<<
>>

    4. ПРЕДПОСЫЛКИ И УСЛОВИЯ ФОРМИРОВАНИЯ МОДЕЛИ                                 СОВЕТСКИХ ФИНАНСОВ

Мы полностью разделяем точку зрения многих российских финансистов, четко сформулированную проф. Б.М.Сабанти: "... Нет единого, общего для различных общественно-экономических формаций понятия финансов, а существуют не связанные между собой ничем, кроме терминологической общности,  финансы капиталистических и финансы социалистических государств.

Этой позиции придерживались такие известные теоретики в области финансов, как В.П.Дьяченко, Г.М.Точильников, Б.Г.Болдырев и др." [68, с.4-5].

К российской и советской истории финансов этот тезис применим, наверное, в наибольшей степени.

В дореволюционный период (особенно в ХIХ в.) финансовая практика в России, хотя и не во всех отношениях, строилась по европейским стандартам. Во всяком случае, стремление к этому было совершенно определенное. Об этом есть немало свидетельств. Так, у проф. Д.А.Буткова читаем: "В 1809 г. Сперанским был представлен обширный план государственных преобразований. Сперанский стремился хотя бы внешне придать государственному устройству царской крепостнической России вид европейского государства, т.е. ввести некоторые элементы парламентаризма, контроля над финансами и осуществления законности. Основные моменты обширного плана финансовых реформ, составленного Сперанским, заключались в следующем: ... предлагалось реформировать налоговую систему - отказаться от подушного налога и перейти к поимущественному обложению; отказаться от откупов и установить акцизную систему; ... изжить бюджетные дефициты; установить контроль над финансами; централизовать и усилить управление финансами..." [24, с.37].

Похожие рассуждения есть и у С.Ю. Витте: "С конца ХVII века земские соборы перестают и вовсе собираться. С тех пор обновленная Петром Россия... вступает мало-помалу на путь широких реформ всего государственного управления... Упорядочению подверглось... и бюджетное дело.

Уже при учреждении Министерств в 1802 году на Министра финансов возложено было составление ежегодного подробного "штата" общих государственных расходов. Более подробные правила по составлению государственных росписей были установлены в наказ Министру финансов 1811 года, в основу которого лег финансовый план Сперанского... В настоящее время бюджет является финансовым законом, по которому должно управляться государственное хозяйство в течение определенного периода времени" [27, с.438].

Финансовая мысль проникла в Россию тоже с Запада в начале Х1Х в. Так, проф. Л.В.Ходский отмечает: "Что касается истории финансовой науки в России, то она не может похвастаться... оригинальностью" [94, с.15]. "В теории (имеется в виду финансовой – Ю.Б.) российские экономисты были приверженцами прагматического подхода, сторонниками теории "удовлетворения коллективных потребностей" [54, с.219]. В конце ХIХ – начале ХХ века Россия уже имела довольно значительную плеяду крупных ученых-финансистов, многих из которых мы уже многократно упоминали и цитировали: М.М.Алексеенко, М.И.Боголепов, Н.Х.Бунге, А.И.Буковецкий, С. Иловайский, И.М.Кулишер, В.А.Лебедев, И.Х.Озеров, Л.В.Ходский, М.Фридман, И.И.Янжул и другие внесли заметный вклад в развитие финансовой науки и финансовой практики в России. Все они так или иначе были "западниками" и придерживались (несмотря на дискуссии между ними) тех же принципиальных моментов государственных финансов, которые были выделены в предыдущем параграфе:

финансы как государственное хозяйство;

государство как публично-правовой союз;

назначение финансов – удовлетворение коллективных потреб-ностей;

способ формирования финансовых ресурсов – принуди-тельные денежные сборы (налоги) с частных хозяйств.

Такое понимание сущностных характеристик государственных финансов привело к тому, что в первые послереволюционные годы (до конца 1920-х годов) делались попытки перенести эти же представления о финансах и в новые условия начала социалистического строительства в СССР.

Об этом тоже есть немало исторических свидетельств (см., например: [28, с.16-17; 54, с.221; 65, с.20]). Как пишут авторы "Общей теории финансов", "все это привело к тому, что ни одна из разработок теории финансов (1920-х годов – Ю.Б.) не стала официально признанной и поддерживаемой" [54, с.222]. Основной их недостаток состоял в том, что "финансовая наука была оторвана от практики социалистического строительства, не соответствовала этой практике", – писал впоследствии проф. В.П.Дьяченко [28, с.18].

Уже в 1931 г. "был остро поставлен вопрос об историческом характере финансовых категорий" [там же, с.19]. Была принята официальная точка зрения (которой должны были подчиняться все работники финансовых кафедр), что "финансовые категории...суть исторические категории, т.к. их содержание определяется сущностью государства, экономической структурой общества в целом. Поэтому неверно, когда... диалектику финансовой системы выводят из ее эволюции, взятой "в самой себе"... Содержание финансовых категорий переходной экономики не вытекает из развития финансовых категорий капитализма и империализма, а представляет собой качественное своеобразие, обусловленное особенностями диктатуры пролетариата и структуры переходной экономики. Отсюда следует невозможность конструирования всеобщей финансовой теории" (цит. по [28, с.20]).

Такой официальной установкой недвусмысленно давалось понять, что основные условия, предопределяющие характер (сущность) финансовых отношений при социализме (начиная уже с переходного периода) – государственное устройство и экономический базис, – предполагалось создавать совершенно другими, нежели в капиталистических странах. Соответственно, и назначение (функции) советских финансов должно было стать совсем другим.

В каких же условиях предполагалось сформировать новый тип[10] государственных финансов?

Эти условия, как свидетельствуют специальные исследования и методологический анализ их результатов (см. [57; 59], а также нашу работу: [8]), были целенаправленно спроектированы и реализованы, начиная с года "Великого перелома" (Сталин) – 1929 года.

Проф. С.В. Попов по этому поводу пишет: "Ей (ситуации 1929 года – Ю.Б.) предшествовали очень важные дискуссии 1925 года. На этих экономических дискуссиях обсуждались два очень важных вопроса... Первый вопрос звучал, может быть, несколько абстрактно: "создает ли кредит добавочную стоимость или кредит распределяет существующие деньги?"... И второй вопрос – дискуссия об азиатском способе производства. Тоже, казалось бы, чисто теоретический вопрос. Но оказалось впоследствии, что он для нас имеет совершенно принципиальное значение" [59, с.110-111].

Постановка данных вопросов предопределялась не только принципами марксисткой теории, но и оценкой политической ситуации того времени. Большевистскому руководству Советского Союза уже в середине двадцатых годов было понятно, что расчеты на скорую мировую революцию не оправдались. И надо выживать во враждебном капиталистическом окружении. Сталин, по-видимому, хорошо понимал, что будущая война (если она вспыхнет) будет "войной моторов". Поэтому нужно было в кратчайшие сроки создать мощное индустриальное производство, способное обеспечить страну необходимым военно-техническим потенциалом. То, что создание и последующее функционирование будущей индустриальной производственно-хозяйственной системы должно было осуществляться под жестким централизованным управлением со стороны советского государства, тоже не вызывало сомнений. Оставалось найти только подходящую модель хозяйственной системы, отвечающую стоящим перед страной задачам. Именно в этом контексте встал вопрос о так называемом "азиатском способе производства", о котором раньше писал К. Маркс (см. [47, т.3, с. 366-367 и 859-860]).

Суть этого способа производства состояла в следующем. В отличие от Европы, где частнокапиталистическое производство развилось на индивидуальной инициативе т.н. "человека-экономического" (homo economicus) и свободного рыночного обмена, в странах южной и юго-восточной Азии (Индия, Китай) в течение тысячелетий формировался совсем другой тип организации хозяйства. Если говорить очень коротко (поскольку подробный анализ выходит за рамки темы нашего исследования), гигантское количество крестьянского населения этих стран могло жить только при одном условии: если существуют общие системы водоснабжения и ирригации, которыми они могли бы пользоваться. Но создать такие системы и поддерживать их в работоспособном состоянии, естественно (в силу бедности), никто в отдельности не мог. Поэтому испокон веков этим занималось государство. Для этого всегда существовала огромная государственная бюрократия, управлявшая гигантскими государственными хозяйственными система орошения и другими. А люди прикреплялись к этим системам и могли существовать лишь вместе с ними. Поэтому капиталистический тип отношений там не мог развиться ни при каких обстоятельствах: функциональная структура связей, на основе которой возникали общественные отношения, была своеобразным антиподом  европейским условиям (см. Рис.2).

Рис. 2. Принципиальная схема "азиатского способа производства"

Проф. С.В.Попов пишет об этом принципиальном моменте: "…Эта дискуссия на самом деле глубоко запала в сознание людей... И когда они начали строить социалистическую индустриальную систему, они точно воспроизвели этот тип производства. То есть вся структура промышленности была устроена для того, чтобы производить то, что нужно было государству, а к этому процессу прикреплялись[11]  люди"  [59, с.116-117]. Вся  разница состояла лишь в

том, что вместо "ирригационной системы" государством стала создаваться гигантская "Единая общесоюзная фабрика" (В.И. Ленин), впоследствии названная "Единым народнохозяйственным комплексом", или просто – "Народным   хозяйством    СССР".    Отдельные   производства – социалистические предприятия – выполняли, по сути дела, функции своеобразных "цехов" этой "общесоюзной фабрики", между которыми были установлены прямые производственно-технологические связи плановых поставок (подробнее см. [57, № 2, с.30; 59, с.15], а также наши работы [14, с.13; 9, с.105]). Для управления Единым народнохозяйственным комплексом была создана особая структура государственных органов, где главные роли играли Госплан СССР и Госснаб СССР. Роль "государственной бюрократии" (типа мандарината в Китае) стала играть специально созданная система подбора и расстановки кадров, получившая название "партийная номенклатура". При  этом  прототип

государства использовался совсем иной, нежели в Европе.

Проф. С.В.Попов пишет: "Наше государство – одно из немногих, которое в значительной мере было спроектировано...Это так называемый Проект Церкви. Дело в том, что Российское государство стало формироваться именно как государство (а не как множество разноплеменных княжеств, которые между собой воевали) именно в тот исторический момент, когда идея государства была привнесена православной церковью,... когда Византийская империя стала тихо и медленно умирать... Было представление, что они (греки и византийцы – Ю.Б.) строили преемницу Византии... Они совершенно четко понимали, что эта преемница должна была быть имперским государством, государством, которое воспроизводит вполне определенный имперский тип человека, его поведение и распространение" [59, с.201].

Близкие к этим идеи мы находим и у графа С.Ю.Витте: "Ни сословий в западноевропейском смысле, ни организованных общественных групп, с которыми бы приходилось бороться, собиратели Русской земли не встретили на Руси. Напротив верховная власть сама вызвала у нас к жизни общественную группировку и создавала сословную организацию в интересах государственной пользы" [27, с.437].

Методологическая реконструкция исторического материала, проведенная проф. С.В.Поповым, также показала, что в России формировался иной тип государственности. "В отличие от западного "государства-формы", я назову его "государство-скелет". Российское государство строилось на людях ("государевых людях"), – чиновничестве и служивых, – которых "кормило" государство, и которые должны были решать государственные дела "по совести". Принадлежность к государству была практически пожизненной и поддерживалась очень высоким уровнем обеспеченности и защиты государственных служащих" [59, с.95].

И далее: "Приход к власти большевиков поначалу сломал "государственный скелет", но Сталин каким-то образом учуял приемлемый тип государственности и воспроизвел его в новых условиях в оригинальном виде партийно-государственной номенклатуры, распределительной системы и трудовых коллективов. Государственными людьми стало практически все население страны" [там же, с.96].

Из всего вышесказанного следует, что государственно-хозяйственные предпосылки формирования советских финансов были  качественно иными, чем в Западной Европе ХVIII-ХIХ вв. Причем, с нашей точки зрения, к этим историческим обстоятельствам нельзя относиться как к неким показателям глубинной "отсталости" или "неразвитости" России по сравнению с европейскими государствами. Мы придерживаемся позиции, что как дореволюционной, так и советской России был свойственен просто другой исторический архетип государственно-хозяйственного устройства, который, с одной стороны, не позволил (несмотря на все усилия российских финансистов-"западников") создать в царской России финансовую систему, полностью адекватную европейским образцам. Необходимые для этого условия отсутствовали: конституции в царской России так и не создали, парламентаризм был в зачаточном состоянии, капиталистическая промышленность существовала лишь в нескольких городах гигантской страны и т.д. и т.п.). С другой стороны, и в Советском Союзе западноевропейский ("капиталистический") тип государственных финансов принципиально не мог возникнуть как из идеологических соображений (марксизм), так и – еще в большей степени – из-за внутренней предрасположенности российского общественного сознания к другим формам жизни и организации деятельности.

Если данная интерпретация исторических условий развития России небеспочвенна, тогда – забегая несколько вперед – можно предположить, что и последняя попытка экономического реформирования России, начавшаяся в конце 1980-х гг., была обречена на неудачи изначально, поскольку проводилась по западным образцам, без какого бы то ни было учета "российской специфики".

Вернемся, однако, снова к экономической дискуссии 1925 года, предшествовавшей началу "Великого перелома", и рассмотрим другой вопрос, который тогда активно обсуждался: создает ли кредит новую стоимость (новые богатства, новые блага)? или кредит – всего лишь смена форм уже созданной ранее стоимости (уже существующих благ)? Этот вопрос имел тоже непосредственное отношение к созданию будущей советской системы финансов.

Дело в том, что на Западе еще с начала ХVIII в. существовала и развивалась так называемая "капиталотворческая теория кредита". Согласно [18], это – теория, утверждающая, что кредит создает капитал и служит основным двигателем расширенного воспроизводства. Однако, как показали исследования ряда специалистов (см., например [72, с.17; 59, с.117 и 171]), а также проведенный нами анализ точек зрения авторов данной теории, это – не совсем так. К марксовой категории расширенного воспроизводства эта теория отношения не имела совсем. Зато она стала одним из краеугольных камней теории капиталистического (инноваторского) предпринимательства.

Проф. Н.Т.Стрельцова пишет: "Основоположником данной теории был экономист и финансист-практик Джон Ло (J. Law 1671 – 1729 гг.). Он считал, что можно увеличить национальное богатство с помощью кредита и эмиссии кредитных денег" [72, с.17]. Главным сочинением Дж. Ло по данному вопросу была книга "Деньги и торговля, рассмотренные в связи с предложением об обеспечении нации деньгами" (1705 г.). В ней он обосновывал идею банковской кредитной экспансии, т.е. "предоставление ссуд, во много раз превышающих хранящийся в банке запас металлических денег" [там же]. Однако в финансовую историю Дж. Ло вошел, прежде всего, как создатель первой в мире "финансовой пирамиды" (1716 г.), получившей название "афера Ло". О ней упоминается во многих трудах ученых, как прошлого, так и настоящего (см. [27, с.304; 32, с.31; 22, т.2, с.124; 58, с.3; 59, с.170; 92, с.194 и 210]). Суть "аферы Ло" состояла в практической попытке впервые (в Европе) выпустить кредитные бумажные деньги. Эта попытка оказалась неудачной, но она дала толчок исследованиям в этой области, приведшие в конце-концов к тому, что в настоящее время весь мир пользуется уже исключительно бумажными деньгами[12]. А золотой денежный стандарт канул в Лету.

Другим представителем капиталотворческой теории кредита был Г.Д.Маклеод, который в середине ХIХ в. писал в работе "Теория и практика банковского дела", что банки создают кредит и тем самым творят капитал.

В начале ХХ в. данная теория вообще "стала преобладающим направлением в теориях кредита" [72, с.18]. Среди наиболее ярких ее сторонников можно назвать А. Гана и особенно Й. Шумпетера.

А.Ган в своей работе "Экономическая теория банковского кредита" (1920 г.) "утверждал, что банки могут безгранично создавать кредит с помощью депозитно-чековой эмиссии, и рекомендовал использовать кредитную политику для поддержания непрерывно высокой конъюнктуры рынка" [72, с.17].

Однако самый значительный вклад в развитие данной теории кредита внес, на наш взгляд, без сомнения, Й.Шумпетер, опубликовавший в 1911 г. свою "Теорию экономического развития" [100]. В этой работе он показал, что следует различать три разновидности кредита:

потребительский кредит;

производственный кредит;

предпринимательский кредит.

Первая разновидность кредита "не относится к основным, необходимым формам экономической жизни... Поэтому нас...не интересует явление потребительского кредита", – пишет Й.Шумпетер [100, с.212].

Суть второй разновидности, которую он называет "нормальным кредитом", состоит в том, что кредит берется для возобновления регулярного хозяйственного кругооборота под имеющееся имущество, или уже созданные материальные блага. Такой кредит – тоже всего лишь "техническое, вспомогательное средство в сфере обращения – подчеркнем: именно в рамках кругооборота" [там же, с.214]. Производственный кредит, как и потребительский, никакой новой стоимости создать не может. Это всего лишь смена форм уже созданных стоимостей. "Нас он тоже не интересует" [там же, с.212].

Совершенно иное дело третья разновидность – предпринимательский кредит. Й.Шумпетер называет его "аномальным". При этом "предпринимателем" он считает хозяйственного субъекта принципиально другого типа, нежели "просто хозяина". "Мы твердо придерживаемся того мнения, что то или иное лицо в принципе является предпринимателем, только если оно "осуществляет новую комбинацию". Оно перестает быть таковым, когда учрежденное им "дело" начнет дальше функционировать в рамках кругооборота" [там же, с.174]. Й.Шумпетер утверждает, что "только предприниматель в принципе нуждается в кредите, только для процесса промышленного (industrielle) развития кредит играет ту важную роль, без учета которой нельзя понять самого процесса:..в условиях отсутствия у руководителя реального права распоряжаться всеми средствами экономическое развитие невозможно без кредита... Кредит позволяет предпринимателю...изымать их (средства производства – Ю.Б.) из сфер традиционного применения и тем самым направлять развитие экономики по своему пути" [там же, с.215].

Отличие данного вида кредита от первых двух его видов заключается в том, что он, во-первых, имеет совершенно другую форму материального обеспечения, а во-вторых – он является необходимым условием осуществления предпринимательской комбинации и, следовательно, – той экономической силой, которая творит новую стоимость[13]. Говоря о другой форме материального обеспечения предпринимательского кредита (в сравнении с производственным и потребительским), Й.Шумпетер пишет: "Предприниматель закладывает банку товары, купленные им с помощью ссуженной ему покупательной силы...Совершенно ясно, что создается (кредитом – Ю.Б.) покупательная сила, которой на первых порах не соответствуют никакие новые блага...Здание кредита выступает далеко за рамки фундамента, который создается не только наличной денежной массой, но и реальными благами" [там же, с.210].

Что касается капиталотворческой способности предпри-нимательского кредита, то здесь он утверждает следующее: "Кредит – это в основном создание покупательной способности для передачи ее предпринимателю, но не просто передачи ему существующей покупательной способности...Создание покупательной способности в принципе характеризует способ, которым осуществляется развитие в открытой экономике. Кредит открывает    предпринимателям    доступ    к   народнохозяйственному потоку благ еще до того, как они получат на это обоснованное право; следовательно, в течение некоторого времени видимость права заменяет предпринимателю реальное право. Предоставление кредита в этом смысле действует как...вверение ему производительных сил" [там же, с.210-211]. "Следовательно, банкир является не столько... посредником в торговле товаром "покупательная сила", сколько производителем этого товара...  По существу, он – феномен развития, впрочем, лишь там, где социально-экономическим процессом не управляет командная сила", – подчеркивает Й.Шумпетер [там же, с.169]. И последний штрих – Й.Шумпетер подводит итог своим теоретическим выкладкам: "Именно эта функция кредита является краеугольным камнем современной кредитной системы", – констатирует он [там же, с.217].

Очень похожие рассуждения и выводы о роли кредита как "капиталотворческого фактора" мы находим и у Р.Гильфердинга [32]. Будучи марксистом по своим убеждениям, он предпринял попытку продвинуться существенно дальше К.Маркса в анализе финансовых явлений капитализма. Что касается рассматриваемого нами вопроса, Р.Гильфердинг также считал, что одна из форм кредита – капитальный кредит (т.е. кредит, превращающий бездеятельно лежащие деньги одних...в функционирующий денежный капитал других) – несет на себе капиталотворческую функцию. Так он пишет: При оборотном кредите (т.е. когда "платеж за проданный товар кредитуется") "в распоряжение капиталиста не дается никакого нового капитала... Иное дело с капитальным кредитом. Он представляет перемещение денежной суммы, которую владелец не может применить в качестве капитала, к такому лицу, которое должно применить ее как капитал,...благодаря чему бездеятельная сумма денег превращается в функционирующий денежный капитал" [32, с.83].

Итак, возвращаясь опять к вопросу о дискуссии 1920-х годов по поводу роли кредита, можно тоже сделать некоторые выводы, опираясь на вышеизложенное понимание сущности и функций кредита, которое к этому времени "являлось краеугольным камнем" в Европе, а воззрения Й. Шумпетера  (тем более Р.Гильфердинга) были, конечно, известны большевикам.

Первое. Данное представление об экономической роли кредита и функциях кредитных денег принципиально расходилось с марксистской трактовкой трудовой стоимости и надстроечным характером кредитных отношений (ограниченных лишь сферой обращения).

Второе. Данное представление о кредите и его роли в экономической жизни развивающегося общества абсолютно не соответствовало вынашиваемым идеям создания централизованной системы "Единой общесоюзной фабрики" как базиса социалистических производственных отношений.

Третье. Не вписывалась данная концепция и в идеологические рамки культивируемого большевиками мировоззрения: субъектом общественно-экономического развития считался пролетариат (а отнюдь не предприниматель-инноватор), а деньги вообще рассматривались "пережитком капитализма", не имеющим будущего в условиях развитого социалистического общества.

Наконец, четвертое касается механизма накопления. Этот аспект проблемы анализируется в работе проф. С.В.Попова [59, с.115-117].

Дело в том, что капиталистический тип  отношений вырос в условиях существования (еще в феодальной Европе) механизма накопления богатства в рамках каждого отдельного частного хозяйства. Суть данного механизма может быть выражена следующей схемой (см. Рис. 3).

Что показано на схеме рис.3? Если у хозяина (1) есть частная собственность, то он путем личного усилия и эксплуатации своего основного капитала может получить доход (2), который частично идет на уплату налога государству (3), а остальная его часть пускается в механизм  накопления (4),  чтобы  потом  инвестировать (5) накоплен-

                       Рис. 3. Механизм частного накопления

ный капитал для увеличения дохода (2).

Что в такой схеме накопления будет происходить, если использовать кредит? (см. Рис. 4).

     Рис. 4. Механизм наращивания капитала за счет кредита

Если кому-то будет выдан кредит (1), то он сможет увеличить основной капитал (? основного капитала), тем самым получить доход (2) с некоторым приростом (+?). Это позволит возвратить кредит с процентами (3), уплатить налог (4) в большем размере (+?), и увеличить объем (+?) накоплений (5), что, в свою очередь, позволит еще больше увеличить основной капитал за счет дополнительного (+?) инвестирования (6).

Таким образом, кредит превращается в прямой фактор роста капитала и национального богатства.

Проф. С.В.Попов резюмирует: "Что это означало для той системы, которую стали строить (с 1929 г. – Ю.Б.)? А это означало одну вещь: на самом деле такого механизма в социалистической системе не построишь, а поэтому денежные отношения (в их капиталистической форме – Ю.Б.) нужно просто ликвидировать как мешающие построению такого большого процесса" [59, с.117].

В конце-концов по итогам проведенных дискуссий и обсуждений был, по-видимому[14], принят ряд принципиальных политических решений относительно создания социалистической системы финансов. Можно выделить пять фундаментальных моментов, предопределивших принципиальное устройство советских финансов:

во-первых, введение в обращение денег с качественно иными (чем при капитализме) сущностными характеристиками;

во-вторых, отделение финансов от кредита;

в-третьих, упрощение финансовой системы;

в-четвертых, установление прямой (целевой) связи финансов с процессами социалистического воспроизводства;

в-пятых, принятие в качестве сущности советских финансов – категорию "отношения", в качестве формы – "денежные фонды", в качестве главных функций – "распределительную" и "контрольную".

Поясним каждый из выделенных моментов.

Вопрос с деньгами, наверное, наиболее принципиальный с точки зрения рассматриваемой проблемы. Деньги являются важнейшим условием существования финансов: чтобы существовали вторые, должны обязательно существовать первые. Этот факт – общепризнан и не требует особых комментариев. Однако деньги деньгам – рознь. За свою многосотлетнюю историю понятие денег претерпело довольно сильные трансформации. Существуют уже десятки теорий денег (см., например [30; 33; 43; 47; 59; 76; 92; 93; 96]). Но парадокс заключается в том, что остается практически неисследованным вопрос о влиянии тех или иных сущностных характеристик денег, имеющих разное концептуальное устройство, на характер финансовых отношений. Мы придерживаемся точки зрения, что разные типы денег порождают и разные типы финансов. "Архитекторы" социалистической системы, по-видимому, это хорошо понимали. Поэтому, чтобы создать новую финансовую систему, адекватную стоящим перед страной задачам, нужно было (наряду с изменением институтов государственности и хозяйственной организации) создать в стране денежную систему с принципиально новым содержанием. И эту проблему стали практически решать, уже в конце 1920-х годов.

Нэповский червонец, просуществовав несколько лет, был изъят из обращения, и вместо него были введены советские денежные знаки нового образца. Однако это была не просто техническая замена одних дензнаков другими. Качественно менялось само устройство денежной системы [57, № 2, с.32].

Обычно в работах советских ученых этот момент всегда подчеркивается: "Сущность советских денег принципиально отличается от сущности денег при капитализме. Из инструмента буржуазной экономики деньги превратились в СССР в орудие строительства социализма и коммунизма... Советские деньги не могут превратиться в капитал... Советские деньги являются орудием учета и контроля в народном хозяйстве...При помощи денег осуществляется финансовое планирование... Советские деньги служат мерой труда и мерой потребления..." – читаем мы типичный набор всегда упоминаемых особенностей советских денег, в данном случае у проф. А.В. Бачурина [87, с.8-9]. Почти дословно то же самое можно найти и у других авторов того времени (см. [2, с.16-18]). Когда же речь заходила о формулировке сущности советских денег и функций, "в которых эта сущность проявляется", то практически все без исключения должны были применять официальный (Маркса) "штамп": "Деньги – особый товар, который служит в качестве всеобщего эквивалента"[47, т.1, с.100; 15, вып.1, с.9; 54, с.9; 81, с.372]. Деньги имеют 4 функции: "меры стоимости, средства  обращения,  средства платежа, средства социалистического накопления и сбережения трудящихся" [87, с.9-10; 2, с.21-22]. (Пятая функция денег –  "мировые деньги", – видимо, была опущена по идеологическим соображениям).

По  нашему   мнению,  сильная  идеологизированность[15]   данных

понятий ставила жесткий запрет на теоретический анализ реальных денежных отношений, которые были созданы (организованы) в СССР. Лишь в 1990-х годах появилась возможность такой анализ сделать и опубликовать (см., например [57; 59; 62; 9; 13; 14]).

Анализ показал, что "советские деньги" действительно не были деньгами в "капиталистическом" смысле (здесь все те авторы, которые писали о качественных отличиях сущности советских денег от денег при капитализме, были абсолютно правы). Это были особые расчетные знаки, причем двух типов (не сводимых друг к другу). И те, и другие были названы по традиции "рублями", но между ними существовали (были заложены их создателями) очень сильные различия. Эти различия были выработаны, опять же, в ожесточенных политических дискуссиях 1920-х годов, в которых противостояли друг другу две группы: одну возглавлял Г.М.Кржижановский, ставший впоследствии первым председателем Госплана СССР (это так называемые "эквивалентщики", ратовавшие за введение "особых советских денег"); другую – В.Д.Бруцкус ("товарники", считавшие, что при социализме денег не должно быть, а планирование и распределение товарных масс должно осуществляться в натуральных показателях). Победили первые, будучи поддержанными политическим руководством страны.

Рубли первого типа являлись своеобразными "расчетными коэффициентами", которые, как считал Г.М.Кржижановский, нужны были для пересчета материальных затрат в процессе движения производимой продукции по цепочкам технологических переделов, а также – в целях сводного  планирования Народного хозяйства (поскольку в натуральных показателях продукция разных предприятий  несовместима в одном плане). Они были предназначены для применения исключительно во внутрихозяйственном обороте и получили название "безналичные рубли".

Рубли  второго  типа рассматривались поначалу как особые рабо-

чие квитанции"[16], в которых в условных счетных единицах должна была стоять сумма, на которую рабочий мог получить от своего предприятия те или иные товары народного потребления, распределяемые в соответствие с государственным планом производства и распределения продукции. Вскоре "рабочие квитанции" приобрели форму "наличных рублей". Но назначение (функция) у них осталась прежней: служить мерой распределения и потребления товаров народного потребления (ТНП). Причем – не всех ТНП, а только достаточно узкой их группы (в основном – повседневного спроса). Основная же масса благ и услуг, предназначенных для личного потребления трудящихся – наиболее дорогостоящие и важные для жизни общества (жилье, места в детсадах, образовательные и медицинские услуги, путевки в лечебницы и дома отдыха, некоторые особо дефицитные предметы длительного пользования) – по-прежнему предполагалось (и так оно, в основном, и было вплоть до 1990-х годов) распределять вне денежного опосредования (по очереди на предприятии, по статусу, за выслугу и без денег или по очень льготным ценам).

Безналичные и наличные советские рубли были качественно различными сущностями и поэтому они не должны были "смешиваться" в процессах обращения: безналичные рубли нельзя было (за исключением специально оговоренных и разрешенных случаев) обналичивать; а наличные, в свою очередь, нельзя было использовать в качестве средства платежа во внутрихозяйственном обороте. Эту специфику советских денег хозяйственники очень быстро усвоили и их не путали: каждый точно знал, что рубль, предназначенный для заработной платы, – это совсем не то же самое, что рубль капвложений, а рубль командировочного фонда, – не то же самое, что рубль фонда социального развития и т.д.

Для контроля за правильностью обращения советских денег была изобретена даже собственная (советская) разновидность бухгалтерского учета, основное отличие которой (от зарубежных аналогов) состояло  в том, что  были введены  два  вида бухгалтерских

счетов – "корреспондирующие" (между которыми можно было осуществлять проводки) и "некорреспондирующие" (когда перебрасывать деньги со счета на счет было категорически запрещено)[17].

Рубли обоих типов отличались друг от друга и способами материального обеспечения. И.Сталин писал в 1930-х годах: "Устойчивость советской валюты обеспечивается, прежде всего, громадным количеством товарных масс в руках государства, пускаемых в товарооборот по установленным ценам (цит. по [2, с.24]). Это была правда, но не вся.

Лишь наличное обращение рублей должно было обеспечиваться массой производимых ТНП. Говоря о количестве выпускаемых в обращение в СССР наличных рублей, проф. С.В.Попов пишет: "...Их количество точно совпадало с выпущенной в магазины и сферу услуг массой "товаров" с заранее определенными "ценами"...Оборот наличного рубля регулировался чисто административными способами: отделениям Госбанка указывалось, сколько и когда выпустить или изъять наличности. Баланс между количеством циркулирующей наличности и количеством ТНП составлялся совершенно отдельно от "безналичности". До сих пор бытует мнение, что количество денег должно соответствовать  количеству товаров" [59, с.19-20].

Что касается безналичных рублей, то они вообще не балансировались с каким бы то ни было материальным обеспечением, поскольку ведущими механизмами во внутрихозяйственном обороте продукции были не механизмы купли-продажи, а – механизмы централизованного планового распределения (поставок) материальных ресурсов по предприятиям страны (независимо от  наличия или отсутствия у того или иного предприятия необходимых денежных сумм на безналичных счетах). Счетные же денежные единицы (безналичные рубли) при этом использовались как вторичные механизмы учета и контроля за правильностью (т.е. в соответствии с планом) распределения. Их количество (на счетах в отделениях Госбанка) определялось поэтому множеством факторов: нормативами государственного ценообразования, объемами оборотных  средств, которыми  государство  "наделяло"  предприятия,

объемами изъятия государством у предприятий "неиспользованной прибыли", количеством видов самих безналичных рублей[18], наконец, элементарными приписками, которые за годы советской власти приобрели массовый характер. Другими словами, безналично-денежный оборот в СССР  обеспечивался не материальными факторами, а самим механизмом административного распределения и перераспределения благ в стране. Вследствие этого в государственно-хозяйственной системе должны были обязательно существовать и механизмы, контролирующие и блокирующие произвольный переток рублей из сферы их безналичного обращения в сферу наличного обращения, поскольку за этим могло последовать катастрофическое разрушение всей социалистической системы народного хозяйства[19].

Забегая вперед, можно сказать, что разрушительные процессы в ходе перестройки и экономической реформы в СССР, на наш взгляд, приобрели необратимый характер именно с момента начала массового превращения безналичных счетов предприятий в наличные рубли, когда в 1998 г. кооперативам научно-технического творчества молодежи (НТТМ) официально разрешили обналичивать деньги, поступающие на их безналичные счета (см. [57, № 3, с.25; 59, с.118; 9, с.118]).

Таким образом, можно резюмировать сказанное: одним из основных условий формирования в СССР государственных финансов, принципиально отличающихся от финансов капиталистических государств (от западноевропейской модели финансов) было создание качественно другой денежной системы – назначение, формы существования, ареалы действия, материальное обеспечение,  способы регулирования – все в этой системе было устроено иначе. Принципиальные  особенности советской денежной системы фактически и предопределили основные (сущностные) характеристики системы советских финансов.

Одной из таких характеристик, как уже упоминалось выше, является, на наш взгляд, отделение финансов от кредита.

"Период...1931–1956 гг. характеризуется становлением единых взглядов на предмет финансов. Классиком этого периода является В. Дьяченко", – читаем мы в работе проф. Л.А.Дробозиной [54, с.222]. Поэтому воспользуемся свидетельствами классика.

Проф. В.П. Дьяченко в работе [28] пишет, что уже в 1931 г. было созвано в Москве совещание работников финансовых кафедр, на котором не только "был остро поставлен вопрос об историческом характере финансовых категорий" [с.19], но и по итогам совещания было принято решение о "введении с 1932 года в финансово-экономических институтах раздельного преподавания советских финансов и... денежного обращения и кредита в СССР..., что уже само по себе подчеркивало принципиальные, коренные особенности советских финансов" [там же, с.21].

Между тем в капиталистических системах отношений, как известно, кредит – неотъемлемая составная часть финансовых отношений, а кредитные учреждения (банки, валютные и инвестиционные фонды и др.) – относятся к категории финансовых институтов.

То, что из советской системы финансов кредит должен был быть обязательно выделен[20], впрямую вытекало как из итогов дискуссии 1925 г. о сущности кредита (см. начало раздела 4 данной работы), так и из устройства денежной системы, которую необходимо было развернуть в СССР параллельно с индустриализацией Народного хозяйства. Советские деньги принципиально не могли носить характер кредитных денег, а следовательно и финансовая политика, в основе которой должно было лежать государственное регулирование процессов распределения и перераспределения денежных средств между денежными фондами, должна была осуществляться отдельно от кредитно-денежной политики.

Официальное разделение финансов и кредита в СССР привело к тому, что "в программах курсов "Финансы СССР" и "Денежное обращение и кредит в СССР"... определения советских финансов и советского кредита носило слишком общий характер, – отмечает проф. В.П. Дьяченко. – Внимание было сосредоточено не на изучении различий между финансовыми и кредитными отношениями в условиях социализма, а на выяснении единства основ, определяющих принципиальное отличие как советских финансов, так и советского кредита от финансов и кредита капиталистических государств" [28, с.26]. В работах советских финансистов того периода доказывалось, что "советские финансы и советский кредит имеют весьма много общего, являются категориями...однотипными. На этой основе... преподавание советских финансов и советского кредита...в 1937 г. было объединено в едином курсе" [28, с.27].

Однако с этим были не все согласны, поскольку такое "смешение разных сущностей" не вписывалось в концептуальные рамки создаваемой системы социалистического хозяйства. Не разделял этой точки зрения и В.П.Дьяченко, тонко чувствовавший "правильную линию" по спорным вопросам.

Как впоследствии писал проф. А.М.Бирман, "различие между государственными финансами и кредитом В.П.Дьяченко видел в том, что государственные финансы опосредуют движение стоимости путем планового распределения доходов и накоплений. Смена форм стоимости составляет для них лишь предпосылку образования источника для выделения денежных доходов и накоплений. Кредит же непосредственно включен в смену форм стоимости; он обеспечивает необходимое соответствие между потребностями в денежных средствах и наличием их у хозорганов путем временного предоставления денежных средств" [15, вып.1, с.98].

Однако такое объединение разнородных (для социализма) явлений – советских финансов и советского кредита – длилось недолго. Официальные органы власти вскоре поставили все на свои места: в 1944 г. Управлением учебных заведений Министерства финансов СССР было проведено совещание с работниками вузов. Проф. В.П.Дьяченко по этому поводу отмечает, что "совещание указало на необходимость реорганизовать систему финансовых дисциплин в учебных планах финансово-экономических институтов и факультетов, выделить в самостоятельные дисциплины "Финансы СССР" и "Денежное обращение и кредит СССР...". При этом учитывалось, что многолетняя практика единого курса "Финансы и кредит СССР" противоречит специализации научных кадров в области финансов, с одной стороны, и в области денежного обращения и кредита – с другой" [28, с.33 -34].

Данное раздельное существование этих двух специализаций в России наблюдается до сих пор. Более того, наследием советского периода является и раздельное проведение в России инвестиционно-финансовой политики, с одной стороны, и кредитно-денежной политики, с другой, что, по нашему мнению, порождает целый ряд неразрешимых до сих пор проблем, в частности, проблемы инвестиций в реальный сектор экономики (см. [10]).

Еще одним важным моментом трансформации существовавшей тогда, "нэповской" финансовой системы в советскую являлось ее упрощение в одном направлении и существенное усложнение - в другом.

Говоря об упрощении действовавших в то время финансов, мы имеем в виду резкое и очень значительное уменьшение той роли, которую в ней играли налоги. Так, еще в 1929 г. проф. Д.П.Боголепов писал: "... в обществе переходной эпохи громадное расширение сферы государственного хозяйства не может не отразиться на содержании финансовой науки... Мы имеем дело здесь с большим сдвигом, который в значительной степени меняет самый характер финансовой науки. Если до последнего времени главным содержанием финансовой науки были налоги, то, быть может, в ближайшее время... положение дел может значительно измениться" [16, с.38].

Если проф. Д.П.Боголепов еще в 1929 г. писал о возможных изменениях в содержательной стороне финансов предположительно, то уже в 1930 г. положение начинает меняться фактически. Так, в [75] читаем: "Налоговая система, введенная в 1922 г., в начале НЭПа, была целиком построена по образцам дореволюционного налогового законодательства, что объяснялось, с одной стороны, тем, что не было еще опыта построения налоговой системы в советских условиях, а с другой - тем, что в то время значительный удельный вес в народном хозяйстве имел частный сектор... Корни этой системы глубоко уходят в дооктябрьские времена" [75, с.6]. И вывод: "Нужно с большой решимостью заняться перестройкой самого фундамента налоговой системы" [там же].

Одним из важнейших недостатков действовавшей налоговой системы признавалась "множественность их видов. По данным НКФ СССР таких видов изъятий существует 62" [там же, с.8].

В результате намеченной и проведенной в 1930 г. унификации из 62 видов действовавших налогов и сборов 47 видов платежей были объединены в один. Кроме того, 6 видов отчислений от прибыли тоже объединили в один. Остальные были отменены [75, с.23].

Но самым важным нововведением явилось то, что абсолютное большинство государственных предприятий вообще освобождались от налогообложения. В том же документе ЦКК НК РКИ СССР читаем:

"1. Из 30 тыс. предприятий, платящих в настоящее время налоги и сборы, примерно 27-28 тыс. будут освобождены от налоговой нагрузки, а это означает уменьшение их бухгалтерской и статистической работы и облегчение калькуляции товаров...

2. Значительно будет облегчена работа кассовых учреждений по приему налогов и сборов...

3. Финансовые отделы и соответствующие управления НКФ будут освобождены от обязанностей составлять по отменяемым налогам и сборам сводные отчеты, статистические своды и их анализы. У них останется работа лишь по обработке данных, касающихся одного налога, который заменит все остальные, т.е. налога с выручки от реализации товаров" [там же, с.24].

И мы знаем, что на протяжении всех последующих лет, вплоть до 1991 г. (года введения в действие Закона "Об основах налоговой системы в Российской Федерации"), действовало всего несколько малозначимых (с точки зрения деятельности государства) налогов: налог с оборота и плата за ресурсы – для предприятий и небольшой подоходный налог – для населения. Основные же финансовые механизмы носили характер прямого административного перераспределения национального дохода вне всяких налоговых отношений.

Но чтобы такие механизмы построить, создаваемую с 1930-х годов советскую систему финансов пришлось существенно усложнить, но совсем в другом отношении. Для этого надо было коренным образом переориентировать саму направленность действия финансовой системы. Так, у проф. Г.М.Точильникова читаем: "В буржуазной финансовой науке очень популярно определение предмета этой науки как науки о хозяйстве ("государственном хозяйстве", "финансовом хозяйстве")... На этом базируется пресловутое определение финансов как хозяйства, направленного на удовлетворение коллективных потребностей общества" [74, с.17].

Если отвлечься от идеологического контекста данного тезиса ("пресловутое" хозяйство), то смысл его, в общем-то, очевиден: социалистическая система финансов должна быть направлена не на то, на что было ориентировано государственное (финансовое) хозяйство буржуазного общества. Однако, на что именно должны быть ориентированы социалистические финансы, стало ясно (во всяком случае – ученым) далеко не сразу. Шел достаточно длительный процесс как бы постепенного "нащупывания" адекватной области деятельности советских финансов. Так, проф. Д.П. Боголепов, пытаясь (как он пишет в Предисловии к своему "Краткому курсу финансовой науки") создать "марксистский учебник" финансов, давал такое определение: "Финансовая наука общества, переходного к социализму,...должна изучать общественные отношения, возникающие на почве добывания этим обществом... необходимых для существования его государственной организации, служащей орудием для подавления остатков буржуазного общества, для построения социалистического общества" [16, с.38]. Проф. В.П.Дьяченко впоследствии по этому поводу писал: "Сам термин "добывание" средств в применении к Советскому государству, в руках которого сосредоточены решающие средства производства,... свидетельствует о том, что коренные особенности советских финансов еще не были выяснены" [28, с.18]. Понадобилось еще значительные усилия и время, чтобы, наконец, определиться с "коренными особенностями советских финансов". Лишь в 1938 г. вышел в свет учебник "Финансы и кредит СССР" под ред. проф. В.П.Дьяченко, в котором (по словам самого автора) "делалась попытка вывести необходимость и функции социалистических финансов из отношений расширенного социалистического воспроизводства" [там же, с.27].

Однако в это время само определение финансов еще не содержит данного принципиального момента. Так, определение, которого в 1930-е – 40-е годы придерживался сам проф. В.П.Дьяченко, звучало следующим образом: "Финансы социалистического государства есть система денежных отношений, на основе которых через плановое распределение доходов и накоплений обеспечивается образование и использование централизованных и децентрализованных фондов денежных ресурсов государства в соответствии с его функциями и задачами" [28, с.68-69].

Лишь спустя несколько лет В.П.Дьяченко формулирует в журнале "Вопросы экономики" (№ 8, 1954 г.) определение, которое стало, по существу, прототипом для всех последующих вариаций понимания сущности советских финансов, в т.ч. современных (см. начало раздела 1 данной работы): "Советские финансы, – писал проф. В.П.Дьяченко, – представляют собой систему денежных отношений через посредство которых осуществляется образование, распределение и использование фондов денежных ресурсов для обеспечения потребностей расширенного социалистического воспроизводства" (цит. по [28, с.42]).

В данном определении сделана попытка ухватить сразу все основные сущностные характеристики советских финансов как финансов особого типа:

во-первых, сущность советских финансов сводилась к "отношениям" ("системе денежных отношений");

во-вторых, формой советских финансов стали "денежные фонды" ("фонды денежных ресурсов");

в-третьих, в качестве главной функции советских финансов рассматривалась "распределительная" функция ("образование, распределение и использование... ресурсов");

наконец, в-четвертых, главной целевой направленностью действия советских финансов стало "расширенное воспроизводство".

Несмотря на то, что данная трактовка советских финансов вызвала в советской экономической литературе активизацию дискуссий о сущности, функциях и назначении (направленности) финансов при социализме (см., например [3; 4; 15; 64; 74]), принципиальные рамки были заданы, в которых финансовая мысль России, на наш взгляд, в основном пребывает и до сих пор. Об этом наглядно свидетельствуют практически все учебники финансов, выпущенные уже в 1990-е гг. –  годы экономических преобразований в России (см., например [5; 37; 45; 54; 73; 84; 85; 86; 89; 90; 91]). Ни в одном из них (несмотря на довольно широкую вариацию разнообразных деталей и тонкостей в понимании разных аспектов финансов) авторы не выходят за рамки логического каркаса (схемы): "денежные отношения – денежные фонды – распределение (контроль) – расширенное воспроизводство". Все это говорит, по нашему мнению, только об одном: советская модель государственных финансов окончательно оформилась, приобрела парадигмальные[21] характеристики и должна рассматриваться как самостоятельный, несводимый к другим, тип финансов. Проблема же данного типа финансов возникает в ситуации, когда в практической жизни появляются (или искусственно создаются) условия, не адекватные такому пониманию финансов. В этом случае надо либо реальные условия (требуемую форму государства, механизм расширенного воспроизводства, адекватную денежную систему) восстановить в прежнем виде, либо менять парадигму финансов. И то, и другое является весьма проблематичным.

Таким образом, мы рассмотрели историческую логику (генезис) формирования модели (типа) советских государственных финансов. Принципиальные условия, необходимые для ее устойчивого существования (функционирования), можно (по аналогии с рис.1) представить в структурной схеме (см. рис.5).

               Рис.5. Условия существования советских финансов

На рис.5 условно изображены следующие моменты, необходимые для возникновения финансовых отношений "советского типа":

Разделены на две сферы – структура народного хозяйства и государственные структуры управления народным хозяйством;

Народное хозяйство должно быть устроено на принципах "Единой  фабрики"   (см.  [57; 59],  а    также   [9]).   Это   значит,   что отдельные предприятия (производственные комплексы) ("П") должны представлять собой структурные элементы (узлы) единой производственной структуры Народного хозяйства, между которыми установлены прямые производственно-технологические связи плановых поставок ("ПТС") (без этого условия обеспечить процесс социалистического воспроизводства нельзя).

Сфера государственного управления народным хозяйством должна быть представлена, с одной стороны, иерархированной структурой органов государственного управления в специфически "советской форме" – как единого механизма, функциональные звенья которого ориентированы на согласованную деятельность по обеспечению условий расширенного воспроизводства Народного хозяйства; с другой – должна иметь инструменты финансового управления Народным хозяйством: план развития народного хозяйства ("План") и централизованный фонд денежных ресурсов ("ЦДФ"), представленный унитарным государственным бюджетом.

В сфере народного хозяйства должны обращаться специфические денежные знаки – "советские деньги", качественно отличные от денег при капитализме. Они должны быть не формой капитала или инструментом опосредования рыночного обмена (как при капиталистическом типе отношений), а инструментом планового управления и распределения материальных (и финансовых) ресурсов в Народном хозяйстве, а также – инструментом финансового контроля.

Наконец, должны быть организованы механизмы распределения (перераспределения) финансовых ресурсов в соответствии с планом развития Народного хозяйства. Условием этого является специфически "фондовая" форма организации финансов на предприятиях; между денежными фондами предприятий ("ДФП") организован бесперебойный процесс движения стоимости в денежной форме (пунктирный цикл), являющийся отражением материального процесса воспроизводства.

С нашей точки зрения, существование советского типа (модели) государственных финансов принципиально возможно только при наличии указанных пяти условий. При возникновении (создании, например, в ходе реформы) других исторических обстоятельств, меняющих характер данных условий (либо форму организации народного хозяйства, либо структуры государства, либо сущностные характеристики денег, либо механизмы распределения и контроля, либо форму финансовых отношений) – данная модель (исторический тип) финансов начинает деградировать и разваливаться. Именно этот процесс мы и наблюдаем, начиная с 1989 года.

<< | >>
Источник: Берёзкин Ю.М.. Исторические типы финансов: методологический анализ. –Иркутск: Изд-во ИГЭА,2000.  –  96 с. 2000

Еще по теме     4. ПРЕДПОСЫЛКИ И УСЛОВИЯ ФОРМИРОВАНИЯ МОДЕЛИ                                 СОВЕТСКИХ ФИНАНСОВ:

  1. 4.3. Кредитование как необходимая предпосылка сращивания собственного банковского и промышленного капиталов
  2. 2.4. Предпосылки формирования благоприятного инвестиционного климата
  3. Финансовые рынки и экономический рост
  4. Глава III РОЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ В ^ФОРМИРОВАНИИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ
  5. 9. ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ФИНАНСОВОЙ СИСТЕМЫ НАЧАЛА XXI в.
  6. Глава I ОБЩИЕ УСЛОВИЯ И ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX вв. МЕСТО РОССИИ В МИРОВОЙ СИСТЕМЕ КАПИТАЛИЗМА
  7. Глава 1. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ СТРОЙ И ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ РИТМОВ ИНДУСТРИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ СТРАНЫ
  8. Глава 3. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНО-РЫНОЧНАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ: СТРАТЕГИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ИННОВАЦИОННОЙ МОДЕЛИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
  9. 1. Финансовый менеджмент в контексте генезиса финансовой науки 1.1. Эволюция децентрализованных финансов и формирование базовых концепций финансового менеджмента
  10. Оглавление
  11.     3.ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКАЯ МОДЕЛЬ ГОСУДАРСТВЕННЫХ           ФИНАНСОВ И УСЛОВИЯ ЕЕ СТАНОВЛЕНИЯ
  12.     4. ПРЕДПОСЫЛКИ И УСЛОВИЯ ФОРМИРОВАНИЯ МОДЕЛИ                                 СОВЕТСКИХ ФИНАНСОВ
  13. 1.4. Организация финансов в условиях директивной экономики
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -