<<
>>

8.2. Распространение социального хозяйства в XX веке

В США в начале XX в. впервые в мире было организовано крупное индустриальное производство, характерное не для капиталистического, а для социального хозяйства. Пионерным было массовое производство автомобилей на заводах Г.

Форда, приведшее к трансформации отношений между трудом и капиталом. Перед Г. Фордом стояла задача не просто удешевления производства автомобилей, а снижения издержек при одновременном повышении оплаты труда до такого уровня, при котором каждый имевший работу на предприятиях фирмы имел бы возможность купить автомобиль. В дальнейшем повышение платежеспособного спроса населения путем целенаправленной политики государства по законодательному повышению гарантированной почасовой ставки оплаты труда стало одной из важнейших функций правительственных органов развитых индустриальных стран.

В какой степени социальными были трудовые отношения на предприятиях Г. Форда? Не будем останавливаться на вопросах обеспечения работников жильем в коттеджных поселках, на их оплате труда; все это можно отнести на счет достижений рационального капиталистического предприятия.

Г. Форд первым из предпринимателей принял меры по выравниванию социального статуса рабочих и инженерно-технического персонала. Он резко сократил аппарат управления. Взамен этого на каждом участке проводились наблюдения, и способным к творческому подходу рабочим, инженерам и техникам предоставлялась возможность в рабочее время заниматься разработкой рационализаторских предложений. На предприятиях Форда не допускалось выравнивания уровня зарплаты рабочих, выполняющих простейшие операции, и работников, выполняющих рационализаторские и конструкторские функции.

Повышение социального статуса рабочих состояло в том, что любой рабочий мог, во-первых, получить вознаграждение за рационализаторские предложения, а во-вторых, проявив способности, перейти с выполнения операций физического труда на работу, связанную с инженерно-техническими исследованиями и разработками.

Г. Форд впервые в мире построил на практике систему соучастия каждого работника в творческом процессе рационализации труда и изобретательства.

Форд также первым осуществил на практике социальный принцип трудоустройства инвалидов. Человеку без рук конструировали устройство, чтобы он мог нажимать на педаль станка ногой. Безногий инвалид чувствовал себя полноценным членом общества, потому что мог заработать себе на жизнь на заводе Форда с помощью ручного управления какой-либо операцией и т. д. Нужно ли было этим заниматься с точки зрения максимизации прибыли? Конечно, нет — хватало и здоровой рабочей силы.

В СССР перед способными рабочими тоже были открыты дороги к повышению социального статуса. Но на их пути вставали барьеры, обусловленные более низким уровнем организации труда, принижением оплаты и статуса труда, связанного с рационализацией производства, обновлением технологий, повышением качества изделий и т. д.

На пике развития машиностроения в СССР в 70-е гт. в расчете на выпуск сопоставимого объема продукции на наших заводах было занято в 2 раза больше работников, чем в американском машиностроении. Основная причина состояла в низкой производительности труда в инструментальном и ином вспомогательном производстве на советских машиностроительных заводах.

Высокая производительность американского вспомогательного производства обеспечивалась чисто социальным методом — заботой об условиях труда рабочих. Например, у каждого, кто поступал на работу в инструментальный цех, снимали слепок руки, чтобы изготовить по этому слепку индивидуальный профессиональный инструмент, удобный для данного человека. В 70-е гг. автору довелось побывать во многих цехах автомобильного завода имени Лихачева в Москве, где в 30-е гг. установили сборочный конвейер, купленный у Г. Форда (1863-1947).

Старый конвейер в 70-х гг. еще действовал, но на нем работали только «лимитчики». Поразило то, что и в только что построенном новом сборочном цехе условия труда оставались малопривлекательными для москвичей.

На новой сборочной линии многие операции модернизировали, но характер труда на сборке кардинально не изменился. В отличие от западноевропейских заводов, где удалось улучшить условия труда, на нашем автозаводе этот шанс не был использован при строительстве нового цеха. В 60-х и 70-х гт. жителей столицы уже не привлекала работа не только на конвейере, но и во многих других цехах ЗИЛа.

Вместо улучшения условий труда ЗИЛ построил в 60-х гг. большое количество общежитий и стал принимать иногородних рабочих «по лимиту». В 70-х гг., на советском автогиганте было занято 70 тыс. иногородних молодых людей «по лимиту». На старом «фор- довском» конвейере работали только молодые ребята. Дело в том, что через несколько лет работы «лимитчики» получали московскую прописку и находили себе более высокооплачиваемую или более интересную работу. Таким же образом постоянно обновлялся состав работающих и на других производствах с недостаточно хорошими условиями труда.

Хотелось бы оговориться: ЗИЛ был далеко не худшим советским предприятием. Положение молодых «лимитчиков» отнюдь не было безысходным, перед ними не закрывали перспектив, они пользовались богатой спортивной и культурной инфраструктурой завода, могли учиться в вечерних учебных заведениях и т. п. Даже внешне советские «лимитчики» выглядели лучше, чем современная страдающая болезнями, «худосочная» московская молодежь. Это были физически здоровые, оптимистично настроенные парни и девушки.

На ЗИЛе содержали огромный штат низкооплачиваемых инженеров и конструкторов. Несмотря на это, технологии во всех цехах «ЗИЛа» поражали своей примитивностью. Особенно контрастная картина наблюдалась в литейном цеху, а точнее, в том помещении, где закладывалась «земля» в большие формы, в которые потом заливался расплавленный металл. Технология заполнения форм «землей» была так примитивна, что свет мощных электроламп в помещении еле пробивался сквозь плотную завесу из мельчайших частичек черной пыли. В постоянно висящем черном облаке нужно было подойти близко, чтобы разглядеть работающих там молодых красивых девушек в марлевых повязках, от черноты больше напоминавших какие-то детали восточных уборов.

На вопрос: «Как же вы в таких условиях находитесь целую смену?» — девушки со смехом ответили, что долго они на такой работе задерживаться не собираются. ЗИЛу требовалось догонять заводы Форда по условиям и технической вооруженности труда, а не по использованию товарно- денежных механизмов, как писали тогда и пишут до сих пор.

К важным социальным достижениям СССР относится решение проблемы безработицы. Хотя в каком-то виде безработица и существовала, но она, как небо от земли, отличалась от нынешнего выталкивания молодежи в криминальные структуры, инженеров в занятие контрабандной торговлей, офицеров в нелегальных таксистов и т. п. В развитых индустриальных странах проблема безработицы решалась иначе, чем в СССР. Сейчас в ФРГ идут дискуссии о проблемах безработицы (она затрагивает в основном мигрантов из других стран).

О чем же спорят в ФРГ? О том, в каком направлении развивать систему переподготовки кадров, чтобы лица, чьи профессиональные знания и умения не востребованы, могли найти себе достойное рабочее место. Серьезная дискуссия разгорелась в ФРГ и по поводу увеличения с 10 до 14 дней бесплатного отдыха на Канарских островах для безработных. В какой системе больше социальности: в СССР, где с безработицей боролись, не признавая этого явления официально, или в ФРГ, где безработным выделяются средства на переподготовку и на отдых на зарубежных курортах от безработицы? Многие из бывших граждан ГДР и немцев из СССР считают, что прежде они жили лучше. Поэтому однозначный ответ на этот вопрос дать трудно. В целом накапливался опыт социализации экономики.

Мы не идеализируем труд на заводах развитых индустриальных стран. Безусловно, монотонный труд по сборке автомобилей нравился далеко не каждому человеку, но кого-то такая работа устраивала при условии хорошей оплаты и заботы об организации труда. В этом СССР отставал от передовых стран. По статистике МВФ, в 23 индустриально развитых странах в 1965-1994 гг. потребительские цены возросли в 5,4 раза, а среднемесячная оплата труда — в 8,2 раза. Могло ли сложиться подобное соотношение чисто рыночным путем без государственной политики регулирования цен и оплаты труда? Нет, не могло; все это результат экономической политики, направленной на социально-экономическое развитие путем увеличения платежеспособности наемных работников. После длительного периода опережающего роста оплаты труда по отношению к росту цен указанные страны несколько ослабили ограничения на повышение потребительских цен. Пропаганда называет такой курс либерализацией. Однако это не та либерализация, которую навязали нынешней России. В странах с социально-ориентированной экономикой повышение цен в рамках либерального курса держат под контролем, высокая инфляция не допускается и общее повышение цен не перекрывает задела в опережающем росте оплаты труда, сделанного в предшествующий период. Таким образом, это прямая противоположность нынешней российской либерализации цен.

Почему опережающие темпы роста оплаты труда в социальноориентированных экономиках не приводили к высокой инфляции? Помимо законодательного регулирования уровня цен на товары и факторы производства, важную роль здесь играла активная социальная политика государства и корпораций. Коротко говоря, повышение оплаты труда опережающими темпами не оказывало излишнего давления на потребительский рынок по той причине, что действовали национальные программы жилищного строительства, отвлекающие значительную долю денежных средств населения; стимулировалось развитие туризма и других услуг, связанных со здоровым образом жизни; поддерживались молодые семьи, занимавшиеся воспитанием детей и несшие соответствующие расходы.

В СССР в 60-80-е гг. тоже повышались денежные доходы населения, однако проводилась иная социальная политика. Заработная плата в СССР оставалась намного ниже, чем в США и в европейских странах, поскольку в нее не включались расходы на покупку жилья, автомобиля, туристической путевки для отдыха за рубежом и т. п. Ставка делалась на увеличение общественных фондов потребления.

В кратком материале нет возможности проводить сопоставление преимуществ и недостатков советской, американской и других моделей потребления. Да и вряд ли такое сопоставление вообще позволит дать однозначные оценки той или иной модели. Для нас важно обратить внимание на то, что отношения между государством, трудом и капиталом в развитых индустриальных странах очень далеки как от марксистских, так и от либеральных схем «саморегули- руемого» рыночного хозяйства. Отнюдь не свободному рынку обязаны своим уровнем благосостояния указанные страны, а политике социального государства.

В СССР ростки социального хозяйства пробивались даже в самые тяжелые годы. Так, в тяжелейших условиях голода в деревне, вызванного преступными методами коллективизации в 1931- 1932-м гг., в промышленных центрах создавали одну из лучших в мире систем питания для рабочих и инженерно-технических работников в виде фабрик-кухонь, обеспечивавших полноценным питанием работников новых шахт и заводов. У нас много написано о достижениях СССР в создании современных видов военной техники; при этом слабо освещен вопрос о том, как это влияло на производство предметов потребления.

Приведем лишь один пример, показывающий, как решение оборонных задач помогало созданию современных технологий обувной промышленности. С начала 1939 до 22 июня 1941 г. численность армии увеличилась с 1,9 млн до 5,8 млн человек. Во время войны требовалось мобилизовать, обмундировать и обуть еще миллионы людей. Перед войной велись интенсивные поиски решения проблемы изготовления дешевых и в то же время качественных сапог для военнослужащих. В одной из химических лабораторий талантливый изобретатель разработал технологию производства кирзы (материала, изготавливаемого из хлопка, как и джинсовая ткань, но с другими свойствами) для сапог. В довоенный период не удалось довести данную разработку до конца из-за того, что никак не могли добиться необходимой степени непромокаемости кирзовых сапог. В начале войны изобретатель отправился добровольцем на фронт.

В августе 1941 г. на совещании у И. В. Сталина по вопросам снабжения армии вспомнили о его работе. Сталин дал указание срочно отозвать с фронта молодого инженера и пригласить к Верховному Главнокомандующему. Почему Сталин брал на себя решение, казалось бы, чисто технологических и организационных вопросов? Потому что таким образом важная проблема решалась без бюрократических проволочек. Разговор с руководителем правительства был коротким. Сталин сказал: «Фронту нужны миллионы пар кирзовых сапог, Вы назначаетесь директором завода, в Вашем распоряжении будет лаборатория или институт по вашему усмотрению. В декабре должно быть налажено массовое производство непромокаемых сапог. Не выполните задания, Вас расстреляют». К техническим кадрам власть относилась бережно, и их не расстреливали, хотя и предупреждали о такой ответственности.

Как бы то ни было, но мотивации для творческого поиска у ученого оказались достаточными, чтобы за месяц сделать открытие, позволившее получить химический состав, необходимый для пропитки кирзы. В ноябре 1941 г. началось массовое производство сапог для фронта и тыла. Талантливый ученый-директор завода получил сталинскую премию в размере 100 ООО рублей (это была большая сумма, позволявшая снять все материальные проблемы для лауреата премии).

На фоне изобретения в России и СССР радиолокации, космических ракет, ядерного реактора и так далее, решение проблемы индустриального производства обуви для страны, половина населения которой еще в начале XX в. ходила летом босиком, может показаться малозначимым достижением; да и кирзовые сапоги, безусловно, еще не были окончательным решением данной проблемы. Тем не менее, индустриальная технология производства обуви, освоенная за 2-3 осенних месяца 1941 г., нуждалась лишь в модификации для создания впоследствии мощной обувной промышленности СССР, обеспечившей выпуск 3 пар кожаной обуви на душу населения в год.

Сейчас, когда обувная промышленность СССР «сметена» рыночными реформами, прилавки заполнены импортной обувью. При этом качественная обувь из настоящей кожи недоступна по цене массовым потребителям; т. е. решение проблемы обуви через импорт имеет совсем не то социальное содержание, что было в СССР.

В этой связи следует сказать доброе слово в адрес советской обувной промышленности. Как и сейчас, обувь тогда далеко не вся выпускалась по высоким моделям. Но было много дешевой (пусть не модельной) обуви из чистой кожи, причем для детей и пожилых людей выбор доступной по цене качественной обуви был гораздо шире, чем сейчас. Рискнем сделать некоторое обобщение. Мы могли делать обувь не хуже импортной, но делали ее в небольших количествах потому, что она не была доступна по цене всем слоям населения. Те, кто имел достаточный доход и следил за модой, могли купить импортную обувь либо пошить ее на заказ. Покупатели без особых претензий имели возможность выбирать из продукции отечественных фабрик, конкурировавших между собой. В целом, на наш взгляд, проблема не имела особой остроты уже в 60-х гг.

Нельзя согласиться с придуманными в 80-х гг. оценками советского периода как «равенства в нищете». В 50-х гг. жили бедно, в 60-х гг. начался быстрый рост благосостояния. Но нищеты в СССР в 50-60-х гт. не было. Настоящая нищета — это некое безысходное состояние, а положение советских людей в послевоенный период никак нельзя назвать таковым. Существовало определенное равенство возможностей, независимо от происхождения. Оно не было абсолютным, но перспективы у всех социальных групп имелись. Особенно важно наличие перспектив для молодежи. Новые школы со спортивными залами, стадионы, клубы и дворцы культуры строились тогда не для «элиты», а с равным доступом для всех. В результате такой политики школьники 50-х гг. в целом получали от школы и от других заведений больше, чем школьники 70-80-х гг., не говоря уже о нынешней молодежи.

Для примера перечислим то, что было доступно ученикам тех далеких от столицы школ, в которых довелось учиться автору этих строк в 50-х гг. Художественная самодеятельность — от концертов на детских утренниках в клубе до участия в самодеятельных театрах, духовых и иных оркестрах. Занятия спортом и выступления на районных, городских и областных соревнованиях по легкой атлетике, лыжам, борьбе, игровым видам спорта. Туристические походы и слеты — соревнования по туризму, призом в которых были бесплатные путешествия по стране. Миллионы школьников имели возможность заниматься в разнообразных кружках по интересам — от юных техников до юных натуралистов; функционировали детские железные дороги, в библиотеках проводились литературные вечера. Все эти блага предоставлялись бесплатно для всех желающих, однако государство или предприятия выделяли на указанные цели немалые средства.

Нельзя согласиться и с тем, что достижения СССР обусловлены не социальной и экономической политикой, направленной на развитие, а только использованием жестких методов управления мобилизационного характера. Невозможно отрицать, что мобилизация сил на решение задач военной экономики, науки и техники позволила не только одержать победу в Великой Отечественной войне, но и совершить прорыв в научно-техническом и индустриальном развитии. Трудно себе сейчас это представить, но в военные годы, когда большая часть европейской территории СССР была оккупирована врагом, а затем лежала в развалинах, в стране было построено больше электростанций, чем за все годы нынешних рыночных реформ. В Москве не прекращалось строительство метро, с осени 1941 г. лучшие кадры ученых, конструкторов, инженеров мобилизовали на разработку прорывных технологий по передовым видам деятельности.

Когда серийный выпуск новых боевых машин был налажен, конструкторам давали возможность работать на перспективу. В начале 1942 г. лучшее в стране конструкторское бюро Артема Микояна освободили от срочных работ (были уже освоены нужные для фронта модели боевых машин, а их массовым производством могли заниматься другие конструкторские коллективы), и КБ А. Микояна получило возможность до конца войны заниматься творческим конструированием принципиально новых типов самолетов. Это позволило СССР после войны войти в число мировых лидеров реактивного самолетостроения. Также уже в начале 1942 г. были созданы необходимые условия для прорывных разработок в атомной промышленности, ракетостроении, химической промышленности и других видах деятельности. По сути, СССР вышел из войны мощной индустриальной державой, готовой к научно-технической революции.

В то же время нельзя сбрасывать со счетов и то, что даже в самые трудные годы войны руководство страны не упускало из виду перспективу и в социальной сфере. В частности, уже во время войны в СССР создавалась лучшая в мире система школьного образования. Характерный пример — в январе 1942 г. по указанию первого секретаря горкома партии Щербакова в Москве в Сокольниках открыли детскую школу при Академии художеств, что позволило спасти от голода и холода одаренных детей и дать им бесплатно первоклассное образование. Впоследствии выпускники «военного набора» стали известными художниками.

В 1945-1960 гг. многое делалось для того, чтобы дети стали массовым привилегированным классом. В городах и поселках строились новые школы, открывались фабрично-заводские училища (ФЗУ), техникумы, расширялся прием в вузы. В дореволюционной России в период 2-й промышленной революции (1881-1897) велись ожесточенные споры о направлениях развития школьного образования, дающего право на высшее образование. Классические гимназии имели гуманитарный профиль, а стране требовались инженеры и специалисты в области естественных наук. Математика, физика, химия и другие естественные дисциплины преобладали в реальных училищах. Однако выпускники реальных училищ не имели права поступать в университеты. Эта проблема до революции осталась нерешенной.

В СССР сначала решались проблемы ликвидации безграмотности. К повышению качества школьного образования до необходимого уровня приступили лишь в 1940-х гг. В послевоенный период в разрушенной войной стране впервые в мире качественное среднее образование стало доступным для всех слоев общества. Опыт послевоенного СССР по использованию в массовых школьных программах и учебниках лучших достижений дореволюционных элитных учебных заведений заслуживает особого внимания. Начиная с военных лет и вплоть до 70-х гг. страна выделяла достаточно средств на то, чтобы каждый способный ребенок мог получить бесплатно хорошее образование. Существует сильная зависимость между сокращением удельного веса затрат на школу в бюджете страны и застойными явлениями в конце 70-х и в 80-х тт.

В 60-х гг. с ростом материального и культурного уровня жизни в стране резко снизилась преступность. Города и поселки были безопасны для детей и взрослых в любое время суток. Мы в студенческом кругу дискутировали, какой критерий успешной работы правоохранительных органов самый точный. Кто-то в шутку предложил считать высшим достижением работы милиции то, когда постовым милиционерам не нужно будет бороться с опасными преступниками и у них появится время штрафовать прохожих за использование нецензурных выражений на улице. Такие случаи, хотя и очень редко, можно было наблюдать на городских улицах в 60-х гг., а потом преступность стала постепенно расти, что в конце концов привело к криминальной революции в нынешней России.

В послевоенные годы вся страна была единой стройкой, и это давало основания молодежи и взрослым верить, что они живут хотя и не в самой богатой, но зато в самой быстрорастущей стране мира. Несомненно, такой уверенности способствовали высокие темпы послевоенного восстановления экономики и дальнейшего ее развития. Но нельзя недооценивать роль духовных и нравственных ценностей в мироощущениях людей и в их любви к своей Родине. Нынешним поколениям трудно представить себе, какое большое место в мировоззрении народа занимала любовь к родной природе и как отличалась наша прежняя природная среда от нынешней. Еще в 50-х гг. XX в. снег в Москве оставался до весны белым, а воздух был чистым.

Одно из самых сильных впечатлений юношеских лет у автора этих строк связано с плаванием на пароходе по не перекрытой еще плотинами гидростанций Ангаре от Иркутска до Байкала, а затем около 600 км до Братска, и вообще с несколькими годами жизни в Братске вблизи нетронутой еще масштабными стройками природы. Священный Байкал, могучая, километровой ширины, река с кристально чистой водой, в которой видны стоящие, как мраморные столбы, метровые щуки; красивые сопки, покрытые стройными соснами; панорама старинного города Братска с высокими и просторными бревенчатыми зданиями, некоторые из которых были срублены казаками еще в 1630 г. Это были такие картины могучей, величественной и красивой природы и памятников отечественной цивилизации, которые порождали чувство гордости за свою Родину и любви к ней. Автор пишет об этом потому, что подобные чувства испытывал не только он сам, но и многие миллионы сограждан во всех уголках необъятной страны. К сожалению, повсеместное экологическое загрязнение, наступившее в последующие десятилетия, вызывало и вызывает уже другие чувства.

В Западной Европе, в США и в других странах несколько десятилетий назад осознали эту проблему и выделили огромные средства на очищение рек и водоемов, создание заповедников, ландшафтных территорий и т. п. Конечно, в этом нет заслуги свободного рынка. Активная экологическая политика — признак социального государства. В СССР выделяли на экологические проекты недостаточно средств. Сейчас частные собственники естественных монополий считают себя вправе вообще не выделять средств на возрождение природной среды. Можно ли их считать в таком случае эффективными или рациональными собственниками природных ресурсов?

Важным социальным достижением СССР являлось решение проблемы трудоустройства молодых специалистов, выпускников вузов и техникумов по выбранной ими профессии. Способный человек мог выбрать себе занятие по вкусу. В то же время далеко не на любой работе молодой специалист мог заработать отдельную квартиру. Массовое жилищное строительство, развернувшееся со второй половины 50-х гг., позволило получить отдельные квартиры в «пятиэтажках» или построить индивидуальные дома миллионам советских людей. Но время выдвигало уже более высокие требования к политике в области жилищного строительства.

Жилищная политика в то время проводилась в интересах всех слоев общества, а не только богатого меньшинства, как сейчас. Но объемы жилищного строительства не удалось увеличить в необходимых размерах, и это привело к увеличению разрыва по обеспеченности жильем между СССР и странами Запада. Парадокс состоит в том, что США и другие развитые страны решали жилищную проблему на основе общенациональных целевых программ, на которые выделялись огромные средства из бюджета, а в СССР так и не смогли ввести в законодательство и в практику процедуры публичного обсуждения национальных программ жилищного строительства и распределения связанных с ними финансовых потоков.

В США, ФРГ и других передовых странах в 60-х гг. было развернуто массовое жилищное строительство. В США в рамках федеральной целевой программы была проведена полная реконструкция жилищно-строительного комплекса отраслей. Частные строительные фирмы, лесопромышленные предприятия, машиностроительные корпорации, металлургические заводы, производители сантехнического оборудования перешли на технологии выпуска коттеджей в виде готовых к сборке панелей из фанеры, заполняемых утеплителем. Это позволило в разы повысить производительность труда строительных фирм и удешевить строительство. Государство обеспечило координацию деятельности всех участников масштабной реконструкции строительного производства.

В СССР централизация планирования и управления жилищного строительства тоже была высокой, но по производительности труда и технологиям мы отставали. Что еще более важно, мы отставали в программно-целевом планировании жилищного строительства. Национальные государственные программы в США, ФРГ и других странах предусматривали возможность приобретения благоустроенного жилья по льготному кредиту, предоставляемому на 30-40 лет. Законодательство по жилищному строительству закладывалось в расчете на то, чтобы каждая молодая семья, глава которой имел квалифицированную работу, примерно в возрасте 30 лет могла обзавестись благоустроенным жильем. Позднее эта система с теми или иными модификациями получила распространение во всех странах с социально-ориентированной экономикой.

Таким образом, США ушли далеко вперед в жилищном строительстве не по причине наличия у них рынка жилья, а благодаря тому, что обогнали СССР по масштабам и качеству централизованного планирования. В СССР, как сейчас и в России, решения по распределению финансовых потоков принимались вне законодательно утвержденной процедуры публичного обсуждения жилищной проблемы с привлечением широкого круга специалистов к экспертизе технологических, экономических и социальных программ, связанных с массовым жилищным строительством. В результате были допущены стратегические просчеты.

В частности, малогабаритные квартиры в «безликих» пятиэтажках получили слишком большой удельный вес в новом жилом фонде; индивидуальное строительство в СССР практически не поддерживалось государством, что в конечном итоге не позволило обеспечить каждую семью жильем высокого качества. Можно ли было в рамках социальной модели СССР вырваться вперед или догнать США по решению жилищной проблемы? На этот вопрос трудно дать однозначный ответ. Возможности отечественной социальной системы к развитию не были использованы до конца. Теоретически и практически вопрос заключается в том, в каком направлении следовало развивать жилищное строительство? Социальная модель США включает в себя рынок жилья. Когда же в России законодательным путем перешли к рынку жилья, то не только не решили жилищную проблему, но и сделали ее вообще неразрешимой для большинства членов общества. Оказалось, что при снижении и без того относительно низкой заработной платы и отсутствии системы бюджетной I поддержки социальных кредитов введение рынка жилья ведет к неисчислимым отрицательным социальным последствиям.

Как же нам следовало развивать отечественное жилищное строительство — продолжать расширять практику предоставления бесплатного жилья? Но этот путь почему-то постоянно «упирался» в дефицит квартир. Было неясно, каким образом и главное за чей счет можно дать каждой нуждающейся семье бесплатную квартиру. Размышляя на тему, что же нужно было делать, можно прийти к парадоксальным выводам. Первый: предоставление бесплатных квартир далеко не при всех условиях является критерием высокой степени социальной справедливости. Второй вывод: в СССР в период развитого социализма постоянно действовали рыночные каналы получения жилья.

В крупных городах это было приобретение квартир в жилищно-строительных кооперативах с предоставлением беспроцентных ссуд на 15 лет. Модель ЖСК являлась вполне цивилизованным рыночным способом получения квартиры, сопоставимым по организованности с передовыми странами. Хуже было организовано дело с частной застройкой в сельской местности и в малых городах, где велось строительство индивидуальных домов на собственные средства или с привлечением кредитов.

Таблица 4

Число построенных отдельных квартир в СССР

1981-1985

1986-1990

тысяч

квартир

% тысяч

квартир

%
Государственными предприятиями и организациями 6731 74,0 7203 72,8
Населением за свой счет и с помощью кредитов 1174 12,9 1417 14,7
Жилищной кооперацией 580 6,3 693 7,0
Колхозами 553 6,0 481 4,9
Центросоюзом и общественными организациями 56 0,6 79 0,8
Всего 9094 100 9894 100

Источник: Народное хозяйство СССР в 1990 г. Статистический ежегодник. М.: «Финансы и статистика», 1991. С. 180.

В табл. 4 показана динамика изменений числа построенных отдельных квартир и их распределение по формам собственности в 1981-1985 и в 1986-1990 гг.

До «перестройки» по рыночным каналам (ЖСК плюс частная застройка) получали квартиры 19,2 % от общего числа новоселов. Это немалый процент — почти каждая пятая семья могла улучшить свои жилищные условия за счет легальной заработной платы. В ходе «перестройки» удельный вес этого социального слоя увеличился до 21,7 %. Возможности колхозов строить дома для молодых семей сократились. А вот партийному и профсоюзному аппарату, скрывающемуся под названием «Центросоюз и общественные организации», во время «перестройки» была дана возможность получить на 23 тыс. бесплатных квартир больше.

Эти факты говорят о многом. Прежде всего, они свидетельствуют о том, что бесплатное распределение жилья носило в СССР ведомственный характер. Оборонные предприятия располагали большими ресурсами для строительства бесплатного жилья, чем колхозы. А государственные и «общественные» органы управления имели неоспоримое преимущество перед научными и другими бюджетными организациями. В целом получалось так, что бесплатных квартир на всех нуждающихся в благоустроенном жилье всегда не хватало. Можно было увеличить число бесплатных квартир для аппарата управления, но в целом при росте объемов жилищного строительства за пятилетие на 9 % удельный вес бесплатного жилья сократился на 2,1 %.

Является ли социально справедливой ситуация, когда одни социальные слои получают квартиры бесплатно, другие слои приобретают их за деньги, а третья часть общества в течение десятилетий не имеет возможности улучшить свои жилищные условия ни бесплатно, ни за деньги? Высокая социальная справедливость обеспечивается лишь при равных возможностях решения жилищной проблемы для всех слоев занятого населения. Мы сейчас абстрагируемся от обсуждения практически неизбежного сочетания бесплатного и платного вариантов получения жилья.

Равенство возможностей означает, что все имеют равный доступ либо к бесплатному получению жилья, либо к платному. Практика показала, что для большой страны невозможно обеспечить равный доступ к бесплатному жилью и, напротив, вполне реально обеспечить социальную справедливость путем хорошей организации и искоренения коррупции в жилищном строительстве и честного расходования бюджетных средств на льготное кредитование массовых покупателей квартир.

В США социалистическая терминология на официальном уровне не употребляется; там действует принцип прецедентного законотворчества, позволяющий усиливать социализацию государства путем принятия и педантичного исполнения социальных по содержанию законов о программно-целевом планировании, о расширении прав профсоюзов, о прогрессивном налогообложении богатых и освобождении от налогов гарантированного уровня оплаты труда наемных работников, об антимонопольной и антиинфляционной политике, о поддержке инновационной сферы, сельского хозяйства, экологии, науки, культуры, образования, здравоохранения и т. д. Все это свидетельствует о том, что СССР, ФРГ и США представляют разные модели социального государства.

Современный мир потрясают валютные и финансовые кризисы, но это уже не стихийные кризисы, а хорошо спланированные акции, а точнее многоходовые операции. Вернемся в 30-е гг., когда в реальном секторе капиталистической экономики развернулась революция управления. Речь идет именно о революции потому, что в США и в других странах с индустриальной экономикой произошел переворот в отношениях собственности. Из законодательства указанных стран изъяли понятие «священной» частной собственности. Вместо него ввели понятия комплекса прав собственности и эффективного собственника. На практике это резко ограничило права всех частных собственников, начиная от миллиардеров и кончая фермерами, на проедание принадлежащего им капитала. По сути, была разработана и законодательно утверждена работоспособная система публичного контроля финансовых потоков в базовых отраслях экономики и управления воспроизводством основных фондов, находящихся в частной собственности.

Крупные собственники «заводов, газет и пароходов» в США обязаны были платить прогрессивный налог на доходы физических лиц. Ставки налога были построены таким образом, что какой-нибудь американский миллионер или миллиардер-собственник производственных мощностей должен был заплатить за сверхдоходы, направляемые на непроизводительные цели, налог в размере 90 % от дохода, превышающего определенный уровень. Кроме того, он обязан был внести в государственную казну 60 % от суммы доходов, переводимых за пределы США. Конечно, американские миллиардеры искали и находили способы покупать себе яхты и строить виллы, но они были вынуждены, в отличие от нынешних российских олигархов, серьезно «делиться» с обществом. Запретительно-высокие ставки налогов на проедание капитала принуждали инвестировать в развитие тех производств, от которых получались доходы.

Важнейшим направлением социализации экономики является развитие науки и техники, обеспечивающее в конечном итоге социальный прогресс для всех слоев общества. О социальном значении научно-технических революций и технологического прогресса говорит тот факт, что вопросам технологического лидерства или отставания всегда придается острый политический смысл. Статус той или иной страны и ее место в геополитической иерархии ставятся в прямую зависимость от оценки ее успехов в технологическом соперничестве. В данной ситуации трудно ожидать, что оценки технологического развития той или иной страны будут беспристрастными и полностью объективными. Еще меньше объективности в объяснениях механизмов научно-технического прогресса. Здесь наблюдается активное мифотворчество об исконной творческой ментальности одних народов и неспособности освоить инновации представителей других цивилизаций. Разделение на передовые «цивилизованные» и отсталые «нецивилизованны» страны как бы оправдывает справедливость подчинения одних народов другим. На самом деле технологические достижения объясняются не свойствами характера народов, а инвестициями в науку и образование.

После Второй мировой войны в США были созданы крупные Центры исследований будущего, занимавшиеся прогнозированием и долгосрочным стратегическим планированием как в военной, так и в гражданской промышленности и научно-технической сфере. Бюджетное финансирование научных исследований по проблемам стратегического характера вплоть до середины 70-х гг осуществлялось в США «по потребностям», т. е. без ограничений. И это следует признать высшим уровнем социального подхода. В 70-х гг институт социального (нерыночного) финансирования науки из бюджета получил дальнейшее развитие. Поскольку уже не было необходимости поддерживать все научные проекты, распределение бюджетных средств стало осуществляться с учетом приоритетов. Но объемы бюджетных расходов на науку не сократились, они постоянно растут.

По законодательству США частный бизнес имеет льготный доступ к стратегически важным научно-техническим разработкам, выполненным за счет бюджетных средств. Это означает, что в США имелось и имеется достаточное бюджетное финансирование не только оборонных, но и гражданских исследований. Именно стратегическое планирование и государственная политика инноваций, а не пресловутые «рыночные механизмы», обеспечили США успех в освоении частным бизнесом достижений научно-технической революции. Статистика показывает увеличение удельного веса корпораций в общих расходах на научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки США, Японии и других стран. Но этот показатель мало о чем говорит. Он не отражает ни роли первичных разработок в рамках чисто бюджетного финансирования, ни роли государственных заказов, за счет которых корпорации выполняют НИОКР.

Когда в США в начале 60-х гг. разрабатывалась программа полета на Луну с целью преодолеть отставание от СССР в ракетно- космической области, американцы приняли закон о продукции двойного назначения. Педантичное исполнение этого закона позволило создать на бюджетные средства и передать в промышленность технологии производства персональных компьютеров для массовых потребителей. За счет средств, выделенных на космический проект, США сформировали наукоемкую отрасль микроэлектроники гражданского назначения, налогообложение доходов от которой увеличило доходы бюджета.

В СССР развитие гражданского машиностроения финансировалось по остаточному принципу. «По потребностям» финансировались лишь оборонные проекты и соответственно оборонные заводы и цехи. Многие заводы гражданского машиностроения не имели иных средств для инноваций в основном производстве, кроме доходов, получаемых от цехов, выполняющих оборонные заказы. В таком же положении находилась и электроника.

Для организации массового производства микроэлементов, необходимых при изготовлении персональных компьютеров, требовались большие инвестиции в разработку новых микроэлементов и в создание дорогостоящих технологий в микроэлектронной промышленности. Но советская микроэлектроника находилась в руках во-

енного руководства, которое в отличие от американских военных не находилось под публичным контролем законодательных органов и научно-экспертного сообщества.

Для космических и военных программ требовались не миллионы персональных компьютеров, а десятки. Поэтому военные руководители советской страны приняли решение «сэкономить» на создании современной элементной базы, необходимой для массовой гражданской микроэлектроники. Таким образом мы получили «вечное» отставание по микроэлектронике. Является ли оно вечным на самом деле? Нет, не является. Требуется вложить в эту отрасль хотя бы часть того, что вкладывали США или Япония, и с использованием нанотехнологий вполне возможно выйти в число лидеров в данной области.

В СССР удалось удачно использовать технологии двойного назначения в гражданском авиастроении. В 50-х гг. военный самолет- бомбардировщик переделали в пассажирский реактивный лайнер, послуживший основой для оснащения гражданской авиации самолетами марки «ТУ». Благодаря этому СССР стал второй после США мировой державой по развитию гражданского авиастроения. В военном авиастроении соперничество с США было на равных. Несмотря на относительно небольшие серии в производстве боевых и гражданских самолетов, в данной наукоемкой отрасли в СССР было занято свыше 1 млн человек.

В стоимостном выражении выпуск конкурентоспособной на мировом рынке продукции на одного работника в авиастроении в разы выше, чем в сырьевых отраслях. В то же время рентабельность в авиастроении намного ниже, чем в видах деятельности с высокой скоростью оборота капитала; т. е. для бизнеса, ориентированного на рентабельные коммерческие проекты, авиастроение невыгодно, хотя оно очень эффективно для экономики страны, так как в нем соз- - дается большой объем добавленной стоимости. Все названные факторы служат причиной того, что государство в США сохраняет за собой функции стратегического планирования, промышленной политики в авиастроении и бюджетной поддержки частных корпораций, занимающихся данной макротехнологией.

Среди наукоемких отраслей, первенство в развитии которых принадлежало СССР, хотелось бы выделить электроэнергетику. Создание Единой Энергетической Системы «на шестой части све-

та» требовало масштабных научных и конструкторских разработок по широкому спектру научно-технических проблем. И советские ученые, инженеры и конструкторы успешно справились с данной задачей, создав новые виды турбин, решив сложные вопросы снижения потерь энергии при передаче электроэнергии по высоковольтным линиям, строительства плотин крупнейших в мире гидростанций, изобретения новых жаростойких покрытий для топок тепловых электростанций и т. д. Многие исследования и открытия в данной отрасли носят фундаментальный характер, поэтому мы оставим их обзор специалистам в области энергетики, машиностроения, физики, химии и строительства.

По эффективности и надежности Единая Энергетическая Система СССР была лучшей в мире. Точнее, она стала таковой после реализации долгосрочной Энергетической стратегии, принятой в начале 60-х гг. и затем периодически обновлявшейся. Либеральный идиотизм 90-х гг. (по-иному назвать разрушение технологий в российской электроэнергетике нельзя) превратил самую эффективную и надежную энергосистему в мире в ненадежную и неэффективную. Поэтому полезно напомнить, как была построена ЕЭС СССР.

Получение самой дешевой в мире электроэнергии и надежное обеспечение ею всех потребителей огромной страны было непростой задачей. Решение данной задачи состояло в создании огромных резервных мощностей, отключавшихся в летний период и включавшихся зимой либо по мере надобности в иные пиковые периоды. Основными производителями электроэнергии были мощные тепловые и гидроэлектростанции союзного значения, имевшие наиболее низкие издержки в расчете на единицу генерируемой электроэнергии. Наряду с этим в каждом регионе строились электростанции регионального или местного значения. Себестоимость производства электроэнергии на них была, как правило, в разы выше, чем на крупных электростанциях. Имелись в необходимых случаях и автономные генерирующие установки.

Работа всех электростанций организовывалась так, чтобы получать электроэнергию с наименьшими издержками. Важную роль в ЕЭС СССР играла Центральная Диспетчерская система. Особенность технологического процесса в энергетике заключается в том, что электроэнергию нельзя хранить. В случае выхода из строя электростанции или передающих мощностей операторы Центральной

Диспетчерской или диспетчерской низшего уровня должны принять решение и произвести необходимое перераспределение энергетических потоков не более чем за 15-20 секунд. В противном случае неизбежна авария, на устранение последствий которой потребуется много времени и средств. Очевидно, что никаких рыночных согласований за 15-20 секунд произвести нельзя, поэтому коммерциализация для электроэнергетики противопоказана по технологическим причинам.

Что произошло при реформировании электроэнергетики путем передела собственности в этом технологически едином комплексе? Региональные энергосистемы с небольшими электростанциями, производящими дорогую электроэнергию, были переданы в собственность регионов. Мощные электростанции союзного значения попали в руки акционерного общества под названием РАО ЕЭС, целью которого стало повышение доходов компании за счет увеличения тарифов на электроэнергию до «рыночного» уровня. В подобных условиях руководители регионов вынуждены были использовать принадлежащие регионам резервные мощности как основные. Либерально-монопольная хитрость здесь состоит в том, что все новые собственники электроэнергетики, в отличие от потребителей, заинтересованы в росте тарифов; в частности, при дорогой электроэнергии финансовые потоки, контролируемые региональной властью, возрастают.

Мощности крупных электростанций, попавших в собственность РАО ЕЭС и способных давать дешевую электроэнергию, вначале целенаправленно недоиспользовались. Эффективные станции были превращены в резервные, а неэффективные — в основные. Себестоимость производства электроэнергии искусственно повысилась, при этом надежность системы резко снизилась. Реформа советской электроэнергетики стала крупнейшей аферой XX в.

После того как резервные мощности, созданные в СССР, исчерпались, настала очередь аварийных отключений и для Москвы — в мае 2005 г. на сутки оказались обесточены многие районы многомиллионного мегаполиса. После этого власти Москвы поставили вопрос об инвестициях в развитие электроэнергетики, а РАО ЕЭС начало пропаганду инвестиций в электроэнергетику с обещанием начать ввод новых мощностей в далекой перспективе при условии немедленного повышения тарифов. Проблема заключается в том, что электроэнергетика — это социальная отрасль. Она не может развиваться на коммерческой основе за счет роста тарифов.

В начале 60-х гг. в СССР были приняты Программы развития тракторостроения и сельскохозяйственного машиностроения, а также промышленности по выпуску минеральных удобрений. Их реализация уже в 60-х гг. вывела СССР на первое место в мире по производству тракторов и зерноуборочных комбайнов, в сельское хозяйство начали поступать миллионы тонн минеральных удобрений. Все это позволило решить наконец продовольственную проблему на уровне развитых индустриальных стран. В народнохозяйственном агропромышленном комплексе СССР или США было занято больше работников, чем в любом другом межотраслевом комплексе. Поэтому научно-технический и технологический прогресс в данной сфере имел и имеет большое значение. В силу больших масштабов АПК трудно говорить о проблемах его развития коротко. Приведем отдельные положения, позволяющие иллюстрировать общие тенденции.

Эффективность аграрной сферы легче всего повысить за счет быстро окупаемых инвестиций в легкую и пищевую промышленность. Между СССР и США шло соревнование в этой области. Пищевая и легкая промышленность в СССР в 60-х гг. и в последующие периоды развивались высокими темпами, они давали больше доходов в масштабный союзный бюджет, чем все сырьевые отрасли вместе взятые.

Тем не менее, бесспорным лидером в указанных отраслях оставались США. За счет каких факторов обеспечивалось превосходство США? За счет инвестиций в науку и активной промышленной политики, включающей программно-целевую поддержку гражданского машиностроения. Приведем лишь два примера. В США, как и в СССР, по каждому виду пищевых продуктов имелись институты, занятые разработкой новых технологий и новых продуктов. Различие состояло в масштабах разработок: в американском институте было занято 5 тыс. сотрудников, а в советском — 300-400. Второй пример связан с машиностроением. В США в числе многочисленных целевых программ, финансируемых из бюджета, была программа поддержки малого бизнеса по первичной переработке сельскохозяйственной продукции. В рамках этой программы были разработаны технологии, сконструировано оборудование, монтируемое на специальных автомашинах, и освоено массовое производство мобильных установок для выпуска 1200 видов пищевой продукции.

В СССР машиностроение находилось в руках военных, и они забирали ресурсы на свои нужды, не считаясь с потребностями гражданского машиностроения. В 1982 г. по инициативе секретаря ЦК по сельскому хозяйству М. С. Горбачева в СССР приняли Продовольственную программу (в США, Великобритании и еще в 38 развитых странах подобные программы к тому времени уже были выполнены или близки к завершению). Став Генеральным Секретарем КПСС, М. С. Горбачев поддержал предложения по выделению, наконец, денег на развитие продовольственного и кормового машиностроения. Средства были выделены немалые — 70 млрд рублей (не «деревянных», а полновесных). Эти деньги не дошли до гражданского машиностроения. Руководители оборонных машиностроительных министерств добились ликвидации министерства, отвечавшего за продовольственное и кормовое машиностроение, под предлогом, что в «оборонке» есть мощный научно-технический и конструкторский потенциал и его надо объединить организационно с маломощным потенциалом гражданских КБ и заводов. Результатом этой «оборонной» операции стало исчезновение 70 млрд рублей в недрах ВПК и по сути развал отечественного пищевого и кормового машиностроения.

В целом в СССР процветала ведомственность. Ю. В. Яременко приводит характерный пример. С 1985 по 1990 г. Бюро Совета Министров СССР по машиностроению во главе с И. С. Силаевым не смогло договориться с военными об использовании технологий и мощностей военной электроники для гражданских отраслей. Было принято решение направить крупные инвестиции на создание собственной электронной промышленности в гражданских отраслях. В результате осталось незавершенное строительство, по оценке Ю. В. Яременко, на миллиарды рублей. Ни гражданская, ни военная электроника не получили должного развития. Бытовую электронику мы стали импортировать из-за рубежа.

Был ли у первого в мире социалистического государства реальный шанс догнать и перегнать США и другие капиталистические страны по уровню социально-экономического развития? Такого шанса у нас не было отнюдь не потому, что плановая экономика менее эффективна, чем рыночная. Если бы капиталистическая система оставалась в рыночной власти финансового спекулятивного капитала, то СССР, безусловно, догнал и перегнал бы США и других соперников по социально-экономическому соревнованию. Но в 30 60-е гг. капитализм в развитых индустриальных странах претерпел такие эволюционные изменения, что ни одна страна из «золотого миллиарда» уже давно не называет себя капиталистической. Конечно, и у этих стран было много проблем; речь не о том, что там все было так, как надо, а в СССР — все, как не надо. Мы говорим о другом: и у них, и у нас негативные явления обусловлены провалами политики, проводимой без учета национально-государственных интересов, а положительные явления во всем мире связаны со все большей социализацией общества, экономики и государства.

<< | >>
Источник: Амосов А. И.. Последствия сверхускорения эволюции экономики и общества в последние столетия: Закономерности социального и экономического развития. — М.: Издательство ЛКИ,2009. — 312с.. 2009

Еще по теме 8.2. Распространение социального хозяйства в XX веке:

  1. 2.1. Государственный сектор как форма государственного регулирования экономики России.
  2. Гипотетические проектировки
  3. Взаимосвязи между экономическим ростом, потреблением энергии, выбросами углерода и глобальным потеплением
  4. Социально-экономическая сущность некоммерческих организаций и их роль в развитии общества
  5. Государственный социализм
  6. § I. Концепция семейно-трудового крестьянского хозяйства
  7. Ограничения качества местных человеческих ресурсов
  8. § 2. Налоговая система. Содержание и принципы построения
  9. Оглавление
  10. Введение
  11. ГЛАВА 4 Факторы и тенденции ускорения общественной эволюции
  12. Развитие теории технико-экономического развития
  13. Планирование
  14. ГЛАВА 8 Переход к социальному хозяйству в XX веке
  15. 8.2. Распространение социального хозяйства в XX веке
  16. Понятие мирового хозяйства и основные этапы его эволюции
  17. §1. Становление хозяйствующей личности в контексте ее духовного самоопределения
  18. § 6. Современные тенденции в развитии деловой культуры
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -