<<
>>

Решающим, определяющим видом конкуренции является монополистическая конкуренция.

«Конкуренция покоится на интересе, а интерес снова создает монополию, коротко говоря, конкуренция переходит в монополию. С другой стороны, монополия не может остановить поток конкуренции; мало того она сама рождает конкуренцию» (Энгельс).

Здесь закон стоимости (закон цен производства) проявляется как постоянное движение обостряющихся противоречий самих монополий. «Закон, согласно которому на производство товаров должно быть затрачено лишь общественнонеобходимое время, при капиталистическом хозяйстве проявляется, вообще говоря, только в виде принудительного внешнего давления конкуренции» (Маркс).

Закон стоимости в эпоху империализма проявляется в виде принудительного внешнего давления конкуренции, живущей рядом с монополией. «Монополия, выросшая из свободной конкуренции, не устраняет ее, а существует над ней и рядом с ней» (Ленин).

«Каким бы образом,—говорит Маркс,—ни устанавливались и ни регулировались первоначально цены различных товаров по отношению друг к другу, во всяком случае движение их управляется законом стоимости. Где падает рабочее время, необходимое для производства товара, падают и цены; где оно повышается, повышаются при прочих равных условиях и цены» [38]. Закон цен производства в эпоху монополистического капитализма не отрицается, он проявляется с большей напряженностью, с большей силой.

Монопольная цена в каждой отдельной отрасли производства имее^г центром тяготения рыночную стоимость. Своеобразие здесь заключается в том, что монополия, воздвигая местные и временные препятствия переливу капитала, обусловливает одновременно и получение монопольной прибыли и еще большую интенсивность и напряженность в движении капитала.

Монопольная цена в отдельных отраслях производства имеет центром тяготения цену производства. Своеобразие здесь заключается в том, что монопольная цена вызывает местные нарушения в движении капитала, стимулируя еще большую интенсивность этого движения [39].

Маркс говорит: «Если бы уравнение прибавочной стоимости в среднюю прибыль встретило в различных сферах производства препятствие в виде искусственных или естественных монополий, так что сделалась бы возможной монопольная цена, превышающая цену производства и стоимость товаров, то даже и в этом случае не были бы уничтожены границы, определяемые стоимостью товаров. Монопольная цена цзвестиых товаров лишь перенесла бы часть прибыли производителей других товаров на товары с монопольной ценой. Косвенным образом возникло бы местное нарушение этой пропорции, в которой распределяется между различными сферами производства прибавочная стоимость, но граница самой этой прибавочной стоимости осталась бы неизменной» [40].

Маркс писал для эпохи промышленного капитализма, и здесь он берет тот предполагаемый случай, когда осуществление средней нормы прибыли встретило бы в различных сферах производства препятствие в виде искусственных или естественных монополий, случай, когда «сделалась бы возможной монопольная цена». Но именно этот предполагаемый Марксом случай является типичным и характерным для эпохи, о которой Ленин говорит, что «экономически империализм... есть высшая ступень развития капитализма, когда... свободу конкуренции сменяет монополия».

«Из марксистов Ленин был первый, который подверг действительно марксистскому анализу империализм как новую, последнюю фазу капитализма» (Сталин). Монопольная цепа, по Ленину, не отрицает ни закона стоимости, т закона цен производства, так как, по Ленину, «монополия, вырастая из конкуренции, не устраняет ее».

Монопольная цена не нарушает границы самой прибавочной стоимости. Монопольная цена не отрицает также осуществления средней нормы прибыли, но в то же время монопольная цена дает местное нарушение пропорции, в которой распределяется между различными сферами производства прибавочная стоимость, дает перераспределение в пользу крупного и крупнейшего, дает возможность монополистам получать сверхприбыли и делает более напряженной борьбу за перелив капитала.

Дает ли эта постановка вопроса право подстричь монопольную прибыль под среднюю прибыль, объявить, что монопольная прибыль устанавливается по принципу: «равная прибыль на равный капитал» и только? Дает ли дальше эта постановка вопроса право утверждать, что коль скоро закон средней нормы прибыли не отрицается, то тем самым не осуществляется принцип «крупнейшему больше, чем ему следует». Ни того, ни другого из этой постановки вопроса конечно не следует.

Диалектика процесса такова, что осуществление принципа: «крупнейшему больше, чем ему следует», происходит на основе осуществления принципа: «равная прибыль на равный капитал». Именно потому, что осуществление средней нормы прибыли происходит на основе перелива капитала, монополия может урвать больше, препятствуя в тот или иной момент на данном участке этому перемещению капитала. Но чем больше монопольная прибыль, тем больше идет борьба за перелив капитала, тем интенсивнее эта борьба.

Здесь происходит и «...распределение средств производства... сообразованное с интересами крупного и в первую голову крупнейшего монополистического капитала, действующего в таких условиях... когда все развитие земледелия безнадежно отстает от развития промышленности, а в промышленности «тяжелая индустрия» берет дань со всех остальных ее отраслей» х. И одновременно происходит процесс распределения прибавочной стоимости по принципу: «равная прибыль на равный крупный капитал».

«Местное нарушение пропорции, в которой распределяется между различными сферами производства прибавочная стоимость», является в эпоху империализма характерной чертой процесса осуществления равной нормы прибыли.

Средняя норма прибыли в эпоху империализма осуществляется через монополистическую конкуренцию, через сосуществование монополии и конкуренции, через капиталистическую рационализацию в эпоху загнивающего капитализма, через усиливающуюся неравномерность развития, через экспорт капитала и различия в уровнях таможенных пошлин. А это значит, что осуществление средней нормы прибыли в эпоху империализма происходит в условиях нарастающих трудностей.

Осуществление средней нормы прибыли в эпоху монополистического капитализма происходит в обстановке колоссального обострения противоречий и самый процесс этого осуществления выражает процесс обострения противоречий.

«Постоянное уравнение постоянно возникающих неравенств,—говорит Маркс,—происходит тем быстрее, 1) чем подвижнее капитал, т. е. чем легче он может быть перенесен из одной сферы и из одного места в другие; 2) чем скорее рабочая сила может быть переброшена из одной сферы в другую, из одного местного центра производства в другой. Пункт первый предполагает полную свободу торговли внутри общества и устранение всех монополий, кроме естественных, особенно тех, которые возникают из самого капиталистического способа производства» х.

В эпоху империализма монополии представляют ряд искусственных перегородок «постоянному уравнению постоянно возникающих неравенств», что и дает возможность получения монопольных прибылей.

Монополии, препятствующие «постоянному уравнению постоянно возникающих неравенств», со своей стороны усиливают и обостряют неравномерность развития. Неравномерность развития становится «решающей силой» в эпоху империализма. Неравномерность развития «как могучий фактор разложения капитализма» (Сталин) вытекает из сущности самого монополистического капитализма. И в свою очередь обостряющаяся неравномерность развития влияет на процесс установления средней нормы прибыли.

И в эпоху промышленного капитализма известные сферы производства могли получать сверхприбыли: «...добавочная прибыль,—пишет Маркс,—может возникнуть еще в том случае, если известные сферы производства находятся в условиях, позволяющих уклониться от превращения их товарных стоимостей в цены производства...»2

В эпоху империализма эта возможность уклониться от превращения товарных стоимостей в цены производства вытекает из существа монополии. Монополия дает возможность как правило получить огромные сверхприбыли. Монопольная цена переносит часть прибыли производителей других товаров на товары с монопольной ценой. Искусственно вздутые цены отрываются на время от цен производства и от товарной стоимости. Но монополия здесь сама рождает конкуренцию, и на основе перелива капитала, происходящего со все большей напряженностью и при все возрастающих препятствиях, происходит осуществление закона средней нормы прибыли. Центром тяготения монопольных цен остаются цены производства. Монопольная прибыль идет не только по линии перенесения части «обычной» прибыли производителей других товаров на товары с монопольной ценой. Монопольная цена имеет своим главным источником огромное усиление эксплоатации, рост абсолютного обнищания рабочего класса, рост пауперизации трудящихся масс крестьянства.

Итак у Гильфердинга тезис о невозможности перелива капитала в процессе комбинирования, тезис об отрицании закона стоимости и закона средней нормы прибыли вытекает из отрицания монополистической конкуренции. И из отрицания конкуренции вытекает тезис о нивелировании, об усилении равномерности развития.

В условиях, когда отлив капитала совершенно исключен и прилив становится все более невозможным, происходит то, что эти сильные капиталом крупные производства, как говорит Гильфердинг, становятся все более равноценными между собою, и все более сглаживаются те технические и экономические различия, которые отдельным из них обеспечивают превосходство в конкурентной борьбе х.

Монополии дают, по Гильфердингу, большую равномерность развития, так как они имеют возможность большей мобильности капитала.

Как процесс монополизации, так и процесс комбинирования как высшей формы монополизма означает, по Гильфердингу, устранение неравномерности развития. И в этом апологетический смысл монополии, по Гильфердингу.

По Гильфердингу происходит процесс нивелирования, процесс сглаживания различий.

Тезис о нивелировании вытекает из отрицания монополистической конкуренции. Нивелирование у Гильфердинга не становится и ие может стать фоном дальнейшего обострения неравномерности, так как монополистическая конкуренция из «Финансового капитала» выпала. Таким образом именно обоснование того, что в процессе комбинирования исключена конкуренция, и есть обоснование процесса нивелирования, являющегося пробным камнем в развитии в дальнейшем Гиль- фердингом теории «организованного капитализма».

На основе все большего нивелирования у Гильфердинга развитие идет в сторон}* образования единого государственного капиталистического треста.

Отрицание действия закона стоимости для монополистического капитализма представляет иной способ доказательства планового, равномерно развивающегося капитализма, основанного на едином для всех стран и отраслей экономическом уровне развития. Из трактовки закона неравномерности, из отрицания обострения неравномерности вытекает то, что у Гильфердинга выпала из «Финансового капитала» и проблема раздела мира.

Процесс нивелирования, вытекающий из аиологетической трактовки сущности монополии, и дает теоретическое обоснование для открытого выступления ревизионистов с теорией «организованного капитализма».

Здесь, в этой концепции Гильфердинга, лежат в основном корни развитой впоследствии теории—«организованного капитализма».

Процесс монополизации и комбинирования, как определенной ступени развития монополии, есть процесс, углубляющий все противоречия капитализма,—процесс, обостряющий неравномерность капиталистического развития, дающий этой неравномерности особое качество и делающий закон неравномерности развития решающим законом империализма. Этот закон, открытый Лениным и развитый т. Сталиным, определяет и объясняет решающую проблему эпохи войн и пролетарских революций—проблему построения социалистического общества в одной стране. Неравномерность развития монополизации и комбинирования является процессом, обостряющим неравномерность развития между метрополиями и колониями, обостряющим противоречия между промышленностью и сельским хозяйством, между отдельными странами, между отдельными отраслями производства и т. д. Монополистический капитал в метрополиях имеет все больше сил и возможностей угнетать колонии, как и монополистический капитал в промышленности—высасывать соки из сельского хозяйства. Отсюда усиливающаяся противоречивость между метрополиями и колониями и между городом и деревней. В свою очередь неравномерность развития определяет обострение неравномерности развития самых монополий и комбинатов.

Непоследовательность развития и несоответствие между отдельными отраслями в самом комбинате, выражающиеся в наличии ряда диспропорций между отдельными отраслями в самом комбинате, обусловлены неравномерностью развития монополистического капитализма.

В своей апологии монополистического капитализма Гильфердинг делает в дальнейшем «шаг вперед»: он выхолащивает основное и главное в характеристике империализма путем отрицания господства монополии. В отношениях господства монополии Ленин видел «суть дела, которую так неохотно и редко признают буржуазные экономисты и от которой так усердно стараются отговориться и отмахнуться современные защитники оппортунизма с К. Каутским во главе»

Мы видели выше, что монополии по Гильфердингу не вносят ничего специфического в ценообразование. В дальнейшем Гильфердинг отрицает всякое господство у монополий, пока не осуществлен единый государственный трест.

Нет никакого господства монополистов и в «Финансовом капитале» Гильфердинга. Здесь старательно подстригаются монопольные прибыли под среднюю прибыль и вообще отрицаются преимущества монополистов перед «посторонними». «Если бы нормы прибыли,—говорит Гильфердинг,—в предприятиях того или другого типа были одинаковы,—и притом равны средней норме прибыли,—то сначала комбинация не давала бы никакого превосходства, потому что и после того можно было бы реализовать лишь среднюю норму прибыли. Но комбинация уравнивает различия конъюнктуры и потому обеспечивает для комбинированного предприятия большее постоянство нормы прибыли» [41].

Здесь Гильфердинг утверждает, что комбинирование не давало бы никакого превосходства, так как и после объединения комбинат мог бы реализовать лишь среднюю норму прибыли. Здесь он подстригает монопольную прибыль под среднюю прибыль. Гильфердингу понадобилось это утверждение, чтобы показать, что никакого превосходства и тем самым господства у монополии нет. Вопрос о превосходстве монополии Гильфердинг трактует следующим образом: «При хорошей конъюнктуре, когда спрос выше предложения, цена продукта все равно будет самая высокая из возможных; в такие периоды посторонние, т. е. стоящие вне объединений, продают скорее выше, чем ниже картельных цен» [42].

Отсюда следует, что при хорошей конъюнктуре превосходство находится на стороне посторонних, а не монополий.

Картелю будет принадлежать превосходство, по мнению

Гильфердинга, только в период депрессии и только при условии, когда рынок будет нуждаться в его товарах. «Во времена плохой конъюнктуры, -говорит Гильфердинг,—когда предложен ние выше спроса... должно обнаружиться, господствует ли объединение над рынком. Но ему будет принадлежать господство лишь при том условии, если его производство безусловно необходимо для снабжения рынка» г.

Но ведь именно в период депрессии, когда предложение выше спроса, товары картеля могут и не быть «безусловно необходимы для снабжения рынка». Таким образом отпадают преимущества картеля и во время депрессии.

Другими словами: ни в период подъема, ни в период депрессии нет никаких преимуществ и тем самым никакого господства у монополий.

Положение картеля таково, что он все время должен стоять на страже регулирования рынка. «Если согласятся на его цену,—говорит Гильфердинг,—и на его цену придется согласиться, если рынок совершенно не может обойтись без предложения со стороны картеля, картель по этой цене продаст то количество, которого недостает рынку. Но в таком случае ему придется настолько ограничить производство, чтобы оно не переобременяло рынка, между тем как у посторонних сохраняется возможность сбывать все, что они могут произвести* Более всего возможна подобная политика цен, во-первых, в тех отраслях производства, где ограничение не сопряжено со слишком крупными жертвами, т. е. в особенности там, где живой труд стоит на первом месте,, порча же постоянного капитала не играет сколько-нибудь крупной роли. И то и другое характеризует добывающую промышленность... во-вторых, там, где сокращение потребления в периоды плохой конъюнктуры незначительно. Но если не осуществлено ни то, ни другое условие, то картелю, чтобы обеспечить свой сбыт, приходится понижать цены по сравнению с посторонними» [43].

Отсюда ясно, что картель, по Гильфердингу, может регулировать рынок путем сокращения производства, а сокращать производство возможно лишь там, где «порча постоянного капитала не играет сколько-нибудь крупной роли». Короче говоря, чрезвычайно иллюзорны преимущества картеля.

Сокращение производства ведет к уменьшению прибыли. А это противодействует стремлению удерживать цены на прежнем уровне и в неблагоприятные времена, а именно: «тому стремлению, в котором как раз должно было бы найти себе вира-[44] жение господство над рынком» х.

Следовательно господство над рынком, которое должно было найти свое выражение как раз в неблагоприятные времена, не может осуществиться, так как падение нормы прибыли ведет к тому, что «картель, не подчинивший себе всего производства, утрачивает господство над рынком и снова начинается свободная конкуренция» [45].

Только картель, подчинивший себе все производство, сможет таким образом господствовать над рынком. Он сможет реализовать картельную цену без ограничения производства при том условии, «если он берет на себя удовлетворение только среднего спроса, удовлетворение же спроса, колеблющегося с конъюнктурой, предоставляет посторонним» 8.

Но это же возможно лишь тогда, когда картель сможет регулировать рынок. Гильфердинг и говорит, что это возможно тогда, когда «посторонние» не смогут производить больше, чем требуется для удовлетворения дополнительного спроса во время хорошей конъюнктуры... и, во-вторых, если для этих посторонних «издержки производства выше, чем для картеля»... «Но когда же осуществляются такие условия?»—спрашивает Гиль- фердииг. И отвечает: «В том случае, когда налицо экономическое превосходство монополистического объединения. Однако такое превосходство нередко оказывается лишь преходящим или недостаточно крупным. Иначе обстоит дело в тех случаях, когда перед нами картели, располагающие наиболее благоприятными естественными условиями производства, следовательно картели, у которых к экономической монополии присоединяется естественная монополия» [46].

Следовательно экономическое превосходство, могущее дать картелю возможность удовлетворить только средний спрос и тем самым дать ему возможность господствовать, действительно лишь в том случае, если к искусственной монополии присоединяется естественная монополия. В противном случае, пока еше нет единого капиталистического треста, у монополии пет никакого превосходства, и всякое господство монополии оказывается эфемерным.

Вся суть этих рассуждений заключается в том, что, по Гильфердингу, монополия до образования единого треста не вносит ничего нового в ценообразование и не осуществляет никакого господства. Господствовать можно лишь в том случае* если имеет место или естественная монополия или единый государственный трест,—такова точка зрения Гильфердинга. Только в том случае, когда монополия может взять на себя удовлетворение среднего спроса, предоставив посторонним удовлетворение дополнительного спроса, только тогда, когда посторонние не смогут производить больше, чем этого требует дополнительный спрос, только в этом случае возможно господство могіополии.

Реальное содержание монополистического капитализма здесь выхолощено- Огромные монопольные прибыли подстрижены под среднюю прибыль. Отношения господства выпали. От этой «сути дела» также отмахнулся Гильфердинг в «Финансовом капитале».

Отрицание господства монополии и стирание грани между домонополистическим и монополистическим капитализмом есть в то же время отрицание связанных с монополией тенденций к усилению загнивания, к обострению неравномерности развития, тенденций к усилению реакции. В этом сущность апологетики монополистического капитализма.

Следующий вопрос апологии монополии идет у Гильфердинга по линии выхолащивания антагонистического характера обобществления в эпоху империализма.

Гильфердинг выхолащивает антагонистический характер обобществления при капитализме" еще в «Финансовом капитале».

Процесс концентрации облегчается,—говорит Гильфердинг,—и «не происходит такой концентрации собственности, которая была результатом конкурентной борьбы. Собственник другой фабрики, побежденной в этой борьбе, не экспроприируется, потому что ведь и борьба не доводится до конца. Следовательно перед нами концентрация производства или предприятий без концентрации собственности» *.

Следовательно нет такой концентрации собственности, «которая была результатом конкурентной борьбы»: «собственник не экспроприируется».

Процесс идет таким образом, что «побежденный в борьбе» больше «не экспроприируется».

Процесс концентрации производства или предприятий происходит без концентрации собственности. Этими «мирными» (1) методами осуществляется процесс обобществления, осуществляется «историческая тенденция финансового капитала»— процесс образования единого капиталистического треста.

Из апологетической трактовки монополии вытекает и механистическая трактовка разделения труда у Гильфердинга.

Противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения заложено в зародышевой форме в противоречии товара, в двойственном характере труда, в стоимости, в деньгах.

В монополии заложено противоречие между гигантским обобществлением производства и частным присвоением, а внутренним моментом этого противоречия является противоречие между производством и потреблением, доведенное в эпоху империализма до колоссальной остроты.

Отрицание противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения увязывается у Гильфердинга с механистической трактовкой общественного разделения труда.

Общественное разделение труда Гильфердингом механистически противопоставляется техническому и отрицается в капиталистическом обществе. Сущность общественного разделения труда Гильфердинг видит в существовании меновых отношений. Общественное разделение труда механистически отрывается от производства, от проблемы классов. Отрицание общественного разделения труда Гильфердинг выводит из изменения форм взаимоотношений между предприятиями. Монополии, комбинирование уничтожают общественное разделение труда и заменяют его техническим. Меновая концепция, в основе которой лежит отрыв сферы обращения от сферы производства, обусловила и разрыв общественного и технического разделения труда и непонимание их связи и взаимообусловленности. Общественное разделение труда является, по Гильфердингу, категорией меновой, без какой бы то ни было связи с процессом производства.

«Мануфактурное разделение труда,—говорит Маркс,—требует уже достигшего известной степени зрелости разделения труда внутри общества. Наоборот, мануфактурное разделение труда в свою очередь оказывает влияние на общественное разделение труда, развивая и расчленяя его дальше...»[47]

Машинное производство ведет общественное разделение труда несравненно дальше, чем мануфактура. Современная промышленность «постоянно революционизирует разделение труда внутри общества и непрерывно бросает массы капитала и массы рабочих из одной отрасли производства в другую» [48].

Отсюда следует, что с развитием машинного производстве и на основе технического разделения труда развивается общественное разделение труда.

Процесс уничтожения общественного разделения труда при капитализме есть та же квадратура круга.

Но, по Гильфердингу, монополии, комбинирование выступают как рычаги трансформации капитализма, они уничтожают общественное разделение труда и составляют таким образом основные ячейки организующегося капитализма.

Вот как Гильфердинг понимает взаимообусловленность между общественным и техническим разделением труда:

«Что касается области самого промышленного капитала, то здесь границы между отдельными сферами все более уничтожаются прогрессирующим объединением ранее раздельных и самостоятельных отраслей производства и постоянным сокращением общественного разделения труда, т. е. разделения между различными сферами производства, которые только меновым процессом связываются в качестве частей всего общественного организма; напротив, в то же время все дальше идет техническое разделение труда внутри объединенных производств».

Уничтожение общественного разделения труда, с другого конца, так сказать, подводит Гильфердинга все к тому же ограничению и отрицанию конкуренции, к тому же организующемуся и организованному капитализму.

Итак Гильфердинг вывел монополию из мобилизации капитала, из централизации его, из сферы обращения. Он выхолостил содержание монополистической конкуренции; он выхолостил специфическое в монополиях—отношения господства монополий; он дал еще в «Финансовом капитале» остов нивелирующегося, организующегося капитализма.

В «Финансовом капитале» Гильфердинг выхолостил также основную тенденцию развития империализма — тенденцию к загниванию. В монополии заложены тенденции загнивания капитализма. Монополия, удерживающая на некоторое время высокие цены, тормозит тем самым техническое развитие, она ставит ему определенные границы. В этом и заключается сущность загнивания.

Противоречие между производством и потреблением достигает колоссального обострения вследствие низкой покупательной способности масс,на основе монопольных цен. Выражением этого противоречия является борьба за рынки сбыта, протекционистская политика, бросовые цены, демпинг, чудовищная спекуляция.

Все эти явления суть выражения загнивания капитализма я, с своей стороны, обусловливают его дальнейшее загнивание.

Борьба за рынки сбыта на основе монополистической конкуренции приводит к борьбе за «передел поделенного»—к вооруженным восстаниям, к разрушению производительных сил. Протекционистская политика препятствует развитию производительных сил там, где для них имеются наиболее благоприятные условия. Демпинг и бросовые цены также действуют разрушительным образом на производительные силы. Подкуп переплетается с вредительством на предприятиях конкурента. Спекуляция идет по линии колоссального разрушения производительных сил.

Загнивание, по Ленину и Сталину, отнюдь не означает застоя, стагнации производительных сил. Ленин и Сталин понимают тенденцию к загниванию таким образом, что она не исключает роста производительных сил в отдельных странах и отдельных отраслях производства на основе обостряющейся неравномерности этого роста.

Червь загнивания гнездится в существе капиталистической монополии. Противоречия монополии идут и по линии ограничения рынков сбыта; невозможность расширения производства соответственно уровню развития производительных сил делает нерентабельным дальнейшее развитие техники. С другой, стороны, политика монопольных цен все больше суживает емкость рынка. Усовершенствование машин снижает издержки производства и тем самым дает возможность снижать цены, но в то же время снижение цен не осуществляется монополией, так как оно не всегда отвечает интересам целого ряда предприятий, входящих в объединение.

Перестройка трестом отсталых предприятий упирается также в емкость капиталистического рынка.

Границы капиталистического комбипироваиия являются выражением загнивания капитализма. Границы, поставленные комбинированию при империализме, определяются общими противоречиями монополистического капитализма и говорят о том, что монополистический капитализм не может разрешить те задачи, которые вытекают из потребностей комплексного использования сырья, из потребностей технологического единства и т. д. Комбинирование, предполагая более или менее устойчивую связь между отдельными частями комбината, упирается в растущую и обостряющуюся неравномерность развития. И в этом также проявляется один из моментов загнивания капитализма.

Комбинирование упирается в общий кризис системы и также в экономический кризис. С одной стороны, борьба за монополистические прибыли ставит со все большей остротой вопрос о комбинировании. Огромное в то же время обострение монополистической конкуренции в чрезвычайно сильной мере выдерживает осуществление этих объединений.

Таким образом мы видим, что комбинирование целиком упирается в проблему загнивания капитализма.

«Историческая тенденция финансового капитала», процесс развития единого государственного капиталистического треста—идет, по Гильфердингу, на основе триумфального прогресса производительных сил, на основе безостановочного процесса комбинирования. В своем «Финансовом капитале» он не выявил тенденции к загниванию капитализма. «Склонность к примирению марксизма с оппортунизмом» обнаружилась прежде всего в том, что не была выявлена основпая и решающая тенденция в развитии империализма—тенденция к загниванию капитализма. Наоборот, Гильфердинг утверждает, что процесс комбинирования направляется банками в сторону все большего регулирования, причем последними «результат конкурентной борьбы антиципируется, предвосхищается. Благодаря этому... удается избежать,—говорит Гильфердинг,—бесполезного уничтожения и расточения производительных сил» г9 Так понимает Гильфердинг проблему загнивания монополистического капитализма.

? ? ?

И в заключение из гильфердинговского анализа империализма вытекает определение империализма как особой политики финансового капитала. Финансовый капитал осуществляет историческую тенденцию свою путем особой политики. Эта политика, по мнению Гильфердинга, и есть империализм. Гильфердинг дает следующее определение империализма: «Империализм означает стремление больших государств перенести монополи- стически-организаторские тенденции капитализма на мировой рынок в интересах монополистской гегемонии их собственного народного хозяйства». Следовательно «историческая тенденция»—«тенденция образования единого капиталистического треста» осуществляется путем особой политики, которая и есть империализм. Конкретно—эта «политика финансового капитала преследует,—говорит Гильфердинг,—троякого рода цели: во-первых, создание возможно обширной хозяйственной территории, которая, во-вторых, должна быть ограждена от иностранной конкуренции таможенными стенами и таким образом должна превратиться, в-третьих, в область эксплоатации для национальных монополистических союзов» 2.

Из отрыва монополии от процесса концентрации производства вытекает гильфердинговская трактовка финансового капитала. И из его трактовки финансового капитала вытет ает и определение империализма как политики. Гильфердинг в своем определении финансового капитала не дал того решающего понятия, что только и может характеризовать империализм как новейший этап капитализма.

Гильфердинг определяет финансовый капитал только как банковский капитал, применяемый в промышленности, и империализм как политику этого капитала. Это определение финансового капитала вытекает из той же методологии меновой концепции, так как в этом определении выпал момент производства.

«...Определение (финансового капитала у Гильфердинга),— говорит Ленин,—неполно постольку, поскольку в нем нет указания на один из самых важных моментов, именно на рост концентрации производства и капитала в такой сильной степени, когда концентрация приводит и привела к монополии»

В противовес этому определению финансового капитала Ленин дает свое определение истории возникновения и содержания финансового капитала. «Концентрация производства; монополии, вырастающие из нее; слияние или сращивание банков с промышленностью—вот история возникновения финансового капитала и содержание этого понятия» [49].

Империализм как политика получает у Гильфердинга свое особое содержание в связи с новым отношением буржуазии к государству и новыми взаимоотношениями классов между собой. И здесь Гильфердинг закладывает фундамент своей теории гармонии классов, развитой в совершенстве впоследствии Гильфердингом—социал-фашистом.

«Объединение в капиталистические монополии,—говорит Гильфердинг,—пробуждает заинтересованность капитала в укреплении силы государства. В то же время капитал приобретает способность подчинять себе государственную власть прямо—собственной экономической силой, косвенно,—подчиняя интересы других классов своим интересам» [50].

Но это подчинение интересов других классов своим интересам идет на основе гармонии интересов этих классов.

И Гильфердинг задается целью указать, по каким линиям идет эта гармония. Так например устанавливается полная гармония интересов между крупным землевладением и тяжелой индустрией. «Создается,—говорит Гильфердинг,—новая общность интересов между крупным землевладением и тяжелыми картелированными индустриями. Для сельского хозяйства высокий уровень цен теперь обеспечен, а дальнейшее развитие промышленности должно повести к его повышению»[51]. Правильно отмечая новую общность интересов между указанными классами, Гильфердинг не указывает, что эта общность объясняется единством цели, направленной против пролетариата и пролетарской революции, а исходит из несуществующего факта высокого уровня цен на сельскохозяйственные продукты.

Что же можно сказать Гильфердингу в ответ на такое «откровение»?

Факты немецкой официальной статистики доказывают, что действительность говорит прямо обратное.

Во-первых, возьмем несколько цифр, говорящих, насколько «высокий уровень цен для сельского хозяйства теперь обеспечен». Возьмем этот уровень цен хотя бы для той же Германии по отношению к ценам промышленности.

Соотношение сельскохозяйственных и промышленных цен в Германии2

годы

Индекс оптовых цеп на с.-х. товары (10 тов; 1909 — 1913 = 100)

Индекс цен на средства с.-х. производства и покупательная способность с.-х. продуктов (ср. производства=100)

Весь инвентарь

Постройки

Искусственные

удобрения

Предметы потребления (домашняя утварь, одежда, обувь)

Индекс 1913 г. = 100 Покуп.

способ

ность

Индекс 1913 г. - 100 Покуп.

способ

ность

Индекс 1913 г. = 100 Покуп.

способ

ность

Индекс 1913 г. = 100 Покуп.

способ

ность

1919 68 104 65 78 87 186 37
1920 50 91 55 59 85 103 49
1921 84 74 114 82 102 52 162 86 98
1922 68 65 105 87 78 44 155 66 103
1923 77 123 63 99 78 70 110 114 68
1924 111 129 86 37 81 91 122 177 63
1925 124 134 93 69 73 88 141 172 72
1926 122 133 92 61 76 86 142 162 75
1927 130 133 97 73 75 83 156 160 81
1928 125 139 90 73 72 82 152 175 71
1929 122 141 87 77 69 85 144 172 71

Эта таблица показывает значительный раствор «ножниц» между с.-х. и промышленными товарами в Германии также и в годы подъема, несмотря на рост индекса цен на сельскохозяйственные товары. Покупательная способность с.-х. продуктов по отношению к с.-х. инвентарю стоит значительно ниже 100, по отношению к постройкам на чрезвычайно низком уровне (69), то же по отношению к предметам потребления (71); только по отношению к удобрениям покупательная способность фермерских продуктов стоит выше (144).

Следующая таблица еще более наглядно показывает раствор «ножниц».

Соотношение с-.х. и промышленных цен в Германии (1018 г- = 100)1

Годы Индекс цен на с.-х. товары Индекс цен на готовые промтовары Отношение первого индекса ко второму
1924 119,6 156,2 76,6
1925 133,0 156,7 84,9
1926 129,3 149,5 86,5
1927 137,8 147,3 93,6
1928 134,3 158,6 84,7
1929 130,2 157,4 82,7
1930 113,1 150,1 75,3
1931 103,8 136,2 76,2

Таблица показывает, что, начиная с 1924 года, отношение индекса цец на с.-х. продукты к индексу цен на готовые промышленные товары стоит гораздо ниже 100 и, поднявшись в 1927 г. до 93,6, опускается в 1929 г. до 82,7 и до 75,3 в 1930 г.

Поднятие цен в сельском хозяйстве путем протекционистской политики идет целиком и полностью в пользу крупных аграриев.

По другим странам картина не менее показательна. Однако иллюстрация этого положения завела бы нас далеко от темы.

В то же время мы не можем не напомнить Гильфердингу, что «общность интересов между крупным землевладением и тяжелыми картелированными индустриями», выразившаяся в ожесточенной борьбе между представителями землевладения и крупного капитала, послужила в некоторой степени причиной смены правительства.

Но Гильфердинг делает «шаг вперед» в своем анализе общности классовых интересов в «Финансовом капитале». Он отрицает и «старый исторический антагонизм между помещиками и крестьянством».

«В то же время,—говорит Гильфердинг,—сила крупного землевладения возрастает и потому, что его антагонизм к мелкому землевладению исчезает или по меньшей мере сильно смягчается [52].

Старый исторический антагонизм давным-давно устранен уничтожением крестьянских повинностей перед помещиками»[53].

Итак исчезает антагонизм между крупным землевладением: и мелким. Вся деревня идет рука об руку с финансовым капиталом. Гильфердинг продолжает: «а если мелкое производство несравненно более, чем крупное, заинтересовано в охране от ввоза скота и мяса, это, разумеется, нисколько пе вредило совместности действий, так как поднятия пошлин можно было достичь только общей борьбой... Итак,—продолжает Гильфердинг,— общая борьба за характер торговой политики в странах, нуждающихся во ввозе аграрных продуктов, объединила все слои сельскохозяйственной собственности и таким образом обеспечила финансовому капиталу поддержку деревни»[54].

Итак деревня объединена в целом общностью интересов с финансовым капиталом. Где здесь может итти речь об усиливающемся процессе концентрации и диференциации? Из этой «общности интересов» деревни в целом с финансовым капиталом и вытекает политический вывод—вся деревня выступает враждебной силой пролетариату.

Огромный статистический материал [55] по различным странам, иллюстрирующий обострение процесса диференциации деревни в эпоху империализма, деградации сельского хозяйства, рост восстаний крестьянства в метрополиях и колониях против помещиков, против повышения рент, налогов, ростовщических процентов и высоких цен на промышленные товары—все это полностью подтверждает «правоту» «теоретика» гармонии классовых интересов—Гильфердинга.

Идиллия сотрудничества продолжается и в товариществах, где «крупное землевладение... захватывало руководящую роль... так как, с одной стороны, не было сколько-нибудь серьезной противоположности интересов, а, с другой,—как раз крупные землевладельцы располагали необходимым опытом, интеллигентностью и, авторитетом» [56].

Социальный состав этих товариществ, связь их руководителей с финансовым капиталом является и здесь доказательством полного извращения действительности Гильфердингом и извращения марксизма в трактовке вопроса о классах еще в «Финансовом капитале».

Как же в самом деле «марксисту» Гильфердингу знать о двойственной природе мелкого товаропроизводителя? Сплошная

трактовка деревни как объединенной общностью интересов с финансовым капиталом дает основание в дальнейшем для социал-фашистской оценки крестьянства и его роли в пролетарской революции..

Гильфердинг дальше много говорит в этой главе «Финансового капитала» об общности интересов крупных, средних и мелких капиталистов в промышленности и заключает: «ведь рост картелирования вообще знаменует возрастающую одинаковость интересов всего капиталовладепия» х. Именно апология картелирования, апология монополии и обусловливает теорию об «одинаковости» интересов всего капиталовладения, о единстве интересов помещиков и крестьянства в целом.

Откуда же взяться конкуренции, если растет «одинаковость» интересов капиталовладения? Даже соответственные слои ремесленников, говорит Гильфердинг, и те находятся в антагонизме не с крупной промышленностью, а с рабочими а.

А главное, «что важно,—говорит Гильфердинг,—так это то, что одновременно с развитием в указанном направлении изменялась политическая позиция этих слоев». Здесь «борьба в общем уже не принимает антикапиталистического характера. -...Но даже в тех сферах, где мелкому производству еще принадлежит перевес... антагонизм с крупным капиталом утрачивает свою остроту» [57].

И Гильфердинг заключает: в эпоху финансового капитала, «исчезает старая противоположность интересов между буржуазией и мелкой буржуазией: последняя политически становится охранным войском крупного капитала» [58].

Тезис об «одинаковости» интересов капиталовладения для крудной и мелкой буржуазии, тезис об уничтожении «старой противоположности интересов между буржуазией и мелкой буржуазией» вытекает из разобранного нами выше положения Гильфердинга о том, что в эпоху империализма нет больше такой концентрации собственности, которая была «результатом конкурентной борьбы», что «собственник больше не экспроприируется». «Перед нами,—говорит Гильфердинг,—концентрация производства или предприятий без концентрации собственности».

Тот факт, что финансовый капитал подчиняет себе средних, мелких и мельчайших капиталистов, тот факт, что имущие классы как в городе, так и кулачество в деревне переходят на сторону империализма, Гильфердинг использовал для того, чтобы заложить основу для своей впоследствии развитой социал-фашистской теории гармонии классов. «Гигантские размеры финансового капитала,—говорит Ленин в «Империализме»,—концентрированного в немногих руках и создающего необыкновенно широко раскинутую и густую сеть отношений и связей, подчиняющую ему не только средних и мелких, но и мельчайших капиталистов и хозяйчиков—с одной стороны, а с другой—обостренная борьба с другими национально-государственными группами финансистов за раздел мира и за господство над другими странами—все это вызывает повальный переход всех имущих классов на сторону империализма» *.

Переход на сторону империализма, по Ленину, означает борьбу между монополиями и аутсайдерами, ожесточенную борьбу крупнейшего против крупного и крупного против мелкого. Этот переход не только не означает гармонии классов, а, наоборот, ожесточеннейшую борьбу в рамках империализма. Гильфердинг же устанавливает эту «гармонию» на базе уничтожения конкуренции, на базе «исторической тенденции развития в сторону единого государственного треста».

Но не обездолен в «Финансовом капитале» и пролетариат. Он тоже не исключен из общего анализа. И здесь на этом вопросе мы снова констатируем примиренческую природу Гильфердинга-центриста. С одной стороны, в «Финансовом капитале» говорится о том, что пролетариат мо?кет достичь победы лишь в постоянной борьбе с политикой империализма, а с другой— Гильфердинг утверждает, что пролетариат больше не враждебен буржуазному государству.

А именно: «если капитал не в состоянии проводить теперь никакой иной политики, кроме империалистической, то пролетариату не приходится противопоставлять ей политику той эпохи, когда промышленному капиталу принадлежало единодержавие. Не дело пролетариата более прогрессивной капиталистической политике противопоставлять оставшуюся позади политику эры свободной торговли и враждебного отношения к государству» [59].

Не дело пролетариата противопоставлять прогрессивной капиталистической политике политику, оставшуюся позади, и не дело пролетариата выявлять свое враждебное отношение к буржуазному государству.

В эру свободной конкуренции пролетариат мог быть враждебен буржуазному государству, но в эпоху империализма, при прогрессивной капиталистической политике пролетариату нечего противопоставлять политике финансового капитала политику враждебного отношения к государству.

И это положение Гильфердинг пытается завуалировать марксистской фразеологией. Он говорит:

«Ответом пролетариата на экономическую политику финансового капитала, на империализм может быть не свобода торговли, а только социализм»А «социализм» означает, по Гильфердингу, мирную политику к буржуазному государству. Кроме того «социализм» и означает то, что в торговой политике пролетариат должен бороться вместе с буржуазией. «Что касается торговой политики,—говорит Гильфердинг,—то здесь интересы рабочих требуют прежде всего расширения внутреннего рынка» [60].

Такова сущность империализма как «прогрессивной» политики, по Гильфердингу, таково содержание этой политики в связи с новым отношением буржуазии к государству и новыми взаимоотношениями классов, такова характерная черта центризма с его марксистской фразеологией и служением оппортунизму на деле, таковы глубокие корни фашизации теории и практики, заложенные еще в «Финансовом капитале».

<< | >>
Источник: Э. И. Квиринг. Экономическое учение социал-фашизма: Гильфердинг / Под ред. Э. И. Квиринга. Изд. 2-е. — М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ»,2010. — 144 с.. 2010

Еще по теме Решающим, определяющим видом конкуренции является монополистическая конкуренция.:

  1. СЛОВАРЬ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ТЕРМИНОВ И ИНОСТРАННЫХ СЛОВ
  2. ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. Капиталистические монополии и торговля.
  3. Экспорт капитала и борьба за хозяйствен- ную территорию.
  4. § 1. Дореволюционные исследования
  5. 3. МЕНОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ И ТЕОРИЯ ИМПЕРИАЛИЗМА У ГИЛЬФЕРДИНГА
  6. Решающим, определяющим видом конкуренции является монополистическая конкуренция.
  7. Ценообразование в ассоциациях Ассоциации между различными отраслями экономики
  8. Виды конкуренции.
  9. 25. Исторический генезис экономической системы
  10. РЫНОК ЦЕННЫХ БУМАГ
  11. Истоки и сущность социально ориентированной рыночной экономики
  12. 5. РЫНОК ЦЕН
  13. Тесты к теме 4
  14. Тема 4: Экономические основы развития предпринимательства и его виды
  15. Тема 5. Антимонопольное регулирование и свобода торговли: проблемы соотношения
  16. Методологические подходы к зидичим кратко-, средне- и долгосрочного прогнозирования мировых товарных рынков
  17. К
  18. Марксистское экономическое направление
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -