрос состоит в том, как обеспечить признание материальных объектов творчества и творческих идей народов Севера и сохранить авторские права их создателю. Это очень трудная задача, но только ее решение обеспечивает доступ творческих находок народов Севера на глобальные рынки и капитализацию неосязаемых активов красоты, духовности, творчества. Поэтому сертификация, патентование узоров, орнаментов, сувениров и других составных элементов этнического творческого комплекса должны приникнуть в самую сельскую периферию Севера, перестать быть привилегией только сверхкрупных городов России. Для этого здесь должны быть созданы структуры, организованы специальные конкурсы, которые «застолбят» авторские права и градуировку качества различным видам художественного творчества народов Севера. Эти процедуры обеспечат глобальное признание и узнаваемость творческих открытий народов Севера и станут новым источником денежного дохода в сельскую экономику.

Только в результате таких процедур отдельные «кубики» художественного творчества смогут стать алгоритмами создания новых мегаоткрытий в мировой моде, промышленном и веб-дизайне. Подобно тому, как сегодня сборка отдельных компонентов крупных промышленных производств смещается по аутсорсингу из центров на периферию, так здесь будет наблюдаться обратный процесс сборки из отдельных элементов художественного творчества этнической сельской периферии конечного инновационного продукта в городах- центрах. Это может быть новый орнамент для паркета, это может быть черта нового стиля одежды, это может быть новый элемент промышленного дизайна для бытовой техники и т. д. Общим является процедура интеграции отдельных творческих алгоритмов-«кубиков», подхваченных из национальных сел, в плавильном котле глобальных городов во имя рождения новой линии моды, дизайна, стиля и уклада жизни.

Подобно тому, как продажа нового программного обеспечения, фармацевтических формул для новых лекарств имеет широкий рынок одновременно многих потребителей (в отличие от продаж физических благ, когда есть ограничения по сбыту одним заводом, одним человеком), так продажа отдельных «алгорит-

183

мов» художественного творчества имеет широкии мировой рынок .

Оленеводство и промыслы способны к новой интерпретации, комплекси- руя с туризмом. В этом случае они становятся источником нового жизненного опыта, культурного обогащения, например, для жителей мировых городских центров. Проблема раскрытия этого потенциала опять связана с обеспечением узнаваемости и стандартов качества, градуировки сертификации, например, услуг оленного транспорта, которые предоставляются туристам. Это предполагает «оцифровку» этих услуг, например, в виде стандартизованной информации о них на туристических интернет-сайтах, их обязательное вхождение в сеть туристических услуг — близких аналогов. Потому что только сопоставление с тождественным обнаруживает истинную ценность и привлекательность, сравнительное преимущество данной услуги (т. е. ее глобальную узнаваемость и признание). А уже после решения этой основной задачи, можно прогнозировать создание новых фирм по оказанию услуг гидов для туристов, новых сувенирных производств и др. Конечно, самым стартовым и необходимым условием для развития туризма является существенное уменьшение транспортных издержек заброски и выброски туристов из сельской периферии Севера. Только после решения этой задачи начинают работать эффекты комплексирования отдельных туристических объектов северной периферии в общей глобальной сети таких услуг.

Развитие оленеводства и традиционных промыслов как жизнеобеспечивающих видов деятельности требует четкого признания государством приоритетного права народов Севера на биологические ресурсы в местах традиционного проживания — чтобы вывести их за рамки разрушительной конкуренции с коммерческим и спортивным использованием этих ограниченных ресурсов; признания и поддержки на региональном уровне (на котором яснее видны конкретные локализованные сочетания видов традиционной деятельности) не отдельных, а локальных комплексов видов традиционной деятельности. Потому что традиционность создают не только способы промысла, но формы их посезонного, по территориям сочетания между собой, между промыслами и оленеводством, традиционные обмены продукцией между разными общинами и разделение добытой продукции внутри самой общины. В этом случае, например, песцовый промысел будет субсидироваться не сам по себе, а именно в сочетании, в едином комплексе с транспортным оленеводством, с которым он органично связан.

Между тем сегодня даже в официальной статистике по оленеводству и традиционным промыслам отдельно отмечается количество бригад, которые занимаются оленеводством, морским промыслом и рыбодобычей, т. е. подразумевается, что все виды деятельности ведутся разрозненно. Но мало- и сред- неоленные кочевники исторически занимались и морским и рыбным и пушным промыслами.

Сложившаяся система распределения квот на ресурсы традиционных промыслов сложна и запутана, сильно забюрократизирована; в результате разрешения на охоту охот- иики получают либо уже после начала промыслового сезона или в конце его. Все виды квот, в том числе даже и на мелких тюленей (например, нерпу) распределяются на федеральном уровне. Необходимо разработать механизм включения охотников в процесс распределения квот, а впоследствии сделать их самостоятельными участниками этой процедуры, предоставлять квоты только тем, кто активно ведет добычу последние три года.

Меры поддержки комплекса традиционного жизнеобеспечения могут осуществляться на региональном уровне, уровне местного сообщества, родовой общины и отдельного домохозяйства. Вероятно, конкретные условия сельской периферии должны определить, какой уровень или уровни поддержки целесообразны.

Региональные меры поддержки комплекса традиционного жизнеобеспечения включают формирование регионального совета по традиционному жизнеобеспечению, в который входят представители ресурсных служб и коренных малочисленных народов — пользователей биологическими ресурсами; официальное закрепление промысловых территорий за постоянно использующими их структурами коренных жителей (родовыми, национальными общинами, корпорациями общин и др.); создание районных наблюдательных советов, контролирующих реализацию региональных решений на практике и другие.

По опыту зарубежных северных регионов можно дифференцировать меры региональной поддержки на основании критериев значимости традиционного жизнеобеспечения для конкретного сельского сообщества. На уровне местного сообщества целесообразно предусмотреть меры поощрения максимально широкого распределения продукции оленеводства и традиционных промыслов внутри аборигенной общины. Нужно восстановить схему перераспределения излишков продукции китобойного промысла в чукотских сообществах, расположенных в стороне от миграционных путей серого кита, но которые исторически использовали эту этническую пищу. Понятно, что эти местные тонкости поддержки традиционного жизнеобеспечения можно предусмотреть только на уровне сельских сообществ или районного муниципального образования.

Наиболее тесная внутренняя интеграция между разными видами промысла (рыболовство, охота, морзверобойный промысел, сбор дикоросов) в пределах одной структуры происходит сегодня в родовых (национальных) общинах. Через поддержку общин может осуществляться поддержка всего комплекса традиционного жизнеобеспечения.

Некоторые виды традиционного промысла (например, добыча мелких ластоногих и моржей) не требуют коллективных усилий и осуществляются отдельными охотниками или домохозяйствами. Так возникает современное противоречие между формами государственной поддержки традиционных промыслов, ориентированными на коллективные способы его организации в общинах, товариществах, корпорациях, и реальной ситуацией «атомарного» охотника, находящегося вне правового поля и ведущего свой промысел, по сути, неле-

гально. Необходимо укреплять правовой статус и предусматривать меры поддержки также и для отдельного промыслового домохозяйства.

Занятия оленеводством и промыслами для получения товарной продукции и денежной выручки от нее постепенно .будут уменьшать свое значение — по мере того, как будут укрепляться альтернативные виды деятельности, базирующиеся на фундаменте традиционной экономики. Ведь и сегодня товарность оленеводства и промыслов, например, в Ханты-Мансийском автономном округе, Республике Саха-Якутия обеспечивается исключительно за счет масштабных мер поддержки региональной власти. Например, в Якутии оленеводство приравнено к бюджетной отрасли, оленеводы и чумработницы (около двух тысяч человек) получают гарантированную заработную плату в размере десяти минимальных размеров оплаты труда из республиканского бюджета, субсидии за прирост поголовья и социальные выплаты по достижении пенсионного возраста в 45 лет. В республике создан специальный целевой фонд поддержки и развития оленеводства. Охотники-промысловики (около двух тысяч человек из числа аборигенного населения) получают субсидии за сданную заготовительной организации шкуру пушных зверей. Бюджетную поддержку получают аборигенные работники, занятые в рыбном промысле (около 350 человек)’84.

Идеология поддержки оленеводства и промыслов во имя их товарности не учитывает те масштабные преобразования, которые несет глобальная инновационная, творческая экономика в сельские сообщества Севера. Целесообразно постепенно, частично, переадресовывать средства поддержки на развитие творческого потенциала оленеводов и промысловиков и их детей.

В тундровой зоне крупностадного оленеводства на полуострове Ямал целесообразно остановить дальнейший рост поголовья, который угрожает деградацией пастбищ. В другом анклаве товарности — в оленеводстве Мурманской области, отчасти Республики Коми и Ненецкого автономного округа задача состоит в повышении экономической эффективности отрасли во имя успешной конкуренции оленины с завозным мясом на ближайших рынках сбыта.

Особый приоритет должна иметь поддержка сохранения кочевого уклада во всех формах — как крупно стадного оленеводства тундровой зоны, как мало- и среднестадного оленеводства в сочетании с промыслами таежной и тундролесной зоны. Мобильность кочевников абсолютно отвечает духу и ценностям новой эпохи.

Вплоть до 1990 г. проводилась последовательная жесткая политика по переводу на оседлость кочевого населения. Только в 1970-1980-е годы на оседлый образ жизни были переведены десятки тысяч человек, полностью ликвидировано кочевание в Томской, Иркутской, Читинской и Камчатской областях.

Поддержка будет осуществляться оленеводов и их семей, структур кочевого уклада (перевалбаз, факторий[139], кочевых школ, передвижных медицинских отрядов), технической модернизации кочевого уклада. Как отмечают эксперты, внедрение в кочевое хозяйство достаточно простых в техническом обслуживании холодильных камер в контейнерном исполнении с автономным энергообеспечением (от бензинового или дизельного двигателя) и других новых технических средств может произвести в нем «технический переворот», сравнимый с тем, который был вызван несколько десятилетий назад появлением подвесных лодочных моторов и снегоходов[140].

<< | >>
Источник: Пнлясов Александр Николаевич. И последние станут первыми: Северная периферия на пути к экономике знания. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ»,2009. — 544 с.. 2009

Еще по теме 16.3.1. Факторы слабости и силы оленеводческих хозяйств (причины заката чукотского оленеводства):

  1. 2. ХАРАКТЕРИСТИКА ФАКТОРОВ, ВЛИЯЮЩИХ НА РАЗВИТИЕ МИРОВОГО ХОЗЯЙСТВА
  2. 1.1. КОНКУРЕНЦИЯ КАК ДВИЖУЩАЯ СИЛА РАЗВИТИЯ ХОЗЯЙСТВУЮЩИХ СУБЪЕКТОВ РЫНКА
  3. 2.2. Условия формирования человеческого фактора
  4. 3.2. Факторы производства
  5. 4.1.3. Факторы, определяющие величину показателя общеі ликвидности. Причины сокращения показателя и рычаги его оптимизации. Условия сохранения приемлемого уровня общей ликвидности
  6. Глава III. ФАКТОРЫ РАЗМЕЩЕНИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПРОИЗВОДСТВА
  7. Несколько местных факторов производства              *
  8. Оглавление
  9. Проблемы, слабости, угрозы — силы и возможности муниципальной периферии Севера
  10. 16.3.1. Факторы слабости и силы оленеводческих хозяйств (причины заката чукотского оленеводства)
  11. 1. ПРОИЗВОДСТВО И ИГО ОСНОВНЫЕ ФАКТОРЫ
  12. 17.4.Международная миграция капитала и рабочей силы.
  13. § 1. Факторы производства и факторные доходы. Закон убывающей предельной производительности факторов производства
  14. 7. Предложение и определяющие его факторы.
  15. 4. Закономерности, принципы и факторы размещения производительных сил
  16. 1.3. Методы отбора факторов
  17. Принципы и факторы размещения производительных сил
  18. ГЛABA VI. Косвенные факторы покупательной силы. (Продолжение).
  19. Гла в a VIII. Влияние количества денег и других факторов на покупательную силу денег и друг на друга.
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -