<<
>>

Свободное рыночное хозяйство и его организационно-экономическое становление

Хозяйственная жизнь западного полушария Земли находится в характерной оппозиции к хозяйственной жизни полушария восточного. На Востоке хозяйственная жизнь в начале столетия разворачивалась в формах, унаследованных из первобытных времен человеческой культуры.

Все хозяйства вырастали здесь на основе возделывания земли в связи с космическими ритмами, под воздействием культовых церемоний и сил патриархально-родового совместного труда. Такая обработка земли породила и различные ремесла. Политическое устройство также было переплетено с этой формой хозяйствования. Жившие в таких условиях люди еще не имели высокой степени индивидуализации современного европейского человека. Они осознавали себя не свободными личностями, а членами семей или отдельных народных групп. Но в наше время у восточных народов проявляются психологические импульсы становления личности. Наиболее ярко это выражено в Индии и России, гораздо менее
  • у монгольских народов, особенно у японцев, и в начальной стадии
  • у китайцев. Процессы индивидуализации протекают преимущественно под влиянием англоамериканских народов, сформировавших у себя своеобразную земную, сознающую себя индивидуальную силу. Они были творцами современной хозяйственной жизни, стимуЛы которой они и заложили в индивидуальные волевые импульсы свободной личности. Этой индивидуальной силой Англия воздействовала на Индию, а Соединенные Штаты — на Японию и Китай. При этом японцы обнаружили тенденцию непосредственно копировать методы западной индивидуальной хозяйственной жизни, прежде всего, совершенно нетворческим способом, проявляя при этом необычайный талант к подражанию. Особое место занимает третий комплекс народов Востока — Россия. Она при Петре I не только заимствовала монархическую форму государств Запада, но также начала копировать индивидуалистические хозяйственные методы до тех пор, пока большевистский пролетариат не соединил эту хозяйственную методику с абсолютной властью, которая была представле-

на диктатурой пролетариата, совершенно серьезно воспринявшего идеи марксизма.

Созданная в настоящее время англосаксонским народом форма ведения хозяйства, определяемая как капиталистическая или свободная, ставит в центр внимания индивидуальное человеческое существо и делает его источником импульсов всего хозяйственного развития. Основополагающий методический феномен, присущий этому хозяйственному порядку, заключается в социальной взаимосвязи всех видов работ, в результате которой создаются хозяйственные блага в виде товаров. Человек больше не работает только для самого себя, а каждый работает для другого, так что никто не оставляет себе все то, что наработал, но получает все, в чем нуждается, от других. Этот метод ведения экономики, при котором люди разделили между собой все хозяйственные виды деятельности таким образом, как будто заранее знали друг друга, придал экономической жизни своеобразную форму, обеспечившую ей, наряду с политической, положение равноценной самостоятельной жизненной сферы. Произошло это благодаря тому, что основное содержание английского либерализма в конце 18 века состояло в выведении экономической жизни за рамки государства и в пробуждении ее к самостоятельному существованию. Исторической предпосылкой этого события явилось вступление человеческого существа в стадию освобождения человеческого Я от всех кровных и традиционных связей. Эта сила освобожденной человеческой индивидуальности реализовалась в английском народе впервые при формировании самостоятельной хозяйственной жизни. Метод объективной социальной взаимосвязи всех видов хозяйственной деятельности решительно устранил принцип самообеспечения, унаследованный от патриархального способа хозяйствования, целиком уходящего корнями в сельскохозяйственную сферу жизни. Его место занял принцип, основанный на взаимном интересе в труде и взаимном обмене между работающими. Этот принцип заключает в себе возможность безгранично увеличивать производительные силы человека. Благодаря сконцентрированности однотипной деятельности появилась возможность применения техники и автоматики.

Это облегчает человеческий труд, сберегает его и частично совершенно заменяет.

Разделение труда дало возможность каждой свободной человеческой индивидуальности проявлять себя в каком-то определенном виде деятельности. Сельскохозяйственное предприятие всегда охватывало весь комплекс жизненных потребностей человека, а также все виды необходимых для этого работ. В одиночку справиться с этим было невозможно. Требовалась, по крайней мере, целая семья, а часто еще наемные работники и прислуга. Хозяйство, работающее по принципу самообеспечения, образует более или менее замкнутую хозяйственную единицу. Оно самодостаточно и по своей сути экономически независимо то есть может существовать изолированно от всех прочих хозяйств подобного рода. Нечто эгоцентрическое присуще крестьянскому хозяйству, действующему по принципу самообеспечения. Этот принцип совершенно преодолен в меновом хозяйстве, основанном на разделении труда. Оно функционирует так, что хозяйственная жизнь становится хозяйственным единством, охватывающим весь земной шар. Оно отказывается от всех семейных связей, всякого рода патриархального совместного управления; оно все предоставляет каждому свободному человеку, апеллируя лишь к его разуму, управляемому личным интересом. Это дает мощный демократический импульс либеральному, то есть персонально-свободному оформлению хозяйственной деятельности. Участвуя в ней, каждый человек становится хозяином своей судьбы. Он имеет свободу трудиться там, где хочет, делая то, что хочет. Такая свобода, с триумфом провозглашаемая человечеством, была главной идеей индивидуального хозяйственного порядка, освобожденного от государства и основанного на объективном принципе общественного разделения труда. И сегодня еще можно признать это бесспорным достижением человечества. Социальный принцип разделения труда был сначала одобрен даже теми, кто позднее отверг эту форму хозяйственной жизни и вел против нее борьбу. То, против чего они боролись, было не основополагающим принципом, а частнокапиталистической формой, в которую он исторически воплощался.

Протест вызывали не принцип разделения труда, не применение техники, не принцип свободы как таковые, а возникшие злоупотребления этой новой свободой, методические ошибки и недостатки. Случилось так, что значительная часть работающих была ввергнута в неволю и экономическую нужду предпринимателями и владельцами капиталов, злоупотреблявшими своей свободой. Количество людей, непосредственно извлекавших выгоду из новой хозяйственной свободы, было невелико. Они организовывали предприятия таким образом, что пролетарии занимались хозяйственной деятельностью неохотно, вынуждаемые лишь своим бедственным положением. Поэтому возникал протест.

Таким образом, современная хозяйственная жизнь, основанная впервые в истории человечества на раскрепощенных индивидуальных силах свободы, страдала многими экономическими и социальными изъянами. Экономические недостатки приводили к периодическим экономическим кризисам; социальные просчеты повергали пролетариат всей земли в революционное настроение, которое было укрощено в большей степени, прежде всего, на Западе, но в Центральной Европе приобрело уже силу мировоззрения, приведшего затем на Востоке, в России, непосредственно к полному перевороту всей государственной, экономической и духовной жизни. Форма хозяйственной жизни, созданная диктатурой пролетариата в России, сохранила, правда, разделение труда и меновое хозяйство, но заменила свободные предпринимательские силы властью государства. Ни экономические, ни социальные катастрофы, порождаемые либеральным хозяйственным порядком, не могут ввести в заблуждение официальную западную экономику относительно либеральных принципов хозяйствования. И это в определенной степени справед1 ливо, так как такая форма ведения хозяйства имеет реальные достижения в развитии человеческого духа. Но наряду с ними она породила глубинные разрушительные силы, для устранения которых современное экономическое мышление еще не нашло пути. Это происходит от того, что подобный тип мышления не в состоянии понять истинную глубину экономических феноменов. Ибо в новое время полностью властвует естественнонаучный рассудочный образ мыслей, достаточный лишь для постижения мертвой материи. Постоянно проводимые методологические исследования сами по себе свидетельствуют о стремлении выйти за пределы современного образа мыслей. Но этого не достаточно для достижения необходимого живого мышления. Подходы к нему есть, но они не годятся для того, чтобы выйти за рамки описания и объяснения материальной, внешней стороны феноменов и проникнуть к нематериальному в них, а также к духовным силам, действующим во всех хозяйственных феноменах. (Ср.: Р. Штайнер. Экономический курс. Доклад 1.)

Основной вопрос либеральной, или капиталистической формы экономики, основанной на разделении труда, вращается вокруг проблемы, как наиболее дешево произвести хозяйственные блага и каких сбывать. Основной вопрос метода ведения хозяйства, основанного на самообеспечении, состоит в том, как удовлетворить известную потребность с помощью соответствующей продукции. Здесь определяющей является точка зрения потребителя, там — производителя. Для свободной формы экономики характерно стремление производить без реальной потребности в производимом товаре. Чтобы установить, что желательно или нужно производить с ориентацией на перспективу сбыта, руководствуются не мнением потребителей, которые одни лишь знают это, а показателем, который, якобы, может свидетельствовать о состоянии производства и спроса. Таким показателем считают цену. Либеральная экономика нуждается в свободном ценообразовании и считает значение этого показателя безусловно достоверным для определения уровня предложения и спроса. Снижающиеся цены символизируют избыток предложения и дефицит спроса; повышающиеся цены выражают прямо противоположное. Первые показывают изготовителям, что они должны ограничить производство, последние. — расширить его, так как спрос еще полностью не удовлетворен. Снижающиеся цены приводят к тому, что тот, кто предлагает товары, но не находит достаточно покупателей, охвачен чувством страха, что может не сбыть свою продукцию; из-за этого чувства страха он и снижает цены. Такое же чувство страха охватывает потребителей и покупателей товаров, если их недостаточно; из опасения остаться ни с чем они предлагают более вьісокие цены. Чувства страха и опасения возникают из-за того, что как поставщик, так и потребитель не являются естественным образом монополистами, а находятся в состоянии конкуренции с другими. Эта конкуренция и порождает ситуацию борьбы. В ней отражается то основное восприятие жизни, которое возникло в душе английского народа, и в то самое время, когда в сознание входили законы современной хозяйственной жизни, это восприятие было сформулировано Мальтусом и Дарвином как всеобщий закон «борьбы за существование». Английская экономическая наука и соответствующий ей метод ведения хозяйства имеют в самой своей основе принцип борьбы за существование. Этот принцип был привнесен в теорию и практику хозяйственной жизни. Произошло так, что принцип конкурентности был возведен, в конечном счете, в движущую силу всей хозяйственной жизни. Согласно теории Дарвина производители товаров находятся в состоянии борьбы за сбыт и стараются побороть конкурентов, а потребители — в состоянии борьбы друг с другом за обеспечение товарами и также стараются побороть конкурентов, то есть исключить обеспечение другого в случае дефицита товаров. Принятым в данном случае методом для производителей является сбивание цен, для потребителей — повышение цен. Такой антисоциальный принцип конкуренции никогда бы не мог быть провозглашен ведущей формообразующей силой хозяйственной жизни в России, так как здесь жил Петр Кропоткин, противопоставивший принципу борьбы за существование принцип «взаимопомощи», управляющий силой всего земного бытия. И в действительности принцип «борьбы за существование» относится к фундаментальнейшим и имеющим наиболее тяжкие последствия ошибкам образа мыслей нового времени. Он находится в одном ряду как с расовой теорией человека, так и с эволюционным учением, которое считает, что человеческое существо произошло от животного мира, а именно — от обезьян. В этих, казалось бы, подтвержденных фактами, самих по себе логически стройных теориях раскрывается разрушительная, гибельная для человека сила материалистического естественнонаучного образа мышления, перенесенного в область мировоззрения. Пролетарская революция и разделение в результате нее современного человечества произошли непосредственно от Мальтуса и его закона о народонаселении, а также от экономической науки его друга Рикардо, провозгласившего научной истиной бесчеловечный закон о заработной плате, впоследствии объявленный социалистической пропагандой незыблемым. Он не остался лишь теорией, он стал практикой, и Рикардо этими материалистическими доводами самым роковым образом оказал влияние даже на английское законодательство о неимущих.

Принцип конкуренции, представляющий собой перенесенный в область хозяйственной жизни дарвинизм, разумеется, занимает в человеческих отношениях свое место; только оно принадлежит не хозяйственной, а духовной жизни. Конкуренция или конкурс к чему- то одному устремленных людей — это метод духовного воспитания, ведущий к прогрессу и совершенствованию достигнутого. Без конкуренции невозможен духовный прогресс. Насколько бессмысленна конкуренция в области сбыта, приобретения и продажи товаров, и особенно в качестве принципа ценообразования, настолько она наполнена смыслом и необходима в целях прогресса и совершенствования достигнутого. Только в данной форме она может войти в хозяйственную жизнь. Таким образом, нужно различать конкурс в области духа и хозяйственную конкуренцию на рынках. Первая — это феномен качества труда и творческого созидания, последняя — феномен деградировавшего воинствующего эгоизма, перенесенного в социальную жизнь. Для понимания того, что человечество не может остановиться на первых исторических формах свободной экономики, необходимо подробнее рассказать, почему, когда мы говорим о принципе конкуренции, речь идет не только о социальной, но также и о непосредственно экономической силе разрушения.

Тот факт, что при свободной форме ведения хозяйства производители не обладают какими-либо непосредственными знаниями о спросе, приводит их к необходимости ориентировать свое производство в зависимости от цен. По этой причине рыночная цена, образующаяся под воздействием принципа конкуренции, становится центральным моментом всей структуры свободно управляемого менового хозяйства. Хозяйственное производство в эпоху капитализма ориентируется на цены, выражающие не только реальные экономические стоимостные сооотношения товаров, но также и отношение спроса к имеющемуся в наличии количеству товаров. Поэтому в нем колебания цен являются источником информации для принятия всех важных хозяйственных решений. Это особенно сказалось в феноменах конъюнктуры, в которых данный хозяйственный метод обрел свою собственную формужизни. Экономический подъем импульсировался ценами: падение спроса на деньги, возрастание цен на товары. Намерение расширить производство вело к растущему спросу на средства производства, сырье и рабочую силу и к повышению цен на те категории товаров, к которым рабочая сила принадлежала как узаконенный товар, так как заработная плата — цена за рабочую силу как за товар. Вместе с этим начиналось закономерное поступательное повышение цен сначала в биржевых курсах; за ними следовали цены на непосредственно конъюнктурные товары; затем подключались полуфабрикаты и средства производства, необходимые для их изготовления; и наконец, повышалась также заработная плата, которая согласно этому представлению есть ни что иное, как цены на товары, реагирующие на предложение и спрос. Закономерным концом подобной конъюнктуры является ее крах или самая умеренная форма спада, в результате чего затем следует обратное развитие повышенных цен в точнотаком же маятниковом движении в противоположную сторону. На излишний рост дается ответ в виде излишнего застоя. Низкие цены — это цены, препятствующие производству в состоянии упадка конъюнктуры, повышающиеся цены — это цены, вновь приводящие ее в движение; бурно возрастающие цены являются, наконец, причиной перепроизводства, ставшего типичным для всего капиталистического хозяйства. Эта первоначальная форма так называемого конъюнктурного цикла лишь иллюзорно сломана после второй мировой войны тем, что государство повышенным выпуском денег пытается противостоять падению цен во время конъюнктурного спада. Тем самым изменяется лишь внешняя картина конъюнктуры, но не она сама.

Объективное рассмотрение этих феноменов показывает, что происходящее под воздействием конкурентных сил ценообразование не выражает истинных обстоятельств спроса в хозяйственной жизни. Более того, принцип конкуренции извращает цены, то есть цены неверно отражают действительное соотношение предложения и спроса. Эти очень пристрастные компоненты конкурентной борьбы сообщают ценам чрезмерный взлет или падение. Цены, формирующиеся в результате конкуренции в таких условиях, никогда не дают верной картины соотношения производства и спроса товаров в данный момент, а часто и вообще никакой. В этой связи действует еще одна, третья тенденция. В напряженной конкурентной борьбе цены не только колеблются, но в спокойные периоды проявляют инерцию; в особенности это касается цен на новые потребительские товары. Прежде чем цены изменятся, изменения в предложении и спросе должны достигнуть определенной величины. Но если цены меняются вследствие таких причин, то в амплитудах их колебаний отражается вовсе не подлинная величина разницы предложения и спроса. Поэтому при падении или повышении цен невозможно определить абсолютные размеры превышения или отставания производства от спроса в данный момент. В правиле Кинга была когда-то предпринята необдуманная попытка соотнести пропорционально падающие или растущие цены на зерно и прогрессивно растущее или падающее количество урожая зерновых. Но правило Кинга действительностью не подтвердилось. В косвенном планировании производства, основанном на ценах, особенный недостаток заключается в том, что диспропорция между предложением и спросом всегда должна быть выявлена до того, как она сможет найти выражение в соответствующих изменениях цен. Следовательно, с этими диспропорциями сталкива- ютсянесразу, а всегда только впоследствии. Они всегда должны быть в какой-то мере заложены изначально, чтобы вызвать затем изменения цен.

Таким образом, в действительности цены никогда не могут выражать правильного соотношения между предложением и спросом. Более того, при господстве либеральных методов конкуренции возникает вечная переменчивая игра, где товарные объемы, производимые на основе определенного формирования цен, в силу капиталистического стремления заработать прибыль, всегда находятся под влиянием тенденции к производству «излишков»; вследствие этого они вскоре снова воздействуют на цены противоположным образом, чем влияют на производство опять-таки противоположным образом. Это постоянно меняющееся реагирование на то повышающиеся, то понижающиеся цены в ничем не ограниченных масштабах является как раз причиной необычных колебаний цен, которые чем дальше, тем все более усиливаются в результате преднамеренных ценовых маневров в конкурентной борьбе. В стремлении вытеснить друг друга в этой борьбе отдельные предприниматели пытаются увеличить свой сбыт снижением цен. Разумеется, это основывается на повышении производительности труда. Снижение цен происходит как преднамеренное тактическое мероприятие так, что товары продают порою ниже себестоимости, чтобы добиться их сбыта. Известные примеры тому — бросовый экспорт за границу, а также политика концернов и картелей для подавления зарубежных конкурентов. При этом ситуация конкуренции приводит конкурирующих производителей к искусственной монополии, господству над рынком, что равнозначно большому увеличению цен. Эти две конкурентные тактики, сбивание и произвольное увеличение цены монопольными объединениями с целью ее чрезмерного повышения, нарушают жизненное равновесие в экономике и искажают цены. Конкурентную борьбу развязывают совершенно антисоциальные силы, будь то антисоциальные отношения между производителями или их антисоциальные отношения к потребителям.

Хозяйственная жизнь, стимулируемая силами конкуренции, непременно приводит к искажению ценовых соотношений. В дальнейшем оказывается, что экономическая жизнь не может только реагированием на цены вообще достигнуть своей истинной цели — приспособить производство под спрос, и не может прежде всего потому, что это реагирование происходит у каждого предпринимателя изолированно, то есть без договоренности о всеобщем производстве. Каждый из многочисленных частных предпринимателей по- своему дает экономике специфический импульс. Каждый из них непрестанно держит в поле своего зрения цены, чтобы решать, что ему производить. Если же цены на определенные товары растут, то каждый из множества производителей этих товаров воспринимает это однозначно — как показатель нехватки данного товара, которую он стремится устранить путем подвластного ему расширения производства без учета объективных масштабов. Такое бесплановое расширение производства можно наблюдать в особенности в периоды подъемов конъюнктуры. Бесплановое потому, что каждый предприниматель действует изолированно от других и самостоятельно, не зная, в какой степени его соперники занимаются расширением производства. Это с самого начала определило характер всей капиталистической хозяйственной жизни. Управление ею совершенно распылялось, так как с появлением предприятий возникло множество индивидуальных побуждающих к производству центров. Но от каждого из этих центров исходила сила, никак не регулирующая экономику, напротив, от них исходило нечто хаотизирующее экономику. Чтобы избежать связанного с этим ущерба, наносимого предприятиями самим себе, монополистические союзы, ориентированные на овладение рынком, развили естественные формы планирования производства. Только произошло это не благодаря правильному учету потребностей, а для того, чтобы без осложнений вводить определенные монопольные цены. Высокие цены, а не удовлетворение потребностей составляют основную цельпланированияпроизводства монополистических отраслевых объединений. В принципе, это ничего не изменило, экономическая практика в области конкуренции перешла от отдельных предприятий к их монопольному комплексу. Хотя конкуренция между отдельными производителями отпадает, то, к чему в конечном счете стремится каждый конкурент, становится общим делом для всех.

Поскольку при свободной форме ведения хозяйства не было найдено возможностей для непосредственной связи производства с потребностями, основная хозяйственная цель стала второстепенной. Главное — это закономерная конечная цель всех экономических мероприятий, то есть удовлетворение хозяйственных потребностей людей. Второстепенным по отношению к этой главной цели является получение прибыли, приобретение денег. Если различают цель и средства для достижения цели, то естественно, что средства используются для достижения этой цели. Но не естественно, когда средство возводят в конечную цель, а конечная цель деградирует до средства. В нормальной хозяйственной жизни само по себе удовлетворение потребностей является главной конечной целью, а получение прибыли предприятиями — хотя и необходимым, но лчшь сопутствующим явлением на пути к конечной цели. При свободной капиталистической форме хозяйственной жизни получение прибыли возведено в конечную цель, а удовлетворение хозяйственной потребности человека используется как средство для этого. Это уводит выполнение основной задачи хозяйственной жизни на ложный, побочный путь. Такая подмена цели привела в современной хозяйственнойжизни к полному произволу, который считается чрезвычайно практичным, будучи во многих отношениях совсем непрактичным. Основная мысль этой хозяйственной жизни проходит три ступени: сбыть как можно больше товаров, назначить самые высокие цены и получить наибольшую прибыль. Это совершенно нереальная постановка цели по отношению к хозяйственной действительности, так как ни одно из этих трех стремлений в сущности не касается истинной конечной цели — удовлетворения потребностей. Они находятся с ней лишь в условной вынужденной взаимосвязи. Это напоминает ситуацию, когда кто-то хочет стрелять по мишени, но не видит ее, а целится лишь в приблизительном направлении и старается как можно больше стрелять. По этой причине капиталистическая экономика имеет тенденцию к перепроизводству продукции. Она так же типична для нее, как и тенденция к повышению цен, которая отвечает на недостаток потребления и снабжения. И как квинтэссенция всего этого процесса появляется тенденция к получению как можно более высоких доходов в качестве ложной конечной цели всей хозяйственной деятельности.

Если таким образом охарактеризовать новое время, то это может показать общий духовный склад предпринимателя сравнительно односторонне. Но в душе настоящего предпринимателя живет сильная любовь к своему предприятию, поскольку он воспринимает его как свое творение. Кроме того, очень многие предприниматели имеют человеческие интересы, которые не всегда могут осуществить подобающим образом, так как над всеми подобными порывами стоит неумолимая, чисто деловая логика руководителя. В конечном счете она управляет всеми решениями и подчиняет затем и человеческие замыслы целям приобретения денег и выгоды. Логика рентабельности производства оказывается элементарной необходимостью под давлением конкурентной борьбы и в хозяйственной практике большей частью перевешивает в душе предпринимателя склонности, направленные на человеческое, так как удовлетворение этих склонностей связано с затратами, противоречащими принципу рентабельности. Под давлением рентабельности все на предприятии становится затратами, даже доход сотрудников. В таких условиях при капиталистической форме ведения хозяйства каждый предприниматель образует вместе со своим предприятием индивидуальный замкнутый денежный центр самообеспечения.

«Импульс самообеспечения» относительно денежного дохода возникает лишь в тот момент, когда потребность в прибыли отделяется от потребности в обеспечении хозяйственными товарами. Этим деньги становятся предметом приобретения ради них самих, денежная выгода возводится в производственную самоцель. А это издавна вызывало восприятие доходов предпринимателя как социальной несправедливости. Однако пуританская философия экономики когда- то требовала, чтобы человек видел в хозяйственном труде свою профессию, отказался от наслаждения жизнью и не растрачивал свое богатство, а рассматривал и накапливал его как символ самосохранения в жизненной борьбе. Так денежное богатство, приобретенное благодаря назначенному для других людей труду, стало капиталом и как капитал эгоистически сохранялось. Вследствие этого с самого начала в современной хозяйственной жизни укоренилась склонность убирать с глаз долой потребительскую конечную цель и заниматься своего рода денежным самообеспечением.

Точка зрения на денежное самообеспечение в результате образования частного капитала все более меняла с течением времени ориентацию с личного на объективно-вещественное. По этой причине она, так сказать, замаскировывалась и становилась неприступнее. Первоначально в хозяйственном управлении особое внимание уделялось тому, что в качестве субъективных сил, намерений и решений исходило от личности предпринимателя. Такая направленность делала предприятие частным хозяйственным центром данной личности. Это персональное в предпринимателе и сегодня не стало совсем незначащим, но еще больше сбросило субъективное и приняло безличностный облик и объективную форму производственной логики. В наше время больше говорят не о предпринимателе и его прибыли, а о предприятии и его рентабельности. «Рентабельность» стала в течение 19 столетия сильным обязательным производственным принципом, не только распространившим свою власть на рабочих и служащих, но также неумолимо подчинившим своей воле личность предпринимателя. Она образует более глубокий закулисный фон перехода от так называемой частнохозяйственной к производственно-хозяйственной форме мышления и такому же методу в рамках либеральной экономики. Так эта движущая к эгоистическому денежному самообеспечению волевая сила переместилась от предпринимателя к производству. Производство как объективный анонимный капиталистический комплекс присвоило функцию предпринимателя, а названные тенденции к повышению сбыта, росту цен и увеличению прибыли закрепило материалистическим употреблением природной силы капитала. Благодаря этому создался такой неоспоримый перевес производственной стороны экономики по сравнению с потребительской стороной, который может возникнуть только при таком типе ведения хозяйства, которое в основе своей формирует главные направления хозяйственного выпуска продукции не из истинного знания потребностей. (Специалист, занимающийся эконо- .мической наукой, вероятно, заметит, что обычно строго различающиеся понятия предприятия и производства, а также предпринимателя и руководства производством употребляются в данном изложении почти равнозначно. Это происходит оттого, что подобное противопоставление в рамках данного рассмотрения теряет свое значение. Ясно, что предприниматель в обычном смысле является личностью, исторически находящейся в стадии исчезновения, в то время как руководство производством воплощает личную форму руководства, направленную в будущее. Лишь сила свободы в личности предпринимателя представляет собой элемент, который сможет устоять и в дальнейшем. Он проявляется как раз в руководстве производством.)

То, что должно стоять в центре внимания при суждении о свободном капиталистическом типе ведения хозяйства и возлагать на него ответственность за глубокие экономические недостатки и разрушительное воздействие на социальную область, так это его неспособность заложить реальные потребности в основу хозяйственного производства. Принцип конкуренции и его экономически противоречивая тактика, а также возведенный в самоцель принцип рентабельности не смогли бы развиваться, если бы производство считалось с объективными потребностями. Этого не произошло, и поэтому перепроизводство и отставание уровня потребления от возможностей производства стали типичным непреодолимым противоречием пронизанного материализмом метода ведения хозяйства нового времени. Конечно, многие из вышеназванных экономических недостатков и социальных потерь давно известны. Так, социальная критика, в особенности проведенная Карлом Марксом, разоблачила последствия частного характера политики капитала и условий оплаты труда и использовала это для пропаганды среди пролетариата. В абстрактно-теоретическом смысле официальная экономическая наука констатировала экономические и социальные недостатки и сочла их устранение делом государственной политики, то есть определила их как косметические недостатки, не учитывая их реального значения и принципиального характера. В свободном от эмоций строгом познании она противопоставляет экономику, удовлетворяющую спрос, — рыночной, отличает конкурентное ведение хозяйства от монопольного, теоретизирует о применении капитала, сравнивая проценты с него и цены на товары. Но ни в одном из случаев она не придает значения чувственно-нравственному влиянию современных экономических процессов. О подобном говорят в этике, но здесь речь идет совсем не об этических проблемах, а о том, что законы природы, как их когда- то осознал Гете, одновременно являются и духовными законами. Но это непостижимо для материалистического образа мыслей. Внутреннее духовно-моральное содержание хозяйственных феноменов и процессов открывается только живому мышлению. Только таковому открываются, в их истинном значении, экономические факты, уже осуществленные людьми ите, которые им еще предстоит осуществить, и законы, по которым они формируются. Теоретическое противопоставление двух вопросов о том, что есть и что должно быть, и разделение знаний в экономической науке соответственно на две отдельные области есть нечто недействительное, нечто, делающее невозможным экономическое познание, вводящее его в абстракцию.

Если живым мышлением глубже познать потребности, то особо серьезной проблемой станет факт появления в свободной капиталистической экономике хозяйственной потребности неизменно в форме «спроса». Рыночное конкурентное хозяйство противопоставляет спрос предложению. Но спрос выражает лишь ту потребность, которая денежно обоснована. Если даже совершенно точно знать спрос, то все же никогда нельзя узнать реальных запросов потребителя. Экономическая потребность берет свое начало не только в тех потребностях человека, для удовлетворения которых, то есть для приобретения необходимого, имеются соответствующие деньги; смыслом достигшей полного развития хозяйственной жизни является производство благ для удовлетворения всех появляющихся материальных потребностей. Капиталистическая экономика устроена так, что может и должна производить только для спроса, то есть для денежно обоснованной потребности. Истинная экономика должна исходить из реальной потребности всех потребителей. Это значит, что она должна быть устроена так, чтобы эта потребность соответственно проявилась. Но проявление такой потребности и ее удовлетворение является не только вопросом товарного производства, но также вопросом образования достаточных доходов. Для достижения этого должна существовать возможность участия носителей неудовлетворенной потребности в формировании экономики, что требует применения совершенно другой социальной техники хозяйственной жизни.

При капиталистическом типе ведения хозяйства и свойственной ему социальной технике, вероятно, можно найти метод, посредством которого товары производили бы, исходя из совершенного знания спроса. В этом случае можно было бы избежать перепроизводства и удовлетворить любой возникающий спрос. Но все же и при таком методе имелось бы недостаточное потребление. Скрытый неудовлетворенный спрос может существовать длительное время, и не будет никакой возможности его удовлетворить. Недостаточное потребление представляет собою не только дополнительный абстрактный признак перепроизводства, оно качественно является и чем-то другим. Оно образует проблему иного рода, которая никогда не может быть осилена с помощью социальной техники капиталистического производства. Для этого требуется применение в хозяйственной жизни социальной техники совершенно другого рода, от которой свободная капиталистическая форма ведения хозяйства так же далека, как и плановое хозяйство, организованное государством. Официальный экономический образ мышления знает лишь эти две альтернативы организации хозяйственной жизни. Но существует и должно существовать нечто третье, и оно не относится к такой официальной экономической науке. В следующей главе исследуются возможности, предлагаемые централизованной административной формой ведения хозяйства, руководимой государством.

<< | >>
Источник: Вилькен Ф.. Самостоятельная экономика как условие развития общества /Пер. с нем. Е.Л.Ардабацкой. — М.: Антропософия,1994. — 224 с.. 1994

Еще по теме Свободное рыночное хозяйство и его организационно-экономическое становление:

  1. 15.1. Темпы экономического роста
  2. 1.1 Особенности организационного строения компанийсотовой связи.
  3. 3.1. Рыночная экономика: концептуальная схема построения и реальная действительность.
  4. 1. 1 Коэволюция экономической системы и института государства
  5. Устойчивость экономической системы и государственное регулирование
  6. Влияние экономической глобализации на эволюцию института государства
  7. Ю.В. Дубровская ГАРМОНИЗАЦИЯ ИНТЕРЕСОВ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СУБЪЕКТОВ КАК ОСНОВА СНИЖЕНИЯ ТРАНСАКЦИОННЫХ ИЗДЕРЖЕК В СИСТЕМЕ ИЕРАРХИЧЕСКИХ ВЗАИМОСВЯЗЕЙ ЭКОНОМИКИ
  8. 1.6. Основные этапы развития экономической теории
  9. Глава 1. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ СТРОЙ И ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ РИТМОВ ИНДУСТРИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ СТРАНЫ
  10. Свободное рыночное хозяйство и его организационно-экономическое становление
  11. ТЕМА 12. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА В ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД
  12. 2.4. Детерминация факторных составляющих финансовой деятельности экономического субъекта
  13. 2.3. Формирование стоимости блага в условиях глобализации экономики и нтернационализации хозяйствования
  14. Тема 1. Государство и становление смешанной экономики
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -