<<
>>

ВВЕДЕНИЕ: Экономические теории как отражение социально-экономического развития общества

При выработке социально-экономической политики, особенно в кризис­ных ситуациях, правительства и реформаторы всех стран обращаются к на­копленному мировому опыту социально-экономического развития, сконцен­трированному в экономических теориях.

Экономические теории оказывают огромное влияние на принимаемые решения.

Практическое решение экономических теорий может как способствовать, так и препятствовать социально-экономическому развитию страны. Дело в том, что опыт сконцентрирован в различных экономических теориях, обоб­щенно отражающих хозяйственную практику различных периодов и кон­кретных стран авторами, не лишенными субъективизма и политических при­страстий в оценках экономической действительности.

Существенно важно и то, что вместе с изменениями социально-эконо­мической жизни изменяется и обобщающая ее теория. В связи с этим эконо­мическая теория как слепок социально-экономической практики конкретной страны и определенного типа ее развития может оказаться бесполезной для другой страны и другого времени.

Вместе с тем экономическая наука выработала множество категорий, по­нятий, законов, которые отражают экономическую жизнь любой страны и помогают экономистам понимать друг друга.

Рыночная экономика как система формируется в рамках частно­капиталистической собственности и капиталистических товарно-денежных отношений. В связи с этим отражающая ее политическая экономия как сис­тема знаний насчитывает более чем 300-летний период. Многие взгляды на рыночную экономику, объективно отражавшие свое время и экономику кон­кретной страны, утратили значение в новых условиях и заслуживают внима­ния лишь как история экономической мысли. Многие теории возникли в ре­зультате идеологической борьбы, поскольку экономика всегда есть система отношений собственности и противоречивых экономических интересов субъектов хозяйствования. Экономисты всего лишь люди со своими эконо­мическими потребностями и интересами.

Выбор экономиста — будь то роль специалиста и объективного исследователя или социально ориентированно­го на оправдание и поддержку существующей политической власти — опре­деляет объективность результатов исследования и наличие или отсутствие в них идеологической пристрастности.

Изменения, происшедшие в постсоветском пространстве, привели к не­упорядоченному проникновению извне массы экономических теорий, идей и рекомендаций по организации рыночного хозяйства в России. Разобраться в 12

потоке противоречивых гипотез, взглядов, советов западных специалистов не только российским читателям, но и экономистам страны, сформировав­шимся преимущественно на одной, марксистско-ленинской политической экономии, — чрезвычайно сложно.

По рекомендациям западных теоретиков «шоковой терапии» были осу­ществлены либерализация цен и приватизация. Однако вместо создания «со­вершенно» рыночной среды и массы «свободных субъектов хозяйствования, заинтересованных в эффективной предпринимательской деятельности», Рос­сия получила совершенно открытый Западу российский внутренний рынок, разрушение отечественного производства, финансовых олигархов, обога­тившихся на финансово-посреднических операциях, и криминальные струк­туры, скопившие огромные деньги на противозаконной распродаже за рубе­жом национальных богатств России и неоднократном обмане ее населения. Не способствовали подъему российской экономики ни монетаристская тео­рия, ни попытки заимствования опыта Западной Германии, Чили, Бразилии, Республики Корея, Японии. Чужой опыт показал слабую приживаемость в России, как впрочем, и в других странах.

Просчеты в реформировании способствовали выработке обоснованного вывода: необходимо разумное использование экономической теории с уче­том объективной оценки конкретной ситуации в России.

Естественно стремление общественности, заинтересованной в возрожде­нии экономики страны, реально изменить качество предлагаемых экономи­ческих теорий. В основу отбора современных экономических теорий, пред­ставляющих практическую ценность для социально-экономических преобра­зований в России, нами приняты два принципа: во-первых, «живучесть и ра­ботоспособность» той или другой экономической теории в рыночной эконо­мике вообще и в трансформирующейся в частности; во-вторых, степень идеологизации той или другой теории.

Критическая оценка современных ведущих экономических теорий позво­ляет заключить, что в их основе в большей или меньшей мере лежат: а) клас­сическая политическая экономия; б) марксистская экономическая теория как специфическая часть классической политической экономии; в) теория пре­дельной полезности, или маржиналистская экономическая теория; г) кейнси­анская экономическая теория.

Современные теории рыночной экономики в той или иной мере не только находятся под влиянием, но и основываются на достижениях классической политической экономии (В. Петти, А. Смит, Д. Рикардо), объективно отра­зившей реальность и не теряющей актуальности и практической значимости. Труд как единственный источник богатства, товар, спрос, предложение, цена как денежное выражение стоимости, конкуренция, прибыль и т.д. — все эти категории введены в научный оборот классиками политической экономии, вы­ступая научными абстракциями реально существующей рыночной экономики.

Марксистская экономическая теория, унаследовав основные положения политической экономии, углубила исследование капиталистической системы хозяйства в изменившихся условиях второй половины XIX в. — периода первых экономических кризисов, до которых Д. Рикардо не дожил. К. Маркс выявил много нового в формировании капиталистической системы, придав экономическим знаниям логическую завершенность. Впервые в экономиче­ской науке был четко и ясно показан механизм производства прибыли как естественный результат процесса капиталистического производства. Разгад­ка секрета производства прибавочной стоимости считается величайшим от­крытием К.Маркса. Как бы ни называли часть вновь созданной или добав­ленной стоимости — прибыль, прибавочная стоимость, прибавочный продукт— эта категория реально существует и служит материальным ис­точником социально-экономического прогресса современного общества. При исследовании этой проблемы необходимо отбросить идеологические и классовые наслоения, углубить экономическое содержание этой категории, но не избегать ее применения в современных экономических исследованиях.

На первых этапах перестройки большинство отечественных экономистов по­спешило «выбросить» марксизм вместе со всей классической политической экономией из экономической науки, обвинив К.Маркса и марксизм в неуда­чах социалистического эксперимента на территории бывшего СССР.

Между тем К.Маркс никогда не исследовал социализм и не мог этого де­лать, поскольку реально социализма в мире тогда не существовало. Наобо­рот, опираясь на исторический опыт развития, он доказывал невозможность перехода к социализму при низком уровне развития производительных сил. К.Маркс исследовал капиталистическую рыночную экономику, реально функционирующую в его время, и выявил закономерности, свойственные капиталистической рыночной экономике как системе.

Западные экономисты были и остаются более объективными в оценке вклада К.Маркса в экономическую науку. Так, патриарх экономической нау­ки Р.Ф. Дракер в изданной в 1995 г. в Нью-Йорке работе «Посткапиталисти­ческое общество» пишет: «Сегодня ясно, что Маркс оказался лжепророком... Это стало понятно задним числом. Большинство же современников Маркса разделяли его взгляды на капитализм... Даже противники марксизма прини­мали его анализ «внутренних противоречий капитализма». Либералы всех мастей писали, что как-нибудь удастся провести реформы, жизнь улучшит­ся. Но в конце XIX в. практически каждый мыслящий человек разделял убе­ждения Маркса в том, что капитализм — это общество неизбежных классо­вых конфликтов, и в сущности к 1910 году большинство «МЫСЛЯЩИХ людей», во всяком случае в Европе (а также в Японии), склонялись в пользу социализма»1.

‘ Дракер Р Ф Посткапиталистическое общество // В кн Новая постиндустриальная волна на Западе Антология «Academia» / Под ред В Л Иноземцева М, 1999 С 84 14

Другое дело, что капиталистическая система оказалась гибкой, способ­ной к обновлению и разрешению противоречий эволюционными методами. Однако сама суть современной рыночной системы, основанной на частной собственности, конкуренции и стремлении к получению возможно большей массы и нормы прибыли, остается прежней. Вмешательство государства в распределение и перераспределение денежных доходов и наличие юридиче­ской ответственности за нарушение трудовых соглашений и налогового за­конодательства вынуждает владельцев капитала следовать принципам отно­сительной социальной справедливости, а вовсе не их добродетель.

В отличие от советских экономистов, ни американские, ни западно­европейские специалисты никогда не отбрасывали марксистскую экономи­ческую теорию, как важную, не теряющую своей актуальности. Об этом пи­шут не только западно-европейские, но и американские экономисты, чьи по­зиции формировались под влиянием «холодной» войны.

Европейская советология заметно отличалась от американской. Она все­гда была менее идеологически запрограммированной, менее слепо антисо­ветской, более объективной и тонкой в своих анализах и выводах. Интерес представляет в связи со сказанным оценка марксистской экономической теории французским советологом в вышедшей в 1997 г. монографии, посвя­щенной истории внешнеэкономической политики в бывшем СССР.

«С начала 90-х годов, — пишет автор, — мировое общественное мнение поспешило — несколько легкомысленно — закрыть марксистскую главу по­литической экономии, как будто речь идет о явно неудачном разделе этой отрасли знаний...» Крах потерпела, по мнению автора книги, одна из моде­лей социализма, вероятно, не самая лучшая, созданная Сталиным, а не Мар­ксом. Далее французский советолог ставит вопросы, ответы на которые ясны для каждого здравомыслящего экономиста: разве можно признать весь мар­ксистский анализ капитализма ошибочным? Разве все противоречия капита­лизма, на которые впервые указал К.Маркс, изжиты капитализмом? Разве капиталистическая система преодолела все противоречия и превратилась в идеальную модель для всех стран мира? Острота противоречий современно­го капитализма даже в очень экономически богатых странах — очевидна.

Так, Збигнев Бжезинский, которого трудно заподозрить в симпатиях к мар­ксизму, в опубликованной в 1993 г. в Нью-Йорке монографии «Вне контроля (Мировой беспорядок на пороге XXI века)» рисует весьма противоречивую картину самого экономически богатого американского общества: ниже черты бедности находятся 32,7% негров и 11,3% белых американцев или 35,7 млн. человек, деградирует мораль аудиовизуальных средств массовой коммуника­ции, падает гражданское сознание, растет «жадный класс богачей», глобаль­ное неравенство становится ключевой проблемой политики в XXI в.

Все последующие экономические теории основывались на достижениях классической, в том числе марксистской политической экономии. Более то­

го, социально-экономическая направленность исследований Маркса и сде­ланные им выводы о противоречивости капиталистических отношений спо­собствовали возрастанию практической значимости марксизма в обновлении капиталистической системы и ее приспосабливаемости к новым условиям

Следовательно, марксистская экономическая теория и сегодня не теряет своей научной и практической значимости. Особенно она необходима стра­нам с переходной к капитализму экономикой. Этот переход означает форми­рование новой системы отношений собственности, распределения доходов, социальной структуры общества, коренные изменения в экономическом по­ведении субъектов хозяйствования, изменение методов реализации системы экономических интересов и их согласования.

Критический анализ происходящих в постсоветских странах социально- экономических изменений позволил бы, если не предотвратить, то хотя бы ослабить негативные последствия «дикого капитализма» и менее болезнен­ного перехода к современным моделям капитализма.

Необходимо выделить главное, что предопределяет значимость маркси­стской экономической теории до тех пор, пока существует капитализм в лю­бой, даже в самой совершенной его модели. Суть практической и научной значимости марксистской теории заключается в том, что любая экономи­ка — это не машина, не физический процесс или природное явление. Эконо­мика— всегда социальна, политична, идеологизирована. Здесь действуют люди, со своими целями, потребностями, противоположно взаимосвязанны­ми экономическими интересами. Как бы ни совершенствовалась современ­ная модель капитализма, его суть остается неизменной — он держится и раз­вивается на основе частной собственности на средства производства и жесткой конкурентной борьбе. Поэтому, пока существует капиталистическая рыночная экономика, противоречия между экономическими интересами производителей и потребителей, государства и налогоплательщиков, наем­ных работников и собственников средств производства остаются, и общест­во вынуждено постоянно искать новые способы их бесконфликтного разре­шения. Более же полного и глубокого анализа системы экономических отношений и противоречий при капитализме ни до Маркса, ни после него в экономической науке не было представлено.

Чрезвычайно важным для практического применения классической поли­тической экономии, в том числе и ее марксистского периода, является пони­мание того, что классическая политическая экономия на закончила свое раз­витие на К.Марксе. В течение последних более чем 100 лет некоторые выводы, актуальные для своего времени, утрачивали свое значение под влиянием изменений в социально-экономической жизни общества, другие в силу тех же причин переоценивались. Одновременно классическая полити­ческая экономия обогащалась углублением содержания основных понятий, категорий, законов, отражающих суть рыночной экономики и товарно­

денежных отношений. Обогащение классической политической экономии происходило и происходит за счет теоретических обобщений новых явлений мировой экономической практики. Значительный вклад в развитие классиче­ской политической экономии внесли экономисты бывших социалистических стран, в том числе и России.

Исторически второй теорией, которая развиваясь, превратилась сегодня в ведущую на Западе экономическую теорию, является теория предельной по­лезности.

Теория предельной полезности (маржиналистская, или количественная) возникла как реакция на широкое распространение теории «.Маркса. Капи­талистическое общество в период своего расцвета не могло смириться с кри­тикой капитализма, обнажающей его эксплуататорскую сущность и обосно­вывающей необходимость уничтожения частной собственности.

Суть теории предельной полезности состоит в утверждении, что цена — результат не труда, а индивидуальных оценок потребителей и игры спроса. В связи с этим у теоретиков предельной полезности исчезает сама категория то­вара и заменяется понятием «благо». Предмет исследования переносится ими из сферы производства в сферу обращения, из анализа социально-экономи­ческой системы в целом — на предприятие (фирму) Все известные западные экономисты считают теорию предельной полезности политизированной, на­правленной на подрыв доверия к марксистской теории вообще и теории тру­довой стоимости в особенности. Объясняя причины возникновения теории предельной полезности, американский экономист В.Селигмен пишет: «Крити­ка капитализма становилась все сильней, и теперь, казалось, уже невозможно выражать представления о социальном строе в действительно нейтральных категориях. Карл Маркс придал классической доктрине такое направление, которое вызывало беспокойство. Казалось, что необходимо дать отпор этой тенденции, и маржиналистская доктрина, вероятно, преследовала эту цель. Принадлежащий представителям классической школы анализ реальных затрат был отвергнут, и предпочтение было отдано психологической трактовке из­держек». И далее* «...маржинализм, стало быть, являлся своеобразной аполо­гией тех, кого можно назвать властвующей элитой»[1].

Теория предельной полезности была принята на вооружение официаль­ной наукой и все более утверждалась в учебных программах западных стран. Эта теория постоянно углублялась и дополнялась, используя при этом не только слабости и проблемы в классической политической экономии, но и заимствуя из нее все полезное. Так, Самуэльсону, автору известного амери­канского учебника, основанного на теории предельной полезности, принад­лежит афоризм: «Маркс слишком важен, чтобы оставить его марксистам».

Обогащаясь математическими методами, моделями, схемами, графиками, теория предельной полезности все более и более превращалась в логически стройную систему знаний. Хотя она носила формально абстрактный харак­тер, слабо отражающий реальную экономическую жизнь, противостоять ей было трудно.

Сегодня все западные, особенно американские, учебники основаны на теории предельной полезности. Отказ от традиционных методов экономиче­ского анализа и практической применимости своих теорий произошел на За­паде под влиянием многих причин. Прежде всего отразились идеологиче­ские стереотипы «холодной войны»: для американских экономистов доказательство превосходства рыночного механизма и оптимальности ры­ночного распределения ресурсов воспринималось не только как научная за­дача — для многих это было вопросом «политической гордости». Кроме то­го, в недрах самого западного профессионального сообщества в послевоен­ные годы все более утверждались такие стандарты научности, которые под­талкивали экономическую науку в сторону все большей абстрактности фор­мулировок и растущей математизации. Владение элементарной математической техникой и внутренней логической согласованностью абст­рактной модели ценится выше чем глубокий экономический анализ, опи­рающийся на фактический материал и возможность применения полученных выводов на практике. Это неоклассическое, формальное направление образ­цом для себя считает физику и другие точные науки.

Экономическая наука призвана помочь понять, как действительно функ­ционирует реальная экономика, должна стать основой при выборе политиче­ских действий, способных направлять экономическое развитие в необходи­мом направлении. Поэтому вряд ли формальные западные теории могут оказать практическую помощь при реформировании постсоветской эконо­мики.

Экономическая теория Кейнса является наиболее жизнестойкой, по­скольку она отразила реальные тенденции в развитии рыночной экономики второй половины XX в., а рекомендации, вытекающие из этой теории, слу­жат практике и в настоящее время. Теория Кейнса— продолжение класси­ческой политической экономии. Постоянно развиваемое и дополняемое, иногда упрощенное и даже искаженное последователями Кейнса, его учение превратилось в ведущее направление западной экономической мысли. В от­личие от своих современников, Кене критически проанализировал каптали- стическую экономику, сотрясаемую периодически повторяющимися разру­шительными кризисами, которые представляли для каптализма огромную опасность. Он пришел к выводу, что современный капитализм слишком рас­точителен, существенно недоиспользует трудовые и производственные ре­сурсы, а чрезмерное неравенство в доходах не способствует экономическому росту и стабильности.

В итоге Кейнс пришел к выводу, что капитализм свободной конкуренции исчерпал себя, его механизм саморегулирования не работает и потому в ин­тересах всего общества экономика должна регулироваться государством.

Принято считать, что Кейнс совершил революцию в экономической мыс­ли. Ее суть состоит в том, что он перенес экономический анализ с отдельной фирмы, т.е. с микроэкономического анализа, господствовавшего после рас­пространения в экономической науке теории предельной полезности, на экономику страны в целом.

В американских учебниках утверждается, что Кейнс открыл новый раз­дел в экономической науке — макроэкономическую теорию. Следуя исто­рической объективности, необходимо сказать, что макроэкономическое объяснение происходящих в обществе процессов возникло вместе с клас­сической политической экономией и развивалось ею. Основателем макро­экономики, если под ней понимать не сам термин, а вкладываемый в него смысл, правильнее считать французского экономиста XVIII в. Кенэ, пред­ложившего картину всего общественного производства как систему, в ко­торой было угадано направление будущего развития макроэкономической теории.

Но создание фундаментальной для своего времени макроэкономической теории принадлежит К. Марксу. Отрицать это— значит противоречить ис­тине.

Во втором томе «Капитала» К. Маркс анализирует общественное воспро­изводство в целом, условия достижения динамического равновесия на мак­роуровне с помощью модели (схем) двух секторов экономики. Здесь впервые в истории экономической науки все товары, производимые на уровне стра­ны, делятся на потребительские и инвестиционные, а совокупный общест­венный продукт— на конечный и промежуточный.

Идеи К. Маркса явились отправным началом в развитии макроэкономи­ческой теории как на Западе, так и в СССР. До того как необходимость мак­роэкономической теории стала признаваться на Западе, она научно разраба­тывалась и применялась в практике планового ведения хозяйства в СССР.

Поэтому можно сказать, что Кейнс вернул экономический анализ на мак­роуровень, после того как теоретики предельной полезности сосредоточили все внимание на микроэкономическом анализе, и не просто вернул, но и в соответствии с изменившимися условиями функционирования рыночной экономики обосновал объективную необходимость государственного вме­шательства в экономику, что отвечало требованиям социально-эконо­мической практики. Кейнс разработал конкретный механизм государствен­ного регулирования рыночной экономики и обеспечил его практическую реализацию.

Вопреки постулатам теоретиков предельной полезности, Кейнс доказал, что решение жизненно важных проблем высокоразвитого капиталистическо­

го общества лежит не на стороне предложения ресурсов (их редкости, пре­дельной полезности, рационального сочетания, «вознаграждения» факторов производства и т.п.), а на стороне спроса, обеспечивающего реализацию этих ресурсов.

Оценивая масштабы безработицы как катастрофические, Кейнс находит отличное от теоретиков предельной полезности решение этой проблемы. В соответствии с теорией предельной полезности занятость зависит от пре­дельной производительности труда (определяющей спрос на труд) и «пре­дельной тягости труда», оцениваемой рабочими по их реальной заработной плате (определяющей предложение труда). Пересечение двух графиков, оп­ределяющих динамику двух указанных величин, и определяет уровень заня­тости. Следовательно, чем ниже реальная заработная плата, на которую со­гласны рабочие, тем выше уровень занятости, и наоборот. По теории предельной полезности уровень занятости находится «в руках» самих рабо­чих: не желая идти на снижение заработной платы, рабочие способствуют росту безработицы.

Кейнс доказал несостоятельность этих постулатов и определил, что заня­тость зависит от уровня и динамики эффективного спроса, который склады­вается из ожидаемого уровня потребления и предполагаемых капитальных вложений. Основное значение в эффективном спросе Кейнс отводил инве­стициям. Он доказывал, что их влияние зависит от перспективной выгоды нынешних капитальных вложений и нормы процента. Чем ниже норма про­цента, тем дальше отодвигается граница перспективной выгоды от инвести­ций, и наоборот, жесткость процентной ставки, а тем более ее рост тормозят склонность к инвестированию.

В отличие от теоретиков предельной полезности, полагавших, что норму процента определяют сбережения, точнее — взаимодействие и равновесие сбережений и инвестиций, процент у Кейнса — чисто денежный феномен, определяемый спросом и предложением на денежные «остатки», т е. не на сбережения, а лишь на их денежную часть.

Таким образом, по Кейнсу главным объектом государственного регули­рования является эффективный спрос и, в первую очередь, его основная со­ставляющая — инвестиции. В качестве основных механизмов регулирования эффективного спроса Кейнс считал денежно-кредитную систему и бюджет. Причем Кейнс вначале отдавал предпочтение косвенному государственному регулированию через денежно-кредитную систему. Однако социально- экономическая ситуация 30-х годов показала, что в условиях глубокого эко­номического спада денежно-кредитное регулирование малоэффективно, по­скольку инвестиции слабо реагируют на понижение процентной ставки. В связи с этим Кейнс и его последователи для стабилизации экономики и эко­номического роста стали использовать бюджетное регулирование через на­логи, государственные расходы, бюджетный дефицит.

Кейнсианская экономическая теория эффективно «работала» до 70-х го­дов. Структурный кризис 1974-1975 гг. и инфляция, принявшая хронический характер, привели к кризису кейнсианства. Разработанный Кейнсом меха­низм государственного регулирования в условиях инфляции оказался неэф­фективным.

Критика кейнсианства привела к появлению множества экономических теорий с самыми различными методологическими и идеологическими под­ходами.

Среди множества теорий как в США, так и Западной Европе целесооб­разно выделить два направления: современное кейнсианство и монетаризм. Современные кейнсианцы пытаются найти такие методы экономической по­литики, которые обеспечивали бы устойчивое развитие и высокий уровень занятости и одновременно способствовали бы снижению инфляции. Они до­казывают, что решение этой проблемы возможно за счет соответствующих корректировок в производстве совокупного продукта, безработицы, цен, а также в денежной системе. Монетаристы, признавая неизбежность цикличе­ского развития современной экономики, видят его причину в неустойчиво­сти денежной политики центральных банков. По мнению главного разработ­чика монетаристской теории М.Фридмана, решающим фактором обществен­ного производства являются деньги. Регулируя денежную массу, можно воз­действовать на динамику производства.

Главный вывод из кейнсианства состоит в том, что необходимость госу­дарственного вмешательства в современную рыночную экономику сохраня­ет свое значение и сегодня. Но формы и методы государственного регулиро­вания не остаются постоянными, они изменяются не только во времени, но специфически проявляются по странам.

Необходимо также учитывать, что современные западные экономические теории отражают тенденции социально-экономического развития развитой рыночной экономики. Поэтому и «работать» они могут с большей или мень­шей отдачей только в условиях уже сформировавшихся зрелых рыночных от­ношений. «Слепое» использование рекомендаций современных западных тео­рий в трансформирующейся экономике бывших социалистических стран способно не просто отдалить формирование рыночной экономики, но и нанес­ти огромный экономический и социальный вред.

Вряд ли известные западные экономисты могли рекомендовать реформа­торам постсоциалистических стран свои экономические идеи, заведомо рас­считывая на отрицательные последствия от их реализации. Западная экономи­ческая наука просто не имела и не могла иметь опыта рыночного реформиро­вания социалистической экономики. Переход от социализма к капитализму — уникальный случай в истории развития человеческого общества. Экономиче­ская теория — обощение практического опыта. Поскольку такой практики в развитии мировой экономики не было, то западные экономисты могли пред­

дожить реформаторам бывших социалистических стран формы и методы, оп­робованные в странах с развитой рыночной экономикой. Поэтому к экономи­ческим рекомендациям даже самых доброжелательных западных экономистов необходимо подходить с большой осторожностью.

По американской классификации 80-х годов, «Экономикс» представляет «чистую» или «высокую» экономическую теорию, которая не используется для объективного анализа социально-экономической действительности. Кроме «Экономикс» западная литература выделяет «политэкономию», или «теорию экономической политики», служащую теоретической основой для анализа фактических данных и выработки стратегий экономического роста.

В 1993 г. американский экономист Т.Майер в порядке убывающей пре­стижности приводит 4 категории западных экономических теорий: 1) фор­мальные (или те же «чистые», «высокие») теории; 2) эмпирические теории; 3) политическую экономию, или сбор данных и разработку экономической политики; 4) историю экономической мысли и методологию экономических исследований.

Приведенная классификация западных экономических теорий отражает моду на ту или другую теорию экономистов, проживающих в странах с ус­тоявшейся развитой рыночной экономикой. Переход от социализма к капи­тализму отнесен к четвертой, самой последней по престижности категории. Переходная экономика рассматривается западными теоретиками как вре­менное отклонение от нормы. В связи с этим изучать надо, по их мнению, современную западную экономику как нормальное состояние общества, проблемы же перехода как временные не заслуживают глубокого исследова­ния. Отсюда и рекомендации общего характера с позиций развитой рыноч­ной экономики известных экономических моделей и подходов.

Объективный анализ социально-экономических изменений в постсоциали­стическом пространстве позволяет сделать заключение о сложности, противо­речивости и долговременности переходного периода. Это вовсе не переход от отклонения к равновесию. Плановая, централизованно управляемая экономика представляла собой социально-экономическую систему, способ организации общественного производства— явление логически сопоставимое с рыночной системой. Поэтому изменения, происходящие в бывших социалистических странах, это не только переход от конъюнктурного отклонения к равновесию, а смена одной социально-экономической системы на другую с заменой всех принципов, методов, механизмов функционирования системы. О том, на­сколько труден переход от одной системы к другой, свидетельствует переход­ный кризис в России, отличный от экономических кризисов, изучаемых эко­номической наукой на протяжении двух последних столетий. Учитывая это, важна оценка современных западных экономических течений, отражающих ситуацию в развитии рыночной экономики, и обощение опыта рыночных пре­образований в постсоциалистических странах.

Приведенная классификация западных экономических теорий исходя из критерия престижности и моды позволяет судить о возможностях их исполь­зования для анализа переходных экономик. Условно разделим их на основ­ное течение («мэйнстрим») и альтернативы. Главное различие между ни­ми— степень абстракции при анализе социально-экономической действи­тельности.

Состав основного течения изменяется. В последний более чем 20-летний период основные течения составляют формальные, или теории предельной полезности (неоклассические теории). Экономисты этого направления исхо­дят из сильно упрощенных предпосылок относительно человека (экономиче­ская рациональность или максимизация целевой функции при данных огра­ничениях, модели общего равновесия и т.п.), что позволяет им работать с оптимальными (равновесными) состояниями, формализовать экономиче­скую теорию и обходиться без фактического материала. С течением времени уровень формализации в основном течении возрастает как за счет накопле­ния новых математических инструментов, так и за счет вытеснения других направлений и прежде всего кейнсианства.

Развитие этой тенденции определяется высокой престижностью формаль­ных исследований по сравнению с эмпирическими. Неоклассические теории гораздо легче изучать, сокращается время на сбор и обработку фактического материала; использование моделей и схем облегчает оценку профессионализ­ма автора при рецензировании. Отсюда поток экономических публикаций, от­личающихся точностью, а не реальностью. Экономисты формального направ­ления почти не привлекаются для выработки экономической политики. Естественно, что возможности практического использования формальных экономических теорий минимальны, поскольку они исходят из абстрактных моделей уже утвердившихся рыночных отношений и рассматривают момент­ное состояние экономики, абстрагируясь от изменений во времени.

Вместе с тем следует отметить, что основное течение в западной эконо­мической науке неоднородно. Здесь наряду с чисто формальными теориями существуют и теории с эмпирической направленностью. Главные постулаты формального течения (максимизация полезности, теория общего равновесия) сохраняются, но другие абстрактные предпосылки (среда, в которой дейст­вуют хозяйствующие субъекты) ослабляются. Отличительная черта этой части теорий основного направления — нацеленность на факты. Наиболее известные представители направления в рамках формальных теорий — М. Фридмэн, Ф. Модильяни, Дж. Тобин. К ним относят и экономистов МВФ, оказывающих определенное влияние на выбор методов реформирования российской экономики.

Наибольшее распространение формальные теории получили в США. Од­нако и здесь в большинстве университетов формальные теории рассматри­ваются лишь как один из элементов теоретической мысли.

В западной экономической теории наряду с модной формальной эконо­мической теорией существуют альтернативные теории: институцианализм, кейнсианство, посткейнсианство, неокейнсианство, классическая экономи­ческая теория и др. Кроме того, многие экономисты с мировой известностью оказывают влияние на формирование теоретических взглядов, оприающихся на реальность и здравый смысл, например, Д. Гэлбрайт— экономист «вне главного потока», который равняется не на большинство, а на истину. В. Леонтьев, М. Алле, Л. Эрхард, Блауг, Хан, Корнай и др., признавая нали­чие проблемы соотношения теории и факта во всех науках, осознают проти­воречивость той формы, которую она принимает в западной экономической науке: это выбор между реалистичностью и абстрактной математической точностью, оторванной от экономической практики. Многие экономисты понимают значение этой проблемы и ее противоречивости и связывают про­грессивное развитие экономической науки с ее решением.

Западные прогрессивные экономисты осознают ограниченность практиче­ской значимости неоклассической теории. Формирование и развитие формаль­ной теории они связывают с политикой и идеологизацией: возникнув как проти­вовес революционным выводам К. Маркса, теория предельной полезности все более «совершенствовалась» под влиянием «холодной войны». Формальная или «чистая» экономическая теория исключает из анализа экономические законы, отношения собственности, систему экономических интересов и противоречи­вый характер их согласования, наличие прибавочного продукта как объективно необходимого элемента социально-экономического прогресса и т.д.

Лауреат Нобелевской премии французский экономист М. Алле характе­ризует формальные (неоклассические) теории как «литературные», «матема­тическое шарлатанство», «дикую эконометрику» и т.п.[2]

Большинство здравомыслящих западных экономистов характеризуют формальное направление в экономической теории как не отвечающее требо­ваниям социально-экономической практики. Однако следует еще раз под­черкнуть, что «чистая», или формальная экономическая теория — лишь одно из направлений в западной экономической науке. При выработке программ социально-экономического развития привлекаются экономисты эмпириче­ского направления, опирающиеся на факты и теории, отражающие практику. Так, теоретической основой «рейганомики» послужил синтез классической политической экономии (экономики предложения) и активного государст­венного вмешательства в экономическое развитие США (кейнсианство).

Естественно, что идеи трансформации социалистической экономики сформировались под влиянием господствующих в западной литературе эко­номических теорий. Так, доктрина «шоковой терапии» или «большого уда­ра» имеет неоклассическое происхождение, основанное на теории предель­ной полезности и рационального поведения хозяйствующих субъектов.

Теоретики этой концепции утверждают, что достаточно устранить преграды, сдерживающие экономическую свободу хозяйствующих субъектов, как про­цесс пойдет в необходимом направлении, сам по себе. Для стран советской модели хозяйствования такой экономической преградой был товарный де­фицит при твердых ценах, устанавливаемых государством.

В связи с этим либерализация цен, по замыслу российских реформаторов, должна была на основе выработки «рациональной экономической ориента­ции» привести к микроэкономической реструктуризации и формированию структуры производства, соответствующей экономическим потребностям общества. Реформаторы отдавали себе отчет, что общество пострадает от реформы цен, но они считали, что благодаря быстроте решения издержки переходного периода будут сокращены. Не учли они главного — шокотера­пия способна достичь предполагаемых результатов при наличии «совершен­ной среды, которая связывается с условиями свободной рыночной экономи­ки. Поскольку либерализация цен была осуществлена в России в условиях всеобщего экономического монополизма, то шокотерапия привела к росту цен, инфляции, развалу отечественного производства и захвату отечествен­ного потребительского рынка иностранными производителями. Экономика России до сих пор не может подняться вследствие этого «большого удара». Оппоненты шокотерапии, т.е. неоклассической теории, теоретики градуали­стской концепции экономической трансформации опираются на классиче­скую и кейнсианскую экономические теории. В соответствии с этой позици­ей, переход от социалистической социально-экономической системы к капиталистической представляет собой длительный процесс и уже этим про­тивостоит «большому удару», быстрому переходу к капитализму. Экономи­ческая трансформация социалистической системы связывается с изменения­ми в производстве, в структуре совокупного предложения и спроса. С позиции сторонников этой теории, самое худшее в процессе рыночного ре­формирования — это падение производства, разрушение экономики рефор­мируемой страны. Учитывая это, сторонники градуалистской концепции первостепенное значение отводят стабилизации экономики и доходов насе­ления, обеспечивающих приспособление населения к рыночным изменениям и поддержку населением экономических реформ.

Судя по происходящим в России изменениям, российские реформаторы придерживаются концепции эмпирического направления формальной (не­оклассической) теории: вслед за либерализацией цен, приватизацией, откры­тием внутреннего рынка предпринимаются попытки денежной и финансовой стабилизации в соответствии с принципами монетаристов. Что из этого по­лучилось— общеизвестно: финансовый кризис августа 1998 г. и углубление системного кризиса. Все с большей очевидностью выступает необходимость подъема общественного производства, без чего невозможна никакая стаби­лизация, в том числе и политическая.

Нет сомнения, что просчеты в реформировании российской экономики являются в определенной мере следствием недостаточной развитости эконо- 25

мической науки и ее невостребованностью хозяйственной макроэкономиче­ской практикой. В советское время экономические решения нередко прини­мались волевым методом, часто вопреки экономической целесообразности. Современная рыночная экономика изучалась нами только по Марксу. Запад­ные экономические теории, отражавшие изменения современной рыночной экономики, рассматривались лишь с критических позиций.

Нельзя с уверенностью сказать, что с помощью какой-то западной эко­номической теории можно объяснить сегодня социально-экономическую си­туацию в России, а тем более определить четкие ориентиры для подъема отечественного производства. Необходимо знание и критическое осмысле­ние всего опыта развития западной системы рыночного хозяйства и выра­ботки всесторонне продуманной программы подъема экономики страны с учетом объективной оценки фактов и здравого смысла.

<< | >>
Источник: Экономическая теория: Учебник / Под ред А.Г. Грязновой, Т В Чечелевой — М.2005. — 592 с.. 2005

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ: Экономические теории как отражение социально-экономического развития общества:

  1. "Рост и благосостояние в американском прошлом: новая экономическая история"
  2. 10.3. Основные этапы развития советской экономики
  3. ВВЕДЕНИЕ
  4. 1.2. Экономические системы в ретроспективе
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. ВВЕДЕНИЕ.
  7. 1.2. Объективные границы и роль государственной собственностив экономическом развитии.
  8. Ковалев С.Г.,д-р экон. наук, профессор, зав. кафедрой экономической истории СПбГУЭФ,Филатова Е.Г.,канд. экон. наук.ОТРАЖЕНИЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЕЙ РОССИИ В НАЧАЛЕ XX ВЕКА В ИДЕОЛОГИИ РСДРП
  9. Лабудин А.В,д-р экон. наук, професор.НАЧАЛЬНЫЙ, РОМАНТИЧЕСКИЙ ПЕРИОД ПЕРЕСТРОЙКИ:КОНСТАТАЦИЯ ПРОБЛЕМ, ИМЕЮЩИХСЯ В РАЗВИТИИ СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА, И ФОРМИРОВАНИЕ ПОДХОДОВ, НАПРАВЛЕННЫХ НА ИХ РАЗРЕШЕНИЕ: 1984-1987 ГГ.
  10. 4.3. Взаимосвязь налогов с экономическим и социальным развитием общества
  11. Глава 1. Современные западные теории государственных финансов.
  12. Глава 1. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ СТРОЙ И ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ РИТМОВ ИНДУСТРИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ СТРАНЫ
  13. ПРИМЕРНАЯ ПРОГРАММА КУРСА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИ
  14. Теория налогообложения. Налоговая система
  15. Содержание
  16. ВВЕДЕНИЕ: Экономические теории как отражение социально-экономического развития общества
  17. ВВЕДЕНИЕ.
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -