<<
>>

§2. Отграничение злоупотребления доминирующим положением от обычной хозяйственной деятельности. Вопросы допустимости

При анализе теории монополизации и теории злоупотребления доминирующим положением уже не раз упоминалась эффективность, как один из факторов, который позволяет констатировать либо допустимость деяния, либо отсутствие нарушения.

Рассматривая американскую теорию монополизации необходимо упомянуть, что на нее повлияла «теория эффективности», разработанная Чикагской школой экономики. Чикагская школа до сих пор придерживается позиций невмешательства государства в экономику, полагая, что рыночный механизм обеспечит ее сбалансированное функционирование. Критика теории монополии и антимонопольного регулирования сводится к тому, что общепринятая теория эта теория не учитывает все «общественные издержки и выгоды» от монополии, которая может в отдельных случаях быть более выгодна для потребителя, чем существование отдельных предприятий. На этом основаны построения так называемой экономической теории права Чикагской школы. Антимонопольные ограничения должны применяться только тогда, когда в результате каких-либо действий эффективности достичь не удается. В остальных случаях не должно быть регулирования. Эта мотивация приводилась в деле Telex Corp. V IBM Corp., уже упомянутом ранее. Суд указал, что материалы дела свидетельствуют о снижении цен на продукцию для потребителя в результате действий ответчика, а сама продукция стала больше соответствовать потребительским запросам. Однако применение этой теории всегда обусловлено конкретными обстоятельствами. Так, в деле Eastman Kodak v. Image Technical Servs. верховный Суд опирался исключительно на структурный анализ, а год спустя в деле Brook Group Ltd. v. Brown &Williamson Tobacco Corp2, уже использовал теорию эффективности, и утверждал, что конкуренция свойственна и высоко концентрированным рынкам.3

В отличие от ст.101, ст. 102 TFEU не предполагает наличие каких-либо исключений в связи с эффективностью запрещаемых деяний.

Это однако не лишает доминирующих хозяйствующих субъектов права ссылаться на то, что их действия соответствует требованиям эффективности, разумности и нормальной конкуренции. Правоприменительные органы ЕС развили теорию так называемого «объективного обоснования» для разграничения между злоупотреблением и нормальной защитой своих коммерческих интересов. В деле In Atlantic Container Line, Суд Первой Инстанции высказался следующим образом:

«Закон не предусматривает изъятий для злоупотребления доминирующим положением, игнорируя при этом те преимущества, которые могут быть получены не только самими нарушителями, но и третьими лицами. Нельзя отрицать право хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение на защиту своих прав, если в его отношении допускается нарушение, и нельзя отказывать ему в принятии тех мер, которые являются разумными. Если эти меры, конечно, направлены не на усиление положения на рынке. Таким образом, доминирующий хозяйствующий субъект вправе обосновывать свои действия их разумностью. Однако это обоснование не должно создавать какие- либо исключения из действия запрета. Его единственная цель - показать, что [369] [370] [371] применяемая обществом практика должна быть разрешена, поскольку дает определенные преимущества, но поскольку ее целью является разумная защита коммерческих интересов. Поэтому злоупотребление отсутствует».1

И если обоснование эффективности предложено, необходимо оценить, преобладает ли она над иными последствиями нарушения: Оценка экономического обоснования системы скидок и бонусов, применяемой хозяйствующим субъектом, занимающим доминирующее положение, должна делаться с учетом всех обстоятельств дела. Необходимо определить, может ли антиконкурентный эффект от такой системы быть сбалансирован эффективностью для потребителя. Если баланс невозможен или система налагает на ее участников большие ограничения, чем необходимы в конечном счете для потребителя, то следует констатировать факт нарушения.[372] [373]

Американская судебная практика и доктрина в некоторых случаях не квалифицируют как незаконную монополизацию действия, положительный эффект которых для потребителей превышает возможные или реально наступившие негативные последствия для конкуренции.

Это хотя и критикуемый, но все же распространенный и экономически оправданный подход.

Французским законодательством о конкуренции также установлены исключения из сферы действия ст. 420-2 Французского торгового кодекса. Они приведены в ст. 420-4 кодекса и являются общими как для злоупотребления доминирующим положением, так и для злоупотребления экономической зависимостью контрагента, и для соглашений. К ним относятся:

- действия, совершенные во исполнение требований нормативных актов. Такие случаи достаточно редки, однако и они встречаются в практике. К таким случаям можно отнести действия Genesia,[374] которое предоставлять аттестацию ряду ветеринарных организаций, не желающих использовать ее продукт. Аттестация, в свою очередь, была необходима этим организациям для получения лицензии.

- действия, в отношении которых лицо, их совершившее, может доказать, что они послужили укреплению экономического прогресса, в том числе, путем создания дополнительных рабочих мест, и что эти действия принесли значительные выгоды потребителям, не давая возможности заинтересованным предприятиям уничтожить конкуренцию в отношении значительной части товаров на данном товарном рынке. Такие случаи тоже достаточно редки, однако встречаются во французской практике. Одним из самых часто приводимых примеров является дело компании Nikon.[375] Компания предоставила исключительное право осуществлять послепродажное обслуживание техники нескольким сервисным центрам. Эта практика была осуждена апелляционным судом, с мнением которого не согласился Кассационный суд, указав, что апелляционный суд не проверил, была ли спорная практика вызвана объективной необходимостью, поскольку качественное обслуживание может быть достигнуто только при постоянном контроле со стороны квалифицированного персонала, обладающего надлежащим опытом.

И совсем по-другому дела обстоят в России. Первое отличие, в основном от европейской практики состоит в том, что отечественное законодательство не делает существенных различий между допустимостью для соглашений, согласованных действий и для злоупотребления доминирующим положением.

В соответствии со ст. 13 Закона о защите конкуренции могут быть признаны допустимыми действия/бездействие хозяйствующих субъектов, занимающих доминирующее положение, а именно:

• необоснованное сокращение/прекращение производства;

• создание дискриминационных условий;

• создание препятствий доступу на товарный рынок и выхода с

него;

• манипулирование ценами на оптовом или розничном рынках электроэнергии;

а также соглашения, результатом которых является или может являться:

• установление цены перепродажи товара;

• запрет продавать товар конкурента;

• манипулирование ценами на оптовом (розничном) рынке электроэнергии;

• навязывание контрагенту условий договора, невыгодных для него или не относящихся к предмету договора (необоснованные требования о передаче финансовых средств, иного имущества, в том числе имущественных прав, а также согласие заключить договор при условии внесения в него положений относительно товаров, в которых контрагент не заинтересован, и другие требования);

• экономически, технологически и иным образом не обоснованное установление хозяйствующим субъектом различных цен (тарифов) на один и тот же товар;

• создание другим хозяйствующим субъектам препятствий доступу на товарный рынок или выходу из товарного рынка;

• установление условий членства (участия) в профессиональных и иных объединениях;

а также сделки экономической концентрации, соглашения о совместной деятельности и согласованные действия, если такими деяниями не создается возможность устранить конкуренцию на отдельном товарном рынке, не налагаются на их участников или третьих лиц ограничения, не соответствующие достижению целей таких действий/бездействия, а также, если реальным или потенциальным их результатом является:

• совершенствование производства, стимулирование экономического или технического прогресса, или повышение конкурентоспособности товаров российского производства на мировом рынке;

• получение покупателями выгод, соразмерных выгодам самого хозяйствующего субъекта от спорных действий.

Определение сложное, что не делает его более эффективным в российских условиях. Рассмотрим его составляющие.

Итак, критерий первый: отсутствие ограничения конкуренции - на нем, в принципе можно и остановиться, поскольку Закон о защите конкуренции запрещает указанные действия, если они приводят или могут привести к ограничению конкуренции. Итак, если ограничения конкуренции нет, то отсутствует объективная сторона правонарушения, причем это утверждение будет верно как для составов поименованных в ст.13 Закона о защите конкуренции, так и для непоименованных в ней. Здесь также имеет место юридический парадокс противоречия мнения Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (негативные последствия прямо поименованных действий предполагаются) с указанием ст. 13 Закона о защите конкуренции, где делается допущение, что негативных последствий может и не быть вообще.

Следующий критерий «не налагаются на участников или третьих лиц ограничения, не соответствующие целям таких действий» неясен изначально: любые действия совершаются с конкретной целью, значит, основная цель - это нормально, а вот дополнительная (причем не важно какая) уже приводит хозяйствующего субъекта в зону риска.

Критерий третий - назовем его «общественное благо» - самый простой, отчасти в силу протекционистского элемента. Действительно, возможны ситуации, при которых, например, ограничение доступа на рынок для нового хозяйствующего субъекта или применение к нему более жестких условий может стимулировать реализацию товаров. Такие меры предпринимались, например, для поддержания производства отечественных автомобилей и предпринимаются до сих пор для целей локализации иностранных производств в России, т.е. ограничительные меры ведут (ну а вернее, предполагается, что должны привести) к росту производства в России, созданию новых рабочих мест и т.п. То, что работает на макроуровне (ограничения со стороны государства), допустимо и на микроуровне - ограничения со стороны доминирующего хозяйствующего субъекта. Только проблема в том, что данный критерий работает только кумулятивно с остальными. Вывод: ст. 13 Закона о защите конкуренции посвящена не ситуациям, когда нарушение есть, но его признают допустимым, а когда, случаям, когда нарушения просто нет.

По этому же пути пошла в основной массе и судебная практика. Пункт 4 Постановления Пленума ВАС РФ №2 30 говорит о необходимости применительно к ст. 13 Закона о защите конкуренции проверять соблюдение пределов реализации гражданских прав в каждом конкретном деле. Как следствие арбитражные суды оценивали, совершено ли действие в пределах осуществления гражданских прав или за пределами таковых. Поскольку в каждом из обнаруженных автором дел предметом спора была законность актов антимонопольных органов, решения судов сводились к оценке их законности, а в конечном счете - к оценке того было ли совершено нарушение. Ни в одном из обнаруженных дел не шла речь о допустимости совершенных действий (например, о допустимости установлений ограничения доступа на рынок в связи с их положительным экономическим эффектом), а оценивалось создано ли это ограничение или нет. [376] И несмотря на то, что судебные акты приняты без учета изменений, внесенных «третьим и четвертым антимонопольным пакетами» изменений с его принятием нет и не будет: ранее действовавшая редакция закона в рассматриваемой части была по существу и форме очень близка к действующей, а указания Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации на редакциях закона в данном случае не основаны.

Но в этом случае, не ясно каковы различия в применении, например, запрета установления монопольно высоких цен (работает без учета ст. 13 Закона о защите конкуренции) и в создании дискриминационных условий (работает вместе со ст. 13 Закона о защите конкуренции). Получается, что с точки зрения юридической техники, в первом случае суд, помимо установления факта доминирующего положения, должен определить, отвечала ли цена признакам монопольно высокой, а во втором, оправдан ли различный подход к контрагентам с точки гражданского законодательства. Но если смысл ст. 13 Закона о защите конкуренции в разграничении технического подхода к анализу объективной стороны правонарушения, то при чем здесь приведенные выше критерии, а особенно - пресловутое «общественное благо»? Ответ напрашивается сам собой - да ни при чем, судебная практика просто адаптирует трудно адаптируемую норму к отечественным реалиям.

Таким образом, сложившаяся на сегодняшний день практика применения ст.13 Закона о защите конкуренции не оставляет места для выявления допустимости злоупотребления доминирующим положением, но предлагает различные технические подходы к определению того, а было ли нарушение.

Принимая такой подход как действующую реальность, предлагается ее усовершенствовать с учетом зарубежного опыта. Опуская в рамках данной статьи европейский подход к допустимости (ввиду нецелесообразности по причине «неживучести» аналогичного института в России) рассмотрим зарубежный подход к анализу аналогичных указанным ст.13 Закона о защите конкуренции случаев злоупотребления доминирующим положением. В конечном итоге, их оценка осуществляется с помощью тех же самых критериев общественного блага и эффективности, которые не совсем идеально изложены в самой анализируемой статье.

Речь идет об «essential facilities doctrine» или «доктрине необходимого оборудования». Зародилась она в США, но куда большее распространение получила в Европе. Комментаторы отмечают, что она была «с энтузиазмом»[377] воспринята в деле Commercial Solvents, где суд признал, что доминирующий хозяйствующий субъект не вправе прекращать поставку сырья, а затем развита в деле Magill, в рамках которого отказ двух телеканалов предоставить издательству информацию о телепрограммах со ссылкой на свои авторские права был признан злоупотреблением доминирующим положением.

Эта доктрина подразумевает применение ответственности за нарушение ст. 2 Закона Шермана в случае, когда компания, имеющая уникальное оборудование отказывает в доступе к нему конкуренту. Многие федеральные суды распространили действие этой доктрины на случаи, когда контроль над определенными ресурсами используется для устранения конкурента с рынка. Так, например, в часто цитируемом деле МО Communications Corp у. American Tel. & Tel. Со. 1 суд применил эту доктрину, признав, что оператор связи обязан предоставлять доступ к своим местным сетям компаниям, которые конкурируют с ним на рынке удаленной связи. Аналогичные выводы можно видеть и в ряде других споров. К ним можно отнести вывод об обязанности владельцев стадионов предоставлять доступ на свои площадки на разумных условиях своим конкурентам/собственникам спортивных команд.[378] [379]

Поскольку доктрина «необходимого оборудования» представляет собою исключение из правила свободы договора, не раз подтвержденного Верховным Судом США, в том числе и для монополиста, ее применение требует наличия ряда условий. Для применения доктрины «необходимого оборудования» требуется: 1) владение монополистом оборудованием, которое не имеет аналогов, 2) неспособность конкурента создать приемлемую копию этого оборудования, 3) факт отказа от предоставления оборудования конкуренту; 4) техническая возможность предоставления оборудования для использования.

В результате, установление факта незаконной монополизации путем ограничения доступа становится сложной задачей, поскольку требуется доказать, что оборудование монополистом действительно необходимо, а в отсутствие доступа к нему хозяйствующий субъект не может конкурировать на рынке. Суд должен определить, что доступ к оборудованию действительно является "определяющим, крайне важным", а не просто "удобным" или "более дешевым".1 Оборудование не может быть признано «необходимым», если существует его эквивалент, а также если выгоды, которые предполагается извлечь из этого оборудования, могут быть получены из других источников. Более того, последние условие - наличие технической возможности предоставить доступ -свидетельствует о том, что доктрина «необходимого оборудования» не требует предоставлять доступ конкурентам к своему оборудованию, если это является неразумным или лишит монополиста возможности надлежащим образом выполнять обязательства перед своими клиентами.[380] [381] В деле Otter Tail Power Со. v. United States (1973), связанном с привлечением к ответственности за то, что при завершении установки электрооборудования не было дано согласие на передачу большого количества электроэнергии к распределительным системам, являющимся муниципальной собственностью, Верховный суд дал толкование обоснованным с экономической точки зрения оправданиям ответчика, связанным с его попытками выполнять свои обязательства, проистекающие из специального распоряжения обеспечивать целостное и повсеместное обслуживание потребителей. В любом случае, доктрина «необходимого оборудования» не может быть использована для привлечения к ответственности за монополизацию при наличии разумного экономического обоснования действий монополиста.[382]

Ф. Арида, комментируя дело MCI Communications Corp v. American Tel. & Tel. Со., указал, что «возможно правильным является понуждение монополиста, при наличии у него технической возможности, предоставлять свое необходимое оборудование конкуренту, если он не может его скопировать».[383] Большинство судов склоняются к тому, что применение доктрины необходимого

оборудования требует доказывания намерения устранить конкурента с рынка. Более того, в ряде случаев одного отказа от сделки при наличии такого установленного намерения достаточно для фиксации факта монополизации. Суды уже не углубляются в детали «ограничения доступа».1 Несмотря на то, что классические случаи применения доктрины «необходимого оборудования» относятся к деятельности естественных монополий, на сегодняшний день она используется и в делах, связанных с интеллектуальной собственностью. Поэтому в понятие «необходимое оборудование» помимо реальных активов включены также и патенты и ноу-хау. По делу Bell South Adver. & Publ’g v. Donelly Info. Publ’g, Inc., [384] [385] суд указал, несмотря на преимущественное применение доктрины «необходимого оборудования» к реальным активам, нет причин не применить его в случае неправомерно удерживаемой информации. В обеих ситуациях результат идентичен: сторона лишается того необходимого, что ей нужно для конкуренции. При этом нормы законодательства об интеллектуальной собственности не освобождают от ответственности за нарушение антимонопольного законодательства.[386] В ряде случаев доступ к необходимому оборудованию требуется хозяйствующим субъектам, являющимся

одновременно и конкурентами и потребителями. В этом случае злоупотребление на одном рынке направлено на получение преимуществ на смежном с ним.

Хозяйствующий субъект может быть признан обладающим

оборудованием необходимым для получения доступа на рынок, если это оборудование не имеет заменителей и если его особые характеристики, например высокая стоимость лишают потенциальных конкурентов возможности выбора: они должны воспользоваться оборудованием или будут отрезаны от рынка.[387]

К «необходимому оборудованию» относятся объекты инфраструктуры, в отсутствие которых невозможно осуществлять предпринимательскую деятельность: кабельные сети,1 аэропорты,[388] [389] порты,[390] сети, установки по производству питьевой воды, а также интеллектуальная собственность.[391]

Злоупотребление может состоять как в полном отказе, так и в согласии предоставить доступ на невыгодных или дискриминационных условиях, сформулированных с тем, чтобы конкурент сам отказался от своего намерения выйти на рынок.[392]

В ЕС аналогично американскому подходу, обязательным требованием квалификации, является влияние отказа на конкуренцию на смежных рынках. Вместе с тем, эта концепция также применима и к отношениям между неконкурирующими между собою компаниями, если последствия отказа имели негативное влияние на конкуренцию.[393] Поэтому регулирование доступа к необходимому оборудованию осуществляется в ЕС посредством директив, направленных на либерализацию тех сфер, где монополия сложилась самостоятельно или была предоставлена государством, а также путем разделения различных бизнесов. В результате такой политики во Франции были созданы две независимые организаций сферы железнодорожного транспорта: уполномоченная заниматься поддержанием инфраструктуры- RFF-Reseau ferre de France, и непосредственно перевозчик -это SNCF. Несмотря на то, что RFF не является конкурентом иностранных транспортных организаций, оно обязано обеспечивать им равный с национальным перевозчиком режим пользования железными дорогами Франции.

Однако хозяйствующий субъект вправе оправдать свой отказ со ссылкой на:

- характеристики потенциального конкурента: его слабое финансовое положение, отсутствие у его сотрудников необходимых технических навыков и знаний или возможность того, что он использует оборудование способом, несовместимым с его предназначением;

- невозможность выполнить обязательства перед другими контрагентами в случае предоставления конкуренту доступа к оборудованию;

- свойства оборудования и необходимость обеспечить его эффективное функционир ование;

- право хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение, защищать свои интересы на рынке. Однако ряд авторов на этот аргумент возражает, поскольку даже в случае положительного эффекта для потребителя как участника рынка, структура совершенной конкуренции нарушается.1

Характерно, что на уровне стран -членов ЕС практика разнится: в то время как в Великобритании доктрина применяется весьма ограниченно, и внимание уделяется тому, например, был ли ранее предоставлено доступ на рынок и в чем причины отказа, в Германии доктрина применяется очень часто, причем в основном для оправдания отказа в предоставлении доступа или обоснования правомерности применения различных условий (иными словами - в оправдание дискриминации) [394] [395]

Итак, помимо безусловной необходимости определения границ рынка и выявления положения на нем хозяйствующего субъекта, требуется также доказать:

• наличие явного потребительского спроса на товар на смежном рынке,

• наличие у доминирующего хозяйствующего субъекта оборудования (а в широком понимании - любых активов), необходимых для осуществления деятельности на смежном рынке,

• а также тот факт, что поведение доминирующего хозяйствующего субъекта приведет к устранению конкуренции на смежном товарном рынке.

Применение этих критериев в деле Oscar Bronner1 позволило отказать заявителю - небольшому издательству - в его требованиях воспользоваться сетью распространения продукции и логистическими средствами конкурента - более крупного издательства. К выводу об отсутствии нарушения привела следующая логика: поскольку доставка на дом не единственный способ удовлетворения потребительского спроса на продукцию, отказ в использовании имущества конкурента не приведет к ограничению конкуренции, поскольку заявитель может использовать иные средства, а потребитель при этом ничего не потеряет.

Знакомая логика? Только ст. 13 Закона о защите конкуренции говорит еще и о техническом прогрессе, помимо «общественного блага». В рассматриваемом же случае, технический прогресс не является обязательным.

Кстати, концепция применяется и в случаях дискриминации. А в деле E.ON[396] [397] Комиссия ЕС пошла еще дальше, указав, что долгосрочные соглашения об эксклюзивном доступе к объектам инфраструктуры доминирующего хозяйствующего субъекта нарушают ст.102 TFEU. В этой ситуации, доминирующий хозяйствующий субъект- держатель актива «необходимого оборудования» - должен устранить все препятствия для недискриминационного доступа. Интересный вывод, особенно учитывая склонность российских держателей объектов инфраструктуры «бронировать» свои мощности наперед для «дружественных компаний» и последующего обоснования «технической невозможности» предоставления недискриминационного доступа. Здесь, кстати, прослеживается разница в российском и зарубежном подходах: в России в данном случае, довод о технической невозможности с большой вероятностью сработал бы в рамках обозначенного судом подхода, при условии, конечно, приведения хозяйствующим субъектом соответствующей нормы гражданского законодательства. Другой аспект рассматриваемой проблемы доступа, который целесообразно здесь упомянуть - наличие в Законе о защите конкуренции нормы, регулирующей правила недискриминационного доступа к объектам инфраструктуры. Именно эти нормы зачастую приводят юристы, когда размышляют о месте «доктрины необходимого оборудования» в российском антимонопольном законодательстве.[398] Однако правила недискриминационного доступа не являются даже разновидностью рассматриваемой концепции: изначально правила были предназначены для обеспечения доступа к объектам инфраструктуры субъектов естественной монополии. В 2016 г. правила недискриминационного доступа стали распространяться на хозяйствующие субъекты, занимающие доминирующее положение, с долей на рынке. не менее 70%. Принцип введения правил недискриминационного доступа одинаков для обеих категорий хозяйствующих субъектов: правила принимает Правительство РФ, их основная цель - обеспечить прозрачность и доступность инфраструктуры доминирующего хозяйствующего субъекта. Здесь хотелось бы сделать ряд комментариев: во-первых, правила недискриминационного доступа - это исключение из общего порядка, поэтому они регулируются подзаконными актами Правительства РФ. Правила недискриминационного доступа могут определять порядок предоставления услуг, порядок определения потребителей, которые подлежат обязательному обслуживанию, очередность обслуживания при невозможности предоставить доступ всем желающим с учетом законных интересов граждан, обеспечения безопасности государства, охраны культурных ценностей. Таким образом, правилами недискриминационного доступа может устанавливаться ограничение прав отдельных хозяйствующих субъектов в интересах неопределенного круга лиц, в том числе физических лиц- потребителей, имеющих какой-либо законный интерес. Однако правила недискриминационного доступа имеют четкую направленность: доступ к имуществу доминирующих хозяйствующих субъектов.

Российские антимонопольные органы, говоря о доктрине, приводят ее как одно из средств ограничения прав доминирующих хозяйствующих субъектов, а в качестве примеров, приводимых сотрудниками антимонопольных органов можно увидеть дела о понуждении доминирующих хозяйствующих субъектов к совершению сделок.1 Такой подход является еще одним доказательством существующего сегодня дисбаланса. Гражданский кодекс РФ в качестве одного из основополагающих принципов гражданских отношений указывает на равенство и диспозитивность. Однако, как уже говорилось, положение хозяйствующих субъектов, обладающих властью над рынком или над контрагентом изначально отличается - у них больше экономических возможностей. Поэтому закон за счет юридического неравенства, создаваемого для доминирующих хозяйствующих субъектов, посредством ограничения свободы договора пытается добиться экономического равенства участников гражданских правоотношений. Протекционистский подход законодателя и, как следствие, правоприменителей приводит тому, что это экономическое равенство отсутствует. По логике антимонопольных органов доминирующий хозяйствующий субъект должен в любом случае дать доступ к своей инфраструктуре, если это нужно его конкуренту или контрагенту для осуществления предпринимательской деятельности. Таким образом, возможность извлекать прибыль бесспорно приравнивается к защищаемому гражданскому праву.[399] [400]

Логика судов при рассмотрении данной категории дел непредсказуема. Классическим с точки зрения применения «доктрины необходимого оборудования» примером может быть спор между ОАО «НК «Роснефть» и компанией «Сахалин Энерджи Инвестмент Компани Лтд.» о доступе к свободным мощностям магистрального газопровода «Сахалин-2». Истец является конкурентом основного участника проекта «Сахалин-2» ОАО «Газпром»: обе компании, участвуя в схожих по своему содержанию проектах готовы поставлять газ на экспорт. На сегодняшний день ОАО «Газпром» реализовало это возможность, создав производственные мощности. ОАО «НК «Роснефть» только собирается стать экспортером, однако без доступа к трубопроводу «Сахалин -2» доступ на зарубежные рынки будет затратен. Ответчик и ОАО «Газпром», привлеченный в качестве третьего лица, использовали широкий спектр аргументов. Они оспаривали доминирующее положение «Сахалин Энерджи Инвестмент Компани Лтд.», утверждая, что компания, не предоставляющая услуги третьим лицам, не может занимать доминирующее положение, указывали на отсутствие технической возможности, т.е. на заполненность газопровода, а также использовали аргументацию «безбилетника», в другой ситуации вполне обоснованную. Действительно, хозяйствующий субъект, который произвел серьезные капитальные вложения, по экономической логике не обязан предоставлять в пользование свои производственные мощности конкурентам, а конкурент - немаленькая корпорация - вполне может возвести свои производственные мощности. Отсутствие доступа здесь не означает отсутствие экономической возможности. Аргументация истца была иной - он ссылался на нормы законодательства о газоснабжении, обязывающие предоставлять доступ к магистральным газопроводам и ст. 10 Закона о защите конкуренции. Особенность этого спора в том, что в нем налицо практически все критерии «доктрины необходимого оборудования»: уникальность оборудования, отказ конкуренция на смежном рынке, затратность (хотя и не невозможность) воспроизводства оборудования. Но самый главный здесь другой элемент, не всегда четко формулируемый: потребительское благо как финальный результат. Оба субъекта борются за экспортный рынок, для российского потребителя в данном случае наличие или отсутствие монополии безразлично. Однако небезразлично для российского бюджета, формируемого в том числе и за счет поступлений от спорящих компаний. Больший объем экспорта, большая выручка, больше налоги и выше конкурентоспособность России как участника данного рынка.

Доктрина «необходимого оборудования» - эффективный инструмент для оценки того, стоит ли ограничивать права хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение. Она позволяет защищать интересы не только отдельного хозяйствующего субъекта, но и интересы конечного потребителя. В отсутствие данного элемента ограничивая свободу договора хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение, закон просто отдает предпочтение одному из участников рынка, создает юридическое неравенство, не создавая в действительности экономического равенства.

<< | >>
Источник: БОРЗИЛО ЕВГЕНИЯ ЮРЬЕВНА. АНТИМОНОПОЛЬНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ХОЗЯЙСТВУЮЩИХ СУБЪЕКТОВ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2016. 2016

Скачать оригинал источника

Еще по теме §2. Отграничение злоупотребления доминирующим положением от обычной хозяйственной деятельности. Вопросы допустимости:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. §2. Отграничение злоупотребления доминирующим положением от обычной хозяйственной деятельности. Вопросы допустимости
- Антимонопольное право - Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Страховая деятельность - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -