<<
>>

ЧАСТНЫЕ ФИНАНСЫ: УСЛОВИЯ ЗАРОЖДЕНИЯ И  РОЛЬ                      В ЭКОНОМИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ

Вопрос о частных финансах (иногда их называют иначе: "частные финансовые операции" или "финансы негосударственных предприятий") в российской, советской и постсоветской литературе издавна трактовался очень неоднозначно.

Так, практически все известные ученые-финансисты в дореволюционной России были так называемыми "государственниками" (см. раздел 3 данной работы). Это значит, что они понятие "финансы" связывали почти исключительно с деятельностью государства. Пожалуй, только у проф. Л.В.Ходского есть упоминание (и то – вскольз) о том, что к области финансов "в последнее время" (т.е. в конце ХIХ в.) стали относить деятельность банков, бирж, других денежных и кредитных учреждений [94, с.6].

Если же посмотреть работы финансистов советского периода, то в них можно уже гораздо чаще встретить отношение к "финансам капиталистических предприятий". Однако это отношений тоже далеко неоднозначное. Причем мнения иногда – диаметрально противо-положные.

Так, многие советские финансисты вообще не признавали даже самого факта существования частных финансов, считая финансовыми только те денежные отношения, которые вызваны деятельностью государства. К ним можно отнести, например, проф. А.М.Бирмана. Он прямо пишет, что не видит "оснований для того, чтобы говорить о финансах капиталистических предприятий", ссылаясь при этом на К. Маркса, который "проанализировал все стороны деятельности промышленных и торговых капиталистов, банкиров, землевладельцев и арендаторов, все фазы и формы оборота капитала, нигде не говорит о финансах предприятий и под финансовыми отношениями понимает лишь финансы государственные" [15, вып.1, с.14-15].

Аналогичной точки зрения придерживался и проф. А.М.Александров, который (тоже со ссылкой на К. Маркса)[22] полагал, что "говорить о финансах частно-капиталистических предприятий нельзя" [1, с.5].

Подобную точку зрения разделял проф.

Г.М.Точильников [74, с.20] и целый ряд других известных ученых-финансистов.

Но в советской литературе существовала и другая позиция, согласно которой финансы капиталистических предприятий существуют наряду с государственными финансами. Такой точки зрения придерживался проф. В.П.Дьяченко. При этом он считал, что "между состоянием государственных финансов и финансов предприятий при капитализме нет непосредственной связи" [28, с.49].

Считал вполне правомерным существование финансов капиталистических предприятий и проф. К.А.Ларионов. Он полагал, что "финансовый капитал и государственные финансы выражают одну сущность" [44, с.48].

Проф. Б.Г.Болдырев также признавал их существование: "Финансы частных предприятий, корпораций, монополий выражают денежные отношения, которые возникают в ходе экономической деятельности и обеспечивают процесс производства и получения прибыли" [88, с.6]. Однако он смотрит на частные финансы как бы через "призму" (схему) понятия финансов при социализме, о чем говорят, например, такие его тезисы: "Они (т.е. финансы частных предприятий – Ю.Б.) материализуются в виде... различных денежных фондов предприятия" [там же]. Или: "Что касается частных предприятий, то они являются элементом процесса расширенного воспроизводства" [там же, с.8]. И там, и там – налицо признаки именно социалистических финансов – фондовый характер и целевая ориентация на обеспечение расширенного воспроизводства (см. раздел 4 данной работы). На наш взгляд, такой метод не очень продуктивен.

Если брать современных авторов, то можно без труда найти как "государственников" (отрицающих саму возможность существования частных финансов), так и тех, кто считает, что частные финансы - это и есть "собственно финансы", а государственные финансы являются вторичными по отношению к частным. Среди первых, по-видимому, наиболее ярким представителем является проф. Б.М.Сабанти (его точку зрения на этот счет мы уже представляли: см. раздел 1, а также [69, с.8; 84, с.20]).

Противоположной точки зрения придерживаются, например, проф.

В.Н.Вяткин и проф. А.Ю.Казак, рассматривающие частные финансы как "прикладную функцию административного управления" на уровне отдельного предприятия [29, с.14].

Но, пожалуй, самую нетрадиционную точку зрения на этот счет развивает так называемое "методологическое направление". Один из самых известных его представителей проф. С.В.Попов обосновывает идею, согласно которой в финансовой действительности (т.е. области деятельности финансов) государственные финансы занимают локальное положение. В основном же – это действительность частных финансовых операций. При этом финансист-практик, работая в финансовой действительности, "должен уметь видеть не просто движение денег. Он должен видеть, где в движении денег существуют разрывы, где он может деньги заменить другими носителями – финансовыми инструментами – и как это происходит. То есть, за всей этой бухгалтерией и всеми остальными натуральными вещами...он должен видеть рождение, появление, размножение, уничтожение денег и прочие метаморфозы, которые происходят в финансах. А одно из проявлений финансов – деньги" [98, с.45] (см. также нашу работу [9, с.50-53]).

Последний тезис здесь – особенно важен для понимания позиции: в современных условиях прежние причина и следствие – деньги и финансы – поменялись местами. Если раньше деньги действительно являлись необходимым условием возникновения финансов (о чем отмечают практически все ученые-финансисты), то в настоящее время (примерно с середины ХХ в.) все "перевернулось": современные деньги – лишь разновидность финансовых инструментов, момент и проявление финансов, поскольку не могут существовать без (вне) эффективно действующих финансовых механизмов, обеспечивающих и их устойчивость, и их функции, и их ареалы обращения и др. (о типах денег см. дальше).

Если же проанализировать работы современных западных ученых-финансистов, то выяснится, что главенствующая финансовая действительность для них, – тоже область действия именно частных финансов. Государственные (или в их терминологии – "публичные") финансы там рассматриваются как область финансовой политики, но не предмет теоретического анализа.

Финансовые же теории (после Дж. М. Кейнса) строятся в основном вокруг "собственно финансовой деятельности", или – частных финансов (см., например [19, т.1, с.1; 49, с.63]).

Какие гипотезы можно сделать из обзора данных точек зрения?

Во-первых, позиция финансистов-"государственников" – всего лишь "одна из...", и поэтому не может рассматриваться как единственно правильная.

Во-вторых, по-видимому, частные финансы неправомерно интерпретировать через представления о государственных финансах. У них существует собственная область деятельности (действительность), отличная от действительности государственных финансов. Соответственно, для их описания следует применять и другой категориальный аппарат.

Наконец, в-третьих, частные финансы представляют собой особый исторический тип финансов, несводимый к первым двум, описанным выше.

Попытаемся проверить (подтвердить или опровергнуть) данные гипотезы.

Первое, что обращает на себя внимание, это вопрос с происхождением самого термина "финансы". В разделе 2 мы этот вопрос уже подробно обсуждали. Поэтому здесь еще раз отметим только сам факт, который, на наш взгляд, неоспорим: термин "финансы" появился задолго до возникновения государственных финансов, именно в связи с частными финансовыми операциями. А затем был просто позаимствован для обозначения государственного хозяйства[23]. Кроме того, целый ряд значений, производных от этого термина слов, вообще не использовались в государственных финансах. Речь, прежде всего, о слове finis в значении "сделка" (здесь исходное происхождение то же самое, что и у слова "финансы"). Термин fine в значении "финансовый документ", регистрирующий окончание   частной   сделки,   тоже   не   из   области государственной

финансовой деятельности. Аналогичное можно сказать и о словах fein, Finanz – хитрый, хитрость, лукавство – присущи именно частным финансовым  операциям.  Наконец, la finance  означало  тоже  частный

"денежный платеж", а также плату королю при покупке государственной должности, что лишь при большом воображении можно отнести к государственной финансовой деятельности (см. [27, с.416; 36, с.4; 53, с.13; 55, с.69; 65, с.31; 94, с.6; 104, с.10-11]).

Второй аргумент в пользу наших гипотез мы находим у Фернана Броделя. В своей фундаментальной работе "Материальная цивилизация" он детально описывает исторические эпизоды, доказывающие, что частные финансовые операции с векселями, а также рынок ценных бумаг и финансовый клиринг появились до того, как во Франции, а затем в Англии произошла "национализация финансов" [22, т.2, с.88, 130, 158, 388, 391, 544].

В другой своей работе "Динамика капитализма" Ф. Бродель аргументированно проводит идею, что задолго до ХVII – ХVIII вв. (когда стали формироваться государственные финансы в европейских странах) начали складываться два, принципиально разных вида рынков: один – местный, общественный, контролируемый государственными законами, основанный на конкуренции и эквивалентном обмене; другой – "дальний" (термин – Ф. Броделя), частный, неконтролируемый никаким законодательством, в котором нет конкуренции, нет эквивалентного обмена и который скрыт от посторонних глаз. Первый вид рынка – это обычный рынок, описанный многократно во всех учебниках по рыночной экономике. Второй же – не вписывается ни в одну рыночную теорию, но являлся, по мнению Ф.Броделя, главным генератором развития капитализма вообще и финансового капитализма в частности. Именно на втором (финансовом) уровне рынка зародились и были отработаны все современные механизмы и инструменты частных финансовых операций. Именно на втором (финансовом) уровне рынка складывались предпосылки современных мировых финансов, современных международных финансовых институтов типа "Парижского клуба" или Всемирного банка (см. [21, с.28, 31, 44, 57, 85]).

Чтобы не быть голословным, приведем несколько, весьма показательных выводов Ф.Броделя. Так, он пишет, что одним из первых механизмов функционирования частных финансов, который стал складываться в средневековой Европе, были ярмарки. "Если сравнивать ярмарку с пирамидой, то она расположится этажами, – пишет он, – от многообразных и незначительных форм активности у основания, которые касались необработанных товаров, обычно скоропортящихся и дешевых, вплоть до предметов роскоши, привозимых издалека и дорогостоящих. На вершине находилась бы денежная торговля, без которой ничто бы не сдвинулось с места... Эволюция крупных ярмарок, по всей видимости, была направлена на то, чтобы дать кредиту (читай: "частным финансовым операциям" – Ю.Б.) преимущества по сравнению с товаром...Когда же стал ощущаться отток, товары оказались затронуты в первую очередь. Рынок капитала  (курсив наш – Ю.Б.) выстоял более длительное время и поддерживал действенные международные расчеты вплоть до 1320 г." [22, т.2, с.77]. И дальше: "медленный, зачастую неощутимый... упадок ярмарок" объяснялся тем, что "они пали, не выдержав конкуренции бирж" [там же, с.81]. "Новшеством в начале ХVII в. сделалось возникновение в Амстердаме рынка ценных бумаг... То, что это была первая фондовая биржа, как обычно говорят, не вполне точно... Еще до 1328 г. В Генуе...существовал активный рынок расписок (tuoghi) и платежных обязательств (paghe) банка "Каса ди Сан-Джоржо", не говоря уже о куксен (Кuxen) – акциях-долях германских рудников" [там же, с.88]... "Но что было новым в Амстердаме, так это объемы, "текучесть", открытость, свобода спекулятивных сделок... Скандальные спекуляции Исаака Лемера на индийских акциях, относящиеся к самому началу ХVII в., уже предполагали тысячи хитрых и даже жульнических (вспомним: fein, Finanz – Ю.Б.) уловок" [там же, с.88].

Даже К.Маркс, не изучавший специально историю финансовых отношений, указывает на подобные факты. Так, в III томе "Капитала" читаем: "…Торговля денежным товаром развивается прежде всего из международных сношений. При существовании особых монет в различных странах купцы, производящие закупки в чужих странах, должны  обменивать монеты своей страны на местные монеты и обратно…Отсюда возникает меняльное дело…Из него развились обменные  банки…Поскольку вексельное дело сводилось к выдаче путешественнику менялой какой-нибудь страны платежного требования на менялу другой страны, оно развилось уже в Риме и Греции из собственно меняльного дела" [47, т.3, с. 348-349].

Таким образом, на наш взгляд, даже эта, малая часть исторических фактов, которые можно легко продолжить, с неопровержимостью свидетельствует, что частные финансы получили весьма значительное развитие еще задолго до формирования государственных финансов где бы то ни было. А чего стоят факты о той роли, которую сыграли "деньги на бумаге" (т.е. финансовые инструменты, говоря современным языком) в качестве "ускорителя капитализма"? Мы уже говорили об этом в разделе 2, здесь же лишь упомянем наиболее показательные факты.

Вексель внедрялся в оборот с ХIII в.; "другим видом денег", созданным в Венеции, являлись облигации государственного займа; "банковские билеты" различного происхождения были далеко не редкостью. В Голландии или в Англии в определенные периоды металлические деньги составляли лишь небольшую долю (" было вполне вероятно соотношение 1 к 15 и более") по отношению "ко всей этой бумаге" [там же, с.100]. И это все –  до ХVII века!

С нашей точки зрения, нет никаких оснований утверждать, что "первоначальной сферой возникновения финансовых отношений являются процессы первичного распределения стоимости общественного продукта, когда стоимость распадается на составляющие ее элементы (с, v и m) и происходит образование различных форм денежных доходов и накоплений" [85, с.10]. Подобный тезис справедлив только в отношении государственных финансов и только – советского типа (см. раздел 4 данной работы). Что же касается "первоначальной сферы возникновения" частных финансовых отношений, то она появилась в истории совсем в другом месте и по другому поводу, который вообще никак не был связан с воспроизводственным процессом и "первичным распределением стоимости". Об этом в литературе есть тоже целый ряд свидетельств. Наиболее подробно ситуацию возникновения самых первых частных финансовых операций с использованием финансового инструмента – прототипа современного векселя – описывает проф. С.В.Попов. Он пишет следующее (см. [58, с.2; 59, с.169]). "Возьмем обычную ситуацию: деньги обмениваются на товары, товары – обратно на деньги, и выполняются все основные функции денег: платежа, обращения, сохранения стоимости и даже накопления (функция сокровищ). Но в какой-то момент может наступить следующее (это описывается в литературе[24]; данный пример мне весьма нравится). Вот, скажем, есть Португалия и есть Италия. Из Португалии купцы везут шерсть в Италию (это – ХШ-Х1V вв.) по Средиземному морю; путешествие занимает 3 месяца. Привезли, продали шерсть, получили деньги (серебряные монеты в мешочках) и везут обратно – еще 3 месяца. Так продолжается долго, пока кто-то не соображает, что можно разорвать связку[25] "номинал денег – денежный материал" (см. Рис. 6а и 6б).

    Рис. 6а. Структура средневековых       Рис. 6б. Отрыв номинала от

       (металлических)  денег                          денежного  материала

А дальше делается следующая (финансовая) операция: привезя в Италию шерсть, получив деньги, эти деньги купцы отдают под расписку специальному человеку (это был португальский глава купцов, староста), и обратно плывут с этой   распиской.   Они   с   ней   приплывают в Португалию, под нее им выдают новую порцию шерсти, которую они должны снова везти на мануфактуры Италии. А деньги (от предыдущей продажи), которые находились в это время в Италии, естественно, пускались в более короткие коммерческие операции (см. Рис.7).

     Рис. 7. Раздвоение денег (существование в двух видах)

На рис. 7  схематично  изображено  несколько  моментов:

возникновение финансового отношения (отделение номинала денег от их материала);

параллельное (в коротком и длинном оборотах) существование металлических денег и их финансового ("бумажного") заменителя, имеющего лишь номинал;

замыкание финансовой операции, или – в современной трактовке – "учет векселя" (замещение "бумажного" номинала настоящими деньгами).

В результате те 3 месяца, в течение которых деньги (до этого) путешествовали без дела, они работают, соответственно, в какой-то торговой или другой операции. Пока эти купцы путешествуют, у них есть расписка (т.е. некоторый эрзац денег, заменитель) и они полностью уверены, что у них эти деньги есть – они их заработали и получили. А в это время сами деньги (натуральные серебряные монеты) находятся совсем в другом месте и там совершают некий цикл. И задача только состояла в том, чтобы в тот момент, когда они потребуются, расписка была бы обеспечена натуральными деньгами. Все это так и происходит. Причем, самое интересное, что в этот момент возникает некоторая "положительная дельта" (?), т.е. деньги не только раздваиваются, но и приумножаются. Иначе говоря, деньги существуют и в одном, и в другом виде. И при этом они начинают приносить прибыль в двух операциях сразу. Это и есть принцип возникновения частных финансов.

Дальше проф. С.В.Попов пишет: "Совершенно, казалось бы, простая вещь и простая схема, но она начала разрушать монетарную структуру денег. Ну, а в современности, когда начали регулярно работать по этой схеме, монетарная структура денег уже, видимо, вообще становится несущественной. По этой схеме стоимость (вот эта связка) (см. Рис. 6а) может разрываться, т.е. знак с его номиналом и натуральная вещь – денежный материал могут разделяться (и работать по отдельности – Ю.Б.). Здесь самое главное, чтобы они в нужный момент соединялись" (на рис.7 – "замыкание") [58, с.3].

Таким образом, из описания первичной исторической ситуации возникновения частных финансовых операций, в которых деньги замещаются финансовым инструментом (несущим лишь номинал денег), отчетливо видно, что частные финансы возникли отнюдь не в связи с государственными потребностями. Их появление было обусловлено стремлением частных предпринимателей к повышению эффективности своих сделок. В этом – основной смысл и главный принцип работы частных финансов – давать прибыль там, где деньги по какой-то причине выходят из оборота и перестают работать (в описанной ситуации – это их 3-месячное пребывание в виде "серебряного баласта" в трюмах кораблей португальских купцов).

По нашему мнению, в ситуации возникновения частных финансовых отношений принципиальным моментом, позволяющим отличить финансовые от любых других денежных отношений, является именно движение формы стоимости как таковой, т.е. вне ее использования в обычном товарообороте и связанным с ним обороте денег. Стоимость в финансовой операции начинает двигаться в своей чистой, идеальной форме (номинал, фиксированный в векселе или, в общем случае, – в любой ценной бумаге), и даже – в отрыве (временном) от своего материального обеспечения.

Обращаясь к работам видных советских ученых-финансистов, как нам представляется, очень важно подчеркнуть, что проф. В.П.Дьяченко, а вслед за ним и проф. А.М.Бирман именно этот признак ставили в качестве основного, отличающего финансы (правда, государственные) от других денежных отношений. Так, проф. В.П. Дьяченко писал: "Для определения содержания государственных финансов весьма важным является разграничение денежных отношений в зависимости от того, выражают ли они лишь смену форм стоимости или движение самой стоимости.

Смена форм стоимости совершается в производственном процессе и в процессе обмена...

Движение стоимости - это переход ее в денежной или вещной форме от одного владельца к другому (условно понимая под владельцем  не только собственника, но и того, кому передается стоимость для использования)"... [28, с.54-55].

Практически то же самое можно прочитать и у проф. А.М.Бирмана (см. [15, вып.1, с.98]).

Мы считаем, что важнейшим отличительным признаком финансов (как государственных, так и частных) является именно движение стоимости как таковой. А вовсе не "наличие государства в качестве субъекта отношений" или "формирование и использование денежных фондов" [83, с.17], равно как и не "отношения перераспределения уже распределенного совокупного продукта" [69, с.9]. Эти моменты, разумеется, важны, но как вторичные, действующие при возникновении не "финансов вообще", а  только совершенно конкретного их исторического типа (см. раздел 4 данной работы).

Финансы, будучи порождением денежных отношений, в свою очередь, сами оказали огромное влияние на сущностные характеристики денег, изменив их радикальным образом. И "заслуга" здесь прежде всего именно частных (а не государственных) финансов. Очень интересный, содержательный анализ тех трансформаций, которые произошли в ХVI – ХVIII вв. с деньгами под влиянием развития частных финансов мы находим у Мишеля Фуко [92].

М. Фуко пишет: "В ХVI веке экономическая мысль почти целиком занята проблемами... вещественной природы денег... Проблема вещественной природы денег – это проблема природы эталона... Металл обнаруживался как знак..., измеряющий богатства, ввиду того, что он сам был богатством... Деньги были верной мерой постольку, поскольку они не означали ничего другого, кроме своей способности быть эталоном для богатств, исходя из их собственной материальной реальности богатства" [92, с.195-196].

Дальше М.Фуко, анализируя природу и функции металлических (средневековых, "дофинансовых", если так можно выразиться) денег, констатирует: "ХVII век смещает анализ..." Деньги становятся "инструментом представления и анализа богатств", а богатства – "содержанием, представленным деньгами"..."Деньги заимствуют свою ценность не у вещества, из которого они состоят, но лишь у формы, являющейся образом или знаком Государя. Золото потому является драгоценным, что оно служит деньгами, но не наоборот. Отношение, прочно зафиксированное в ХVI в., перевертывается: деньги (вплоть до металла, из которого они изготовлены) получают свою ценность благодаря чистой функции знака" [там же, с.201-203].

Затем М.Фуко показывает, как под воздействием параллельного движения с металлическими (золотыми) деньгами "чистых знаков" (по нашей терминологии - "номинала" денег на бумажных финансовых инструментах, не обладающего собственной функцией богатства, а лишь замещающего его), происходят принципиальные изменения в общественном экономическом сознании. Если раньше главной сущностной характеристикой денег было то, что деньги - это особый товар, то теперь на деньги стали смотреть, прежде всего, как на знак. М.Фуко пишет по этому поводу: ХVII век "освободил деньги от постулата действительной стоимости металла". И далее цитирует одного из виднейших экономистов того времени Ж. Ги (Josuah Gee): "Безумны те, для кого деньги есть товар, как всякий другой". Это была широко распространенная точка зрения эпохи нарождающегося капитализма и зарождения финансового капитала. "Для возникающего классического (экономического – Ю.Б.) мышления деньги – это то, что позволяет представлять богатства. Без таких знаков богатства оставались бы неподвижными, бесполезными и как бы немыми" [там же, с.204].

Наконец, М.Фуко пишет, что установление новых представлений о сущности денег Нового времени было отнюдь не безоблачным. В качестве наиболее важных событий того времени он называет: "прежде всего великий кризис денежных знаков, который достаточно рано разразился в Европе в ХVII веке", "длинную череду девальваций, имевших место во Франции в течение первых пятнадцати лет ХVIII столетия", "появление в 1701 году ассигнаций, вскоре замещенных государственными облигациями", так называемая "афера Лоу" (J. Law) 1716-1720 гг., восстановление с 1726 года стабильного обращения металлических денег. М.Фуко отмечает, что "в этих событиях, в их теоретическом контексте, в дискуссиях, которые они вызывали, привыкли видеть борьбу сторонников концепции денег как знака с приверженцами концепции денег как товара. С одной стороны, это Лоу, а с ним, конечно, Террасон, Дюто, Монтескье, шевалье де Жокур; с другой же стороны – Пари-Дюверне, канцлер д'Агессо, Кондильяк, Дестю де Трасси... Но нельзя не заметить, что это противопоставление является поверхностным. И если оно все же необходимо, то лишь на основании рассмотрения единой диспозиции, определяющей в решающем пункте вилку неизбежного выбора. Эта единая диспозиция определяет деньги в качестве залога. Такое определение содержится у Локка и несколько раньше его у Вогана, затем у Мелона..." [там же, с.208-209].

В результате проведенного теоретического анализа изменений концептуальных представлений о деньгах М.Фуко делает вывод: "Сказать, что деньги являются залогом, – это значит, что они являются всего лишь жетоном, полученным на основе общего согласия, следовательно, чистой фикцией... Деньги – это надежная память, представление, которое удваивается, отсроченный обмен" [там же, с.209].

Таким образом, подводя итог сказанному словами знаменитого Мишеля Фуко, можно констатировать следующее:

во-первых, средневековая структура металлических денег (см. Рис.6а) стала в ХVII в. разрушаться под влиянием развития частных финансовых операций с использованием бумажных носителей денежного знака-номинала (финансовых инструментов);

во-вторых, в ХVII в. был сделан решающий шаг – признание денег в качестве залога – к последующему повсеместному введению бумажных (кредитных) денег – по сути, финансовых инструментов в наиболее их "чистом виде";

в-третьих, когда современные финансисты пишут, что "финансовые отношения – это, прежде всего, денежные отношения", "отношения, связанные с движением денег" [54, с.9; 83, с.17; 84, с.20; 85, с.8], то надо учитывать, что нынешние деньги – это "не настоящие", не классические средневековые металлические деньги, имеющие собственную стоимость. Современные деньги (во всех без исключения странах мира) – это бумажные деньги, или особая разновидность финансовых инструментов, несущих лишь знак (номинал) денег "подлинных", и представляющих стоимость материального богатства, существенно большую, чем стоит сам их материал-носитель. И в этом смысл: современная финансовая действительность – это альтернатива денежным отношениям, монетарным [58, с.8].

Возникшее в головах мыслителей ХVII века понимание денег как особой, знаковой сущности (экономической семиотики) поначалу не могло быть сколько-нибудь широко распространенным. Для того, чтобы укоренить его в сознании широких масс, необходимо было придумать и практически организовать специальный финансовый  механизм, который бы самим фактом своего функционирования каждодневно подтверждал, что деньги – это прежде всего знак. И такой механизм, как пишет проф. Л.В.Ходский, "всецело связан с именем одного из замечательных финансистов, шотландца Джона Ло" [95, с.341][26]. То, что он совершил в Париже в 1716-20 гг., обычно в литературе упоминается как "афера Ло" (см., например [22, т.2, с.124; 27, с.304-305; 32, с.31; 92, с.194; 59, с.170]). Обусловлено столь броское название тем, что финансовое предприятие Джона Ло закончилось крахом, полным расстройством  французской денежной системы, его бегством из Франции без гроша в кармане и последующей (через 9 лет) смертью в Венеции в полном забвении и нищете.

Однако, с нашей точки зрения, Джон Ло – отнюдь не заурядный авантюрист, каких в истории человечества было великое множество, и характеристика проф. Л.В.Ходского,  безусловно, справедливая. Что же сделал Джон Ло?

Джон Ло был сыном банкира. Из-за дуэли он вынужден был бежать во Францию. Как пишет проф. Л.В.Ходский, "Джон Ло скоро успел здесь удачными финансовыми операциями нажить состояние в 2,5 млн. франков, с которыми он и переселился в Париж" [95, с.341]. В Париже Джон Ло основал в 1716 г. акционерный банк с правом выпуска ассигнаций, которые ему дал регент Людовика ХV-го. Выпуск первых ассигнаций (а это были первые бумажные деньги в Европе) не встретил большого доверия общества.

Как пишет проф. С.В.Попов, выпустив банковские билеты номиналом 10 луидоров, он "стал уговаривать всех, чтобы их купили, а золотые луидоры сдали" [59, с.170]. Нескольких человек уговорить удалось, пообещав, что через неделю банк примет обратно эти банкноты, но уже не по 10, а по 11 луидоров. Еще через неделю было объявлено, что банкноты принимаются уже по 12 луидоров. И так он стал повышать курс бумажных денег, вызвав тем самым ажиотажный спрос на них [там же, с.171].

А параллельно он организовал акционерное общество (Западная компания - Compagnie d'Occident) для торговли с американскими штатами Миссисипи и Луизиана и поставил его деятельность в прямую связь с банком (который в 1718 г. был переименован в Королевский банк - Banaque royal и стал полуправительственным).

В 1719 г. Западная компания получила право на выпуск 50000 новых акций по 500 ливров каждая, причем удалось установить для них цену в 550 ливров (т.е. с лажем в 10%). "Чтобы соответственно поднять курс акций прежнего выпуска (1717 г.), было установлено выдавать новую акцию не иначе, как по предъявлении четырех прежних, вследствие чего "стали гоняться за маменьками, чтобы получить дочек", как говорили тогда на бирже" – пишет проф. Л.В.Ходский [там же, с.342].

Через неделю компания выпустила еще 50000 штук акций-"внучек", подписка на которые производилась по предъявлении четырех "маменек" и одной "внучки". В результате курс "маменек" возрос до 1000 ливров.

В течение следующих трех недель было выпущено еще 300000 акций, и компания выручила за них 1500 млн. ливров. Как отмечает Л.В. Ходский, акции шли нарасхват. Приезжали даже иностранцы (до 50 тыс. человек), чтобы только приобрести акции новых выпусков. "В улице Кенкампуа (Rue Quincampoix) в дни подписки не проходило дня, чтобы по несколько человек не было задавлено" [там же, с.343].

"Таким образом, пример биржевой игры на повышение, поданный самим Дж. Ло, скоро нашел усердных подражателей. Мало-по-малу покупка акций, продажа их и нажива на разнице цены отодвинули на задний план сами предприятия. Продавцы и покупатели акций совершенно перестали думать о том, что цена акций должна прежде всего соответствовать доходности предприятий... Во всех слоях общества укрепилась безотчетная вера в безграничное повышение цены акций... Благодаря этому, курс акций, номинальная цена которых была 500 ливров, дошел в конце концов до 18000 ливров, т.е. цена их возросла в 36  раз!" [там же].

А параллельно с выпуском акций шло печатанье бумажных денег. Только за семь месяцев их было выпущено на 800 млн. ливров [там же, с.344].

По словам С.В. Попова, "Джона Ло погубила зависть и интриги: кто-то пустил слух, что денег у него меньше, чем он выпустил билетов (а так оно и было на самом деле)" [59, с.171]. Ажиотаж, который при этом поднялся, привел к тому, что с октября 1719 года курс акций Западной компании стал стремительно падать и к концу 1720 г. Джон Ло вынужден бы ликвидировать свои предприятия. При этом ликвидационная стоимость имущества не превысила 400 млн. ливров, тогда как одних только ассигнаций банк Джона Ло выпустил на сумму до 3 млрд. ливров. При ликвидации ассигнации в среднем были погашены на одну треть своего номинала, а по акциям акционеры не смогли получить и того [95, с.344].

На голову Джона Ло обрушились проклятья тысяч разорившихся акционеров, его хотели заточить в Бастилию, но ему удалось с 800 луидорами бежать в Италию. Францию после этого еще долго сотрясал финансовый кризис.

Так закончилась "в высшей степени поучительная" (по словам проф. Л.В.Ходского) "финансовая система" Джона  Ло.

Какие же выводы можно сделать из сказанного? И какое отношение "афера Ло" имеет к нашей теме – становлению частных финансов в Европе и мире?

Первое. Джон Ло вошел в историю финансов, прежде всего, как изобретатель первой "финансовой пирамиды", которая впоследствии была повторена в разных странах мира десятки (если не сотни) тысяч раз (только во время перестройки и экономической реформы – спустя 250 лет – в России подобных "пирамид" было создано около 1200 с одним и тем же финалом – крахом). И поэтому есть достаточно много оснований относиться к изобретению Джон Ло крайне негативно. В этом есть правда, но далеко не вся.

Второе. Джон Ло дал мощный толчок развитию финансовой мысли в Европе. Многие ученые того времени размышляли над тем, что сделал, и что пытался сделать Джон Ло. В результате были отрефлектированы и поняты ответы на несколько принципиальных вопросов, позволивших извлечь поучительные уроки из ошибок Джона Ло, и использовать рациональные зерна опыта построения  первой "финансовой пирамиды" для развития финансовой действительности. Эти вопросы, как показывает наш анализ, следующие:

в чем состоит логический принцип "финансовой пирамиды"?

всегда ли неизбежен крах "финансовой пирамиды"?

если существуют условия, при которых краха "пирамиды" может не быть, то как механизм "пирамиды" может быть использован для развития финансовой практики?

По прошествии 250 с лишним лет принцип, положенный в основу построения "финансовой пирамиды", кажется теперь вполне очевидным.

В основании "финансовой пирамиды" лежит схема "раздвоения денег" (см. Рис.7) – отрыв номинала от денежного материала и использование его отдельно от денег (на бумажном носителе – векселе, ассигнации, акции). Отличие же схемы "пирамиды" (от схемы, изображенной на рис.7) состоит в том, что в тот момент, когда приходит срок погашения векселя (выкупа банкноты или акции), берут и выпускают новую порцию эрзац-денег  (акций), причем – по более высокому курсу, который позволяет погасить задолженность по предыдущему выпуску за счет привлечения новых вкладчиков (см. Рис.8).

                 Рис. 8. Схема "финансовой пирамиды"

Проф. С.В.Попов пишет по этому поводу: "Как вы понимаете, такая схема может расти. Вопрос здесь в следующем. Деньги как бы лишаются своего золотого или серебряного наполнения и вопрос в том, будет ли осуществлено конечное замыкание (см. Рис.8), т.е. при предъявлении векселя или расписки (банкноты, акции – Ю.Б.) будет ли оно обеспечено деньгами? Если оно не будет обеспечено деньгами, значит, кто-то окажется банкротом. А если будет,  то все нормально. Вопрос: за счет чего оно может быть обеспечено деньгами? Ответ простой:  если  во  время  этих   операций  у  нас  количество  благ  (товаров или услуг) возрастет на то самое количество, на которое возросло количество денег и вторичных суррогатов-векселей и прочих" [59, с.170]. (См. Рис. 8 – параллельный рост материальных благ, скоординированный с ростом количества эрзац-денег).

Наконец, третий вопрос: а как "правильно построенную пирамиду можно использовать не в целях финансовых спекуляций, а для развития? Ответ на этот вопрос впервые в явном виде сформулировал Й.Шумпетер в 1911 году в своей классической работе

"Теория экономического развития" [100]. Хотя – как это часто бывает – практика "нащупала" правильный ответ лет на 100 раньше. Этот ответ фактически содержался (в неявном виде) в самом замысле Джона Ло, поскольку он пытался создать не просто "мошенническую схему" (как это делали у нас "МММ", "Хопер", "Тибет" и иже с ними). Он впервые в истории пытался построить инвестиционный предпринимательский механизм: изъять из обращения золотые луидоры, заместив их обращением бумажных заменителей (ассигнаций и акций "Западной компании"), и использовать деньги в качестве инвестиционного ресурса для финансирования своего предпринимательского проекта развития торговли с североамериканскими штатами. Этот предпринимательский проект, по расчетам Джона Ло, сулил принести столько золота, которого должно было хватить не только на выкуп всех бумажных заменителей денег, но и на то, чтобы обогатить Францию.

Расчеты Джона Ло оказались ошибочными. Будучи первым, он не смог предусмотреть все "подводные камни", таившиеся в его затее. Но принцип был понят и использован в дальнейшем с колоссальной эффективностью: теперь все современное инновационное предпринимательство основывается на действии финансовых механизмов, прототипом которых была "финансовая пирамида" Джона Ло.

В разделе 4 мы уже говорили об идеях предпринимательства инновационного типа, которые развил Й.Шумпетер, и о том, как используется банковский кредит для реализации "новых комбинаций предпринимателя". Здесь же мы покажем, что происходит в том случае, когда банковского кредита нет. Как говорит проф. С.В.Попов, "когда предпринимательство становится массовым, денег на самом деле не хватает" [59, с.172].

Если предприниматель вычисляет, что в будущем возникнет некая рыночная "ниша" - дефицит каких-то товаров или услуг, что он делает? Он должен сначала разработать проект (ПКТ), который позволит создать необходимое предприятие, чтобы заполнить товаром "нишу" на рынке (см. Рис.9).

Но для создания самого предприятия необходимы финансовые ресурсы. Где их взять? Тогда он действует таким образом: выпускает акции своего будущего предприятия, другими словами, - выпускает финансовые обязательства перед акционерами на получение ими "доли  будущей  прибыли",  которая возникнет,  если его проект будет

Рис. 9. Исходная ситуация предпринимательского цикла

реализован (по английски "акция" - "share", т.е. буквально - "доля"), продает их желающим стать компаньонами предпринимателя, а вырученные таким образом деньги инвестирует в свой проект (см. Рис.10).

В результате такого действия предпринимателя происходит финансирование сегодняшнего проекта как бы за счет несуществующих, будущих денег (Д1) - денег, которые только в будущем будут эмитированы центральным банком и окажутся обеспеченными теми  материальными  благами  ("дефицитными  това-

рами"), которые выпустит предприятие, созданное предпринимателем (и профинансированное) сегодня. Как говорит Й.Шумпетер, здесь "речь идет не о трансформации покупательной силы, уже существующей у кого-нибудь, а о создании новой покупательной силы из ничего". [100, с.167].

     Рис. 10. Финансирование предпринимательского проекта за счет

                         будущей (несуществующей) прибыли

Проф. С.В.Попов делает еще более определенный вывод: "Если этот механизм начинает работать, то с деньгами начинает происходить следующая вещь: деньги начинают делиться на деньги натуральные (или, как у нас говорят "живые"), деньги, которые обеспечены разными векселями и расписками, деньги, которые обеспечены этими предпринимательскими проектами и т.д. ...И в какой-то момент вдруг начало выясняться, что в любом государстве количество выпущенных денег и обязательств совершенно не обязательно соответствует количеству товаров и натуральных ценностей, если работает этот механизм предпринимательства" [59, с.173]. Возникает особый тип денег – инвестиционных[27], которые не имеют сегодняшнего (сиюминутного) материального обеспечения, а зависят  исключительно от благ, которые будут получены в будущем (и если эти блага в будущем не создаются, деньги просто обесцениваются, превращаются опять в "ничто").

Именно развитие и распространение механизма финансирования предпринимательских проектов за счет "будущих денег" (т.е. знаков, обеспеченных еще не созданными – будущими – материальными ценностями) породил принцип "временной ценности (стоимости) денег", лежащий в настоящее время в основе аппарата финансового менеджмента (см., например [8, с.11; 19, т.1, с.3; 49, с.101; 82, с.84]). Сущность данного принципа была впервые (как считается) сформулирована И.Фишером [105]. "В центре финансовой теории стоит фундаментальное определение стоимости, которое гласит, что стоимость капитального актива равняется сумме текущих (приведенных) стоимостей всех будущих поступлений денежных потоков, порождаемых данным активом. Это фундаментальное соотношение  было впервые открыто и объяснено Ирвином Фишером в 1896 г." – пишут Дж. Маршал и В. Бансал [49, с.64].

На этой же основе – финансовом механизме предприни-мательства – возникло  и  получило  гигантское  развитие   в  Х1Х – ХХ  вв. понятие  "финансовый капитал" [32][28].

Данное понятие строится на принципах функционирования особой организационной формы капитала – промышленного акционерного общества.

У К.Маркса есть лишь отдельные наброски по этому поводу, которые он не успел разработать. Однако и они свидетельствуют, что К.Маркс достаточно хорошо понимал, что механизмы функционирования акционерного капитала выходят за рамки традиционного понимания капиталистического способа производства. Так он писал: "В акционерных компаниях функция отделена от собственности на капитал... Это – упразднение капитала как частной собственности в рамках самого капиталистического способа производства" [47, т.3, с.479].

Р.Гильфердинг, отдавая дань "гениальному наброску" классика, утверждает (как нам представляется, – справедливо): "В своем понимании экономики акционерного общества мы идем дальше Маркса" [32, с.115].

Первое, что отмечает Р.Гильфердинг, это то, что "промышленное акционерное общество... знаменует, прежде всего, изменение функции промышленного капиталиста. В самом деле, оно приносит с собою в качестве своего принципа то, что при единоличном предприятии является только случайностью: освобождение промышленного капиталиста от функции промышленного предпринимателя... Акционер функционирует как исключительно денежный капиталист" [там же, с.107].

Далее Р.Гильфердинг выделяет второй принцип функцио-нирования  акционерного  (т.е. финансового) капитала: акции – это не

удвоение работающего капитала; акции – это финансовый документ, фиксирующий "притязание акционера на соответствующую долю барыша" [там же, с.109]. "Следовательно, акционер во всякое время может извлечь свой капитал, продав акции, –  продав свои притязания на прибыль... Эта возможность продажи акций создается особым рынком, фондовой биржей" [там же].

В этом смысле часто встречающееся представление об акциях как свидетельствах на собственность самого работающего производства Р.Гильфердинг считал неверным (и мы придерживаемся этой же точки зрения). Он называл это – "иллюзией", а капитал, содержащийся в акциях (стоящий за акциями) – "чисто фиктивным" [там  же, с.111].

Аналогичный тезис мы находим и у К.Маркса: "С развитием капитала, приносящего проценты, и кредитной системы всякий капитал представляется удвоенным, а в некоторых случаях даже утроенным вследствие разных способов, благодаря которым один и тот же капитал или даже одно и то же долговое  требование появляется под различными формами в различных руках. Большая часть этого "денежного капитала" совершенно фиктивна (это удвоение и утроение капитала за последние годы развилось значительно шире благодаря, например, финансовым трестам) [47, т.3, с. 519].

То же самое, только другими словами, пишет об этом моменте проф. С.В.Попов: "Проблемы с частной собственностью на крупные производственные, торговые и финансовые единицы решались через появление "вторичной" экономической семиотики (акции, обязательства, другие ценные бумаги), которая замещала непосредственное владение. Человек становился не владельцем предприятия, а владельцем пакета ценных бумаг. На ценные бумаги в полной мере распространяется право собственности, а вот право пользования, владения и распоряжения землей и предприятиями уже сильно ограничены законодательством...В непосредственной собственности частных лиц находится весьма небольшая часть производственных и финансовых ресурсов развитых стран. Остальной потенциал работает в почти полностью отчужденных формах. Причем это не просто смена объекта собственности (была в собственности машина, теперь акция). Введение в качестве объекта собственности "идеального объекта" – ценной бумаги – в корне меняет ситуацию: экономические отношения смогли отделиться от материальных носителей (производства, товаров, сокровищ) и стали господствующими" [57, № 3, с.20].

А мы бы от себя добавили: момент отделения экономических отношений от материальных носителей – это и есть момент возникновения финансов как таковых. В этом – самое глубинное основание возникновения финансовых отношений, а "государство", "налоги", "фонды", "распределение" и другие финансовые категории – это важные, но эпифеномены (вторичные эффекты) данного фундаментального логического принципа финансовой действительности.

Однако возвратимся опять к Р.Гильфердингу и понятию "финансовый капитал".

Третий принцип, который он выделяет при анализе акционерного (финансового) капитала, связан с определением стоимости акционерного капитала, оформленного акциями компании. Принцип состоит в том, что эта стоимость определяется исключительно будущим (ожидаемым) доходом[29]. Так, мы читаем: "Акция – юридическое обоснование права на доход, долговое притязание на будущее производство (курсив наш – Ю.Б.), свидетельство на выручку. Это не препятствует тому, что такой фиктивный "капитал" существует как объект подсчетов, и приводится в качестве "акционерного капитала". В действительности это – не капитал, а просто цена дохода... Сбыт акций есть не сбыт капитала, а купля-продажа рентных титулов; колебание их цены непосредственно нисколько не затрагивает того действительно функционирующего промышленного капитала, которого выручки, а "не стоимости, они являются представителями" [32, с.111].

Четвертый принцип, лежащий в основаниях финансового капитала, связан с кредитно-денежной политикой государства и принципами, на которых строится в соответствующем государстве денежная эмиссия.

Так, у Р.Гильфердинга читаем: "Вследствие превращения частного предприятия в акционерное общество происходит как бы удвоение капитала... Первоначальный, выданный акционерами капитал окончательно превращается в промышленный капитал и продолжает существовать в действительности уже только в форме промышленного капитала. Деньги выполнили свою функцию...и таким образом окончательно исчезли из кругооборота капитала... Только превращение средств производства в товары... и продажа этих товаров заставит деньги  возвратиться из обращения. Следовательно, деньги, которые уплачиваются впоследствии при продаже акций, это отнюдь не те деньги, которые первоначально были выданы акционерами и уже нашли применение... Это – дополнительные деньги (курсив мой – Ю.Б.), необходимые для обращения акций, свидетельств на капитализированный доход" [там же, с.110].

Что означает словосочетание "дополнительные деньги", которые "не те", что были раньше? А это значит, что подобный финансовый механизм (где предпринимательская деятельность тесно завязана на финансовый капитал акционеров – см. Рис.10) включает (должен включать в обязательном порядке) кредитно-финансовый механизм денежной эмиссии. Выпуск денег Центральным банком должен быть "привязан" не к наличным (имеющимся уже в стране) товарно-материальным ценностям, не к имеющемуся у Центрального банка золотовалютному запасу[30], а к "будущему производству" – к тем ценностям, которых еще нет, но которые должны появиться при реализации (в будущем) инвестиционных проектов. Это выпуск так называемых  "дополнительных" (к тем, которые обеспечены уже существующими товарами и услугами), или "инвестиционных денег" – денег особого типа, которые не предназначены для использования в текущем потреблении, но без которых инвестиционная деятельность будет блокирована.

Проф. С.В.Попов пишет о типах возможных политик Центрального банка и построении финансовых систем: "Финансовые системы могут строиться... тремя способами:

первый – это когда у нас количество денег точно соответствует количеству ценностей. Возможен такой вариант, и его некоторые страны – бывшего Советского Союза, например, –  на себе попробовали оценить... Это один из вариантов. При этом развития  предпринимательства и возрастания (производства – Ю.Б.) не происходит.

Второй вариант состоит в следующем. Если мы начнем выпускать денег и их заменителей все больше и больше, и если у нас отстает развитие производства, то получается что? Получается, действительно, инфляция.

И третий вариант, на котором работают все развивающиеся страны: если нам удается поставить в соответствие два этих процесса – выпуск  новых денег  и  организацию   новых   производств  под   эти деньги, – то  тогда  у  нас  получается,  что  мы  фактически все время осуществляем эмиссию и в соответствии с этим растет производство. Практически весь ХIХ – ХХ вв. Европа таким образом и работает. А у тех, кто не сумел включиться в эту систему[31], соответственно, деньги отсасываются и выгоняются в систему европейских банков" [59, с.173-174].

Наконец, есть еще один, пятый принципиальный момент понятия "финансовый капитал". Он связан с местом финансов по отношению к кругообороту средств в процессе производства. В этом пункте, как нам представляется, наиболее наглядно видно, чем отличаются частные финансы в рыночной экономике от финансов предприятий при социализме.

Так, у проф. А.М.Бирмана читаем: "Если говорить абстрактно, кругооборот средств сам себя обеспечивает денежными средствами через смену форм: Д - Т... П... Т1 - Д1. Маркс в "Капитале" нигде не указывает на необходимость финансов для обеспечения возможности кругооборота как такового. Однако действительность сложнее абстрактной схемы. Д не всегда и не просто превращаются в Т, как и Т1 в Д1. По многим причинам возникают разрывы во времени[32]... Следовательно, когда речь идет о создании условий для нормальной работы сотен тысяч предприятий и хозяйственных организаций, нужны определенные отношения, деятельность, состоящая в обеспечении денежными средствами; она и называется финансами. Поэтому нельзя признать правильным тезис, будто финансы предприятий не обслуживают кругооборота средств" [15, вып.1, с.100-101].

Т.е. четко и однозначно сказано: финансы предприятий нужны для обслуживания кругооборота средств в процессе производства, для устранения разрывов в движении денег и их обращения в вещественные элементы производства. Для этого, собственно, и нужна фондовая форма финансовых отношений.

Немного под другим углом зрения – с точки зрения обслу-живания цикла воспроизводства: "Производство – Распределение – Обмен – Потребление", – рассматривает место финансов предприятий проф. В.М.Родионова. Так, она пишет: "Фондовая форма распределения стоимости общественного продукта позволяет органически соединить производство с потреблением, сделав потребление отправной точкой, начальной стадией нового воспроизводственного цикла. Если рассматривать процесс воспроизводства в динамике, то он предстанет как совокупность непрерывно повторяющихся циклов, состоящих из четырех последовательных стадий: производства (П), распределения (Р), обмена (О) и потребления (По), включающего производственное (Пр) и личное (Л) (см. Рис. 11).

                                           Пр                                                 Пр1     П  +  Р  +  О  +  По           П1+Р1+О1+По

                                              Л                                             Л1

                                         Рис. 11. Циклы воспроизводства

Каждый последующий цикл воспроизводства возможен лишь после того, как созданная в производстве и реализованная в процессе обмена стоимость подвергнется распределению (перераспределению), в результате которого будут сформированы целевые денежные фонды, являющиеся основой удовлетворения потребностей" [85, с.18].

Таким образом, мы видим, что финансы предприятия однозначно связываются с циклами воспроизводства, в целом, или кругооборота средства в процессе производства, в частности. Их место видится авторами в обеспечении бесперебойности ("безразрывности") осуществления данных циклов (кругооборотов).

А теперь посмотрим, что по поводу места финансов (финансового капитала) говорит Р.Гильфердинг: "Если мы рассмотрим своеобразную форму обращения фиктивного капитала, то найдем следующее. Выпускаются акции (А), следовательно, продаются за деньги (Д). Эти деньги распадаются на две части. Одна часть (д1) образует учредительную прибыль, принадлежит учредителям, например, эмиссионному банку, и выпадает из рассматриваемого кругооборота. Другая часть (Д1) превращается в производственный капитал и описывает уже знакомый нам кругооборот промышленного капитала. Акции проданы; если сами они должны опять попасть в процесс обращения, то для этого потребуются в качестве средства обращения добавочные деньги (Д2). Это обращение А – Д2 – А, совершается на особом рынке, на бирже. Следовательно, получается такая схема обращения (см. Рис.12).

                                         Сп

                      Д 1           Т       А                                 Р …..  П  ….. Т1  …..Д1

                      д1

     Д 2

       А

               Рис.12. Связь финансового капитала с кругооборотом

                                      производственного капитала

Будучи создана, акция уже не имеет ничего общего с действительным кругооборотом того промышленного капитала, представительницей которого она является... Торговля акциями и вообще свидетельствовали фиктивного капитала требует новых денег – наличных и кредитных денег, например, векселей. Но в то время как раньше вексель  покрывался  стоимостью  товара, теперь он  покрывается "капитальной стоимостью" акции, зависящей, в свою очередь от доходности" [32, с.114-115].

Таким образом, не менее однозначно сказано (и показано на схеме), что финансовый капитал, будучи по своей сути фиктивным – знаковым, а не вещественным, – отделяется от кругооборота промышленного капитала и не только не "обслуживает кругооборот", но существует как бы в другом (ортогональном пространстве кругооборота) пространстве. Стоимость финансового (фиктивного) капитала, представленного идеальным заменителями материали-зованного промышленного капитала, определяется, опять же, не стоимостью последнего, а будущим встречным денежным потоком, обусловленным юридическим правом акционеров на будущий доход предприятия. "Связь курса акций со стоимостью производительного капитала выражается разве лишь в том, что курс не может пасть ниже, чем составляет та часть стоимости, которая при банкротстве предприятия достается, по удовлетворении всех прочих требований, на долю каждой акции" [там же, с.111].

Последний тезис говорит только об одном: стоимость финансового (фиктивного, знакового) капитала "живет" своей жизнью, отдельной от жизни (стоимости) производственного (материализированного) капитала. Но  в случае необходимости (момент банкротства) должна быть обеспечена процессом замыкания на материальные ценности производственного капитала. Другими словами, здесь практически в явном виде просматривается все та же схема финансовой действительности, которую мы приводили ранее совсем по другому поводу (см. Рис.7).

Подводя итог анализу финансового капитала, Р.Гильфердинг резюмирует: "С развитием акционерного дела развивается особая финансовая техника... Своего завершения эта техника достигла..." уже к 1909 году [там же, с.124].

Таким образом, из приведенных высказываний авторитетных специалистов совершенно отчетливо вытекает несколько принципиальных выводов:

1. Частные финансы возникли задолго до государственных, в другой ситуации, нежели государственные финансы; сам термин "финансы" впервые был использован для обозначения действий именно в области частных финансовых операций, а затем был распространен и на деятельность государства.

2. В основе отдельной финансовой (частной) операции лежит принцип отделения денежного номинала от его материального обеспечения, раздвоения стоимости и параллельного движения фиктивной ("бумажной", номинальной) стоимости в разных экономических процессах, с последующим их соединением ("замыканием").

3. Действительность частных финансов в целом строится на основе взаимодействия трех структурных элементов (пространств):

"финансовой пирамиды" предпринимательской деятельности;

фиктивного (акционерного) капитала (ФК) (см. Рис. 13);

кредитной денежной эмиссии государства (Центрального банка) под несуществующие, но будущие материальные ценности, создаваемые предпринимательской деятельностью.

       На рис. 13 изображено три слоя (пространства):

в нижнем слое –  деятельность предпринимателя;

в среднем слое – функционирование фиктивного (акционерного) капитала;

в верхнем слое – осуществление кредитно-денежной политики государства (в лице ЦБ), стимулирующей и обеспечивающей   инвестиции  в  развитие производства.

Предпринимательская деятельность   осуществляется    циклами:  в  каждом   цикле   предприниматель разрабатывает инвестиционный  проект  (ПКТ)[33],  под   него   создается (выпускается)   фиктивный    капитал   (ФК),  становящийся собственностью акционеров (второй слой) и обеспечивающий финансирование проекта под будущий   предпринимательский   доход.  В   свою   очередь,   государство (ЦБ) выпускает необходимое количество денег (Д1) под тот же будущий доход предпринимателя.   Тем  самым схема отдельной частной финансовой операции замыкается. После этого следует новый предпринимательский цикл  (наращивание "финансовой пирамиды" фиктивного капитала). И т.д.

               Рис. 13.  Действительность частных финансов

<< | >>
Источник: Берёзкин Ю.М.. Исторические типы финансов: методологический анализ. –Иркутск: Изд-во ИГЭА,2000.  –  96 с. 2000

Еще по теме ЧАСТНЫЕ ФИНАНСЫ: УСЛОВИЯ ЗАРОЖДЕНИЯ И  РОЛЬ                      В ЭКОНОМИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ:

  1. 1.1. Экономические основы генезиса коммерческих банков России
  2. 1.2. Экономические системы в ретроспективе
  3. 1.6. РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ЕЕ СОВРЕМЕННЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ
  4. ФИНАНСОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИЕВСКОЙ РУСИ. Зарождение кредитных отношений
  5. 17.2.4. Зарождение финансовых рынков и усиление позиций центральных банков
  6. Зарождение многонациональных корпораций
  7. Глава 6 Пореформенное развитие (60-е годы XIX — начало XX вв.)
  8. 2. ЗАРОЖДЕНИЕ И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
  9. 15.1. Теоретические аспекты формирования системы международных (глобальных) финансов.
  10. 8.1. Социально-экономическая сущность бюджетной системы страны и ее структура
  11. 1. Финансовый менеджмент в контексте генезиса финансовой науки 1.1. Эволюция децентрализованных финансов и формирование базовых концепций финансового менеджмента
  12. 1. 2. Особенности развития финансовой науки в России
  13. ЧАСТНЫЕ ФИНАНСЫ: УСЛОВИЯ ЗАРОЖДЕНИЯ И  РОЛЬ                      В ЭКОНОМИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ
  14. 2.2. Роль завода в развитии социальной инфраструктуры района
  15. 2.2. Роль бюджета в социально-экономическом развитии страны
  16. ПРИМЕРНАЯ ПРОГРАММА КУРСА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИ
  17. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИКИ КАК НАУКИ
  18. Финансовый дуализм: финансы реальные и виртуальные
  19. Экономические основы генезиса коммерческих банков России
  20. Региональная система здравоохранения в условиях инновационного развития
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -