§ 2. Проблема формирования социальной ответственности труже­ника

Преступление и наказание как нравственная проблема породила огромное количество исследований в области осмысления понятий «нрав­ственного долга» и «правовой ответственности».

В основе факта зла и преступления, как правило, видится попрание за­конов нравственности и морали.

Однако, если учесть, что мораль и нравствен­ность историчны, в каждую эпоху представляют совершенно особую, своеоб­разную систему ценностей, то возникает очень глубокая проблема сопряжения преступления и наказания с абсолютными ценностями, а не с теми историче­скими приоритетами, которые представлены в конкретных формах морали и нравственности. Абсолютные ценности как раз отвергают возможность управ­ления и манипулирования людьми посредством страха или корысти. В основе жизни становится не внешнее управление людьми, а свободное самоуправле­ние, самодействие, самодостаточность бытия. Но такое возможно только в том случае, если нравственный закон внутри человека соотнесен и кодифицирован с абсолютными авторитетами. Религиозно настроенные философы видят такой авторитет в Боге, а религиозность полагают основой человеческого счастья. В действительности речь идет о

108

том, что не имея возможности доказать присутствие Бога, человека отсылают от Понтия к Пилату, рекомендуют не «мудрствовать лукаво», а просто верить. Но с такой верой человек может оказаться еще более легкой мишенью для внешнего манипулирования: от угроз препровождения в ад до посулов райско­го наслаждения в загробном мире. А ведь это ни что иное, как религиозное манипулирование человеком с использованием «кнута и пряника», страха и корысти.

Решение проблемы преступления и наказания лежит вне плоскости расчета или страха, поскольку соотношение наказания (уголовного или за­гробного, никакой разницы в этом принципиальной нет и быть не может) само по себе есть соотношение свершившегося факта, а не просто его предупрежде­ние, внутреннее, духовное преодоление. Решение данной проблемы лежит в сфере социальной ответственности - фундаментальной черте русского типа хозяйствования, практически не осмысленной и традиционно замалчиваемой как религиозной, так и светской философией. А ведь социальная ответствен­ность является не только интереснейшим предметом исследования, но и дей­ствительно фундаментальной основой русского характера, проявляющегося в коллективотворчестве, соборной трудодеятельности, глубоком человеколю­бии, когда «даже обычная рассерженность и недовольство есть лишь действу­ющая любовь, своей заботой оберегающая свой род».

С социальной ответственностью связаны и жертвенность, фанатичная преданность, героическая самозабвенносгь русского человека, столь не понят­ная западным историкам и философам, исходящим в своих суждениях из прагматизма внешнего, меркантильного, а не из внутренней, сущностной ос­новательности национального русского характера. И если мораль в сравнении с правом представляется им более гуманным способом разрешения противоре­чия и конфликтов, то - это лишь видимость, позволяющая ради благих поже­ланий бомбить мирные города и села, ради малого совершать зло большее, нисколько не понимая, что насилие порождает новое насилие с железной ло­гикой исторической цикличности.

Русский человек исконно, генетически самоответственен в хозяй­ственной сфере. Об этом свидетельствует его отношение к труду, его отноше­ние к собственности, его отношение к результатам своего и чужого труда. И это отношение суть ответственно. Можно выделить внутреннюю и внешнюю характеристики социальной ответственности в хозяйственной деятельности русских людей. Межличностная сфера отношений, производственные отноше­ния, проявляющиеся в отношениях административно-хозяйственной подчи­ненности, кооперации, специализации и других формах, - все это внутренняя, «живая» сфера социальной ответственности человека. Отношение к результа­там труда, к

109

собственности как трудовой, так и к нетрудовой, к богатству, - все это сфера как бы внешняя, вещная, опредмеченная.

Социальная ответственность проявляется не только в двух сферах. Она проявляет себя и в своих конкретных качествах, имеет совершенно опре­деленную качественную оформленность. Прежде всего социальная ответ­ственность есть духовность хозяйствования, когда всякое право или закон имеют лишь функциональное, служебное значение. Во-вторых, социальная ответственность в хозяйствовании, прежде всего в труде, есть самоограниче­ние, свободное самовоздержание и аскетизм. Тогда как правовая, юридическая ответственность есть внешнее, юридическое ограничение, отграничение и раз­граничение людей и продуктов человеческого труда, социальная ответствен­ность есть свободное и осмысленное личное самоограничение индивидуума в пользовании и присвоении благ. Эго ограничение исходит не извне, не от то­тальности и тоталитарности общества, а изнутри, от тотальности и тоталитар­ности личности, нацеленной и направленной на социальную ответственность. И именно поэтому как свободный и сознательный выбор такое ограничение есть одновременно и внутренняя свобода личности, детерминированная ее собственными представлениями о свободе как таковой, и одновременно же гармония личности и общества.

Непонимание этого приводило некоторых отечественных философов к гипертрофированным переоценкам частной собственности по отношению к общественной собственности, а капитализма по отношению к социализму. Так С. Л. Франк утверждал, что частная собственность имеет преимущество перед личной и общественной. «Принцип частной собственности, - писал он, - имеет преимущество перед принципом общей собственности в том, что он содержит ограничение индивидуальных притязаний признанием правомерности чужих притязаний». Аналогично рассуждал И.А. Ильин, заявлявший, что «комму­низм противоестественен», что «попытка отменить частную собственность колеблет одну из последних необходимых основ жизни».

Эти и многие другие рассуждения исходят из двух, как нам представ­ляется, некорректных посылок: во-первых, из того, что личная и частная соб­ственность - это одно и тоже; во-вторых, что личная собственность, а шире - личный труд, личная жизнь, есть сплошной субъективизм, сплошное противо­речие частной, то есть законодательно и морально отграниченной от лично­индивидуальной. Все это совершенно неверно, поскольку частная собствен­ность как и частная деятельность человека может быть отграничена и кодифи­цирована в античеловечных, совершенно несправедливых и негуманных зако­нах, тогда как индивидуально-личная, хотя и никак кроме внутренней соци­альной ответственности и не ограниченная, будет в высшей степени человече­ской и человечной. И это тем более актуально, что «люди не

110

услуживают никакой другой справедливости, кроме человеческой» [4]. Следо­вательно, только сам человек волен решать, что для него успех, а что неудача, что для него смысл, а что цель в его хозяйственных усилиях. В первооснове социальной ответственности человека лежит не закон или мораль, не право или юридическая норма, а понимание собственного (о л га, своей судьбы и чести. Не распространяя эту трактовку на все сферы человеческого бытия, подчеркнем вместе с тем, что именно чувство долга, судьбы и собственной чести как чувства, порождаемые всей атмосферой человеческой жизни, имею­щие совершенно определенную направленность и адресность и составляют первичную основу социальной ответственности хозяйствующей личности, а значит и национального типа хозяйства. Необходимой ипостасью социальной ответственности человека в хозяйственной деятельности являются - организо­ванность, целеустремленность, напряженность. Напряженный организованный труд есть служение себе и своим родным и близким, а шире - своим землякам, соплеменникам, согражданам. Всякое хозяйство, как справедливо отмечал Н. А. Бердяев, - есть организованный труд, есть регуляция сил, есть иерархичная система, для которой огромное значение имеет аскетическая дисциплина лич­ности. Принадлежность хозяйствующего лица к хозяйственной иерархии вовсе не отвергает экономического индивидуализма, но ограничивает и опосредует его. Только в принадлежности к хозяйственным иерархиям Н. А. Бердяев усматривал условие свободы личности. Это и есть социальная ответствен­ность, имеющая два полюса: личную ответственность и иерархию, социум, общественную ответственность. Выступая как объективное социальное отно­шение, социальная ответственность не замыкается на конкретную хозяйствен­ную иерархию (завод, кооператив, акционерное общество и т. п.), к которой принадлежит личность, а проявляет себя во всем спектре личностных связей: личность и конкуренты; личность и потребитель; личность и посредник; лич­ность и руководитель; личность и подчиненный.

Социальная ответственность хозяйствующей личности в целом, а тру­довой личности в особенности, есть не только духовность действия, выражен­ная в напряженной и дисциплинированной форме, есть не только привержен­ность раз избранным принципам и преданность делу или(и) людям. Это лишь часть, и далеко не большая часть социальной ответственности. Но другая ее часть заключается в организованности и сам ©организованности человеческой деятельности, ее определенной целеустремленности и направленности, обще­ственно-полезной и личностно-целесообразной ориентированности. И в этом смысле, в этом своем качестве социальная ответственность есть не aposteriori, когда субъект несет какую-либо ответственность после совершения опреде­ленных действий и поступков, a apriori, когда он несет свою

111

социальную ответственность до совершения определенных действий и в про­цессе совершения определенных поступков. Отсюда должно быть понятным, что в условиях социальной ответственности деятельность личности приобре­тает более организованный и самоорганизованный характер, сообразующийся с интересами как самой личности, так и других людей, а значит последующие «разборки» и конфликты по результатам такой деятельности становятся из­лишними. Человек в этом смысле обязательно должен поступать ответственно, то есть согласовывать свои цели и цели окружающих, свои интересы и интере­сы окружающих, делая это самостоятельно, добровольно, сознавая прагмати­ческую и нравственную целесообразность такого отношения к своей собствен­ной деятельности. И эта организованная согласованность или согласованная организованность есть не гедонизм, а результат общего понимания смысла жизни, следствие социальной адаптированности личности в социальной среде. В итоге мы имеем факт социальной ответственности, не требующий особых доказательств в силу самой очевидности данного факта. Но объяснение приро­ды данного факта, в отличие от бессмысленности его доказывания, предпола­гает серьезное философское осмысление. В национальном типе русского кре­стьянина или ремесленника XIX в. социальная ответственность выглядела со­вершенно иначе, нежели в советском работнике 30-60-х гг. нынешнего столе­тия. Разница эта заключалась в мотивации. В историческом типе русского хо­зяйствующего субъекта мотивация традиционно была внутренней. Тогда как в западных обществах такая мотивация полностью отсутствовала. Еще А.

Смит писал в XVIII в., что «благоразумный человек считает себя ответственным только за то, что налагается на него обязанностями». Утверждая, что такая ответственность направлена прежде всего на сохранение собственного здоро­вья, благосостояния, доброго имени или личного спокойствия, А. Смит вы­нужден был признать, что «подобная ответственность отнюдь не принимается за добродетель».

Иными словами, если у западноевропейского труженика ответствен­ность в хозяйственной сфере основана на протестантской этике и выступает как результат эгоизма, расчета или корысти (концепция «невидимой руки про­видения» А. Смита), то в русском обществе такая ответственность выступала как добродетель, порожденная душевной мощью духовно богатой и самобыт­ной личности.

Итак, в основе социальной ответственности русского национального типа работника лежала и лежит во многом до сих пор не боязнь потерять кли­ентуру, упасть в глазах своих соседей или иные меркантильные расчеты, свя­занные с прибылью. Эти мотивы, безусловно, имеют место во всякой хозяй­ственной деятельности, определяя ее гедонистический и прагматический ха­рактер в целом. Но главным мотивом социальной ответственности русского национального

112

хозяйственного типа представляется любовь к труду и его результатам. Это именно результат социальной ответственности и одновременно ее предтеча и первооснова, когда, по образному выражению И. Ильина, «хозяйствуя, человек не может не сживаться с вещью, вживаясь в нее и вводя ее в свою жизнь, хозя­ин отдает своему участку, своему лесу, своей библиотеке не просто время и труд; он не только «поливает потом» свою землю, дорабатывается до утомле­ния, до боли от ран; он творчески заботится о своем деле, вчувствуется в него, радуется и огорчается, болеет сердцем». Осмысливая это отношение человека к результатам своего труда, И. А. Ильин заключает, что «все страсти вовлека­ются в этот хозяйственный процесс - и благородные, и дурные, это значит, что человек связывается с вещами не только «материальным интересом, но и во­лей к совершенству, и творчеством и любовью» [6].

Такое толкование социальной ответственности в труде и отношения работника к результатам своего труда принципиально отличается от западно­европейского смитианства, выступающего и сегодня методологической осно­вой современного монетаризма и неоклассицизма. Конечно, в рассуждениях И. А. Ильина можно усмотреть и некоторые крайне спорные суждения [7]. Но вместе с тем, не вызывает никакого сомнения вывод о том, что для русского национального типа работника важнейшей характеристикой было и остается его постоянное приобщение к духовности, то, что философы называли «стать участником в духовном делании» «стать участником в духовном делании, - писал И. Ильин, - значит создать в своей душе необходимый уровень внутрен­ней жизни». Проявлением этого высокого уровня внутренней жизни работника как раз и выступает любовь, причем не только любовь как ответственность за результаты своего труда, но и любовь к людям, к ближним, любовь как со­страдание и сопереживание по поводу экономических условий человеческого бытия. Еще В. Ф. Эрн писал по этому поводу, что здесь мы имеем очень акту­альный и «вполне самостоятельный вопрос» [9].

В самом деле, следует отличать любовь к труду и его результатам, с которыми «сживается» человек, в которых он выражает себя и свое отношение к жизни от любви к своим ближним, которая есть также важный, но совер­шенно особый мотив в структуре социальной ответственности работника. Мы имеем в виду не любовь к ближнему вообще, а то чувство, которое проявляет­ся во взаимоотношениях экономического, хозяйственного характера, во взаи­моотношениях с непосредственно окружающими работника людьми. Согласно теории экономического либерализма, экономическую мотивацию человека определяет разумный эгоизм. Эта теория, корнями уходящая к учению А. Смита, основывается на утверждении о том, что главным мотивом хозяйствен­ной деятельности работника в странах Западной Европы выступает выгода, «любовь к себе», о которой как раз и писал когда-то А. Смит. «Любовь к себе» однако сегодня трактуется много шире, чем тогда,

113

когда об этом писал английский философ и политэконом. В понятие «любви к себе» теперь включают и доброжелательность, чувство долга, честолюбие. Однако экономическая мотивация в хозяйственной деятельности традиционно увязывается именно с выгодой. Тогда как для национального типа работника в России основным проявлением мотивации выступает любовь к тому, что ты делаешь и к тем, с кем и для кого ты это делаешь. Хозяйственная деятельность всегда связана с семьей. Не случайно современный интерпретатор смитианства М. Новак утверждает, что такой экономический интерес человека, который всегда связан с семьей, является одной из важнейших характеристик, к сожа­лению, часто игнорируемой в большинстве вариантов экономического анализа [10]. Это весьма откровенное признание. Для русского экономического и фи­лософского анализа такое отрицание или игнорирование всегда было чуждо. Еще Л. Н. Толстой справедливо отмечал, что есть только две основные силы, которые двигают хозяйственную деятельность человека: семья и вера. Роди­тельский инстинкт и семейные обязанности, по мнению JI. Н. Толстого, дела­ют человека внутренне ответственным перед своими родными и близкими, а вера выступает основой нравственного отношения к хозяйству. «Человек взрослый, без религиозного мировоззрения, без веры есть духовный, нрав­ственный калека», - делал вывод Л. Н. Толстой [11].

Однако представления об ответственности хозяйствующей личности в истории русской философии совершенно не тождественны западному образу, создававшемуся на протяжении веков от Ж. Кальвина до М. Вебера. Выступая против официального, традиционного, космополитического христианства, Л. Н. Толстой, к слову, в качестве важнейшего порока такого христианства выде­лял «оправдание измены людей их основной обязанности труда». Идеи «не сеять и не собирать в житницы» Л. Н. Толстой отвергал, как и большинство русских религиозных философов. Хотя были и исключения, подобно В. Ф. Эрну. В таком восприятии веры и религии также можно увидеть существен­ную особенность национального хозяйственного типа и природу социальной ответственности работника. Если для Ж. Кальвина заповедь «Не укради» уже предполагала существование частной собственности, то для Л. Н. Толстого она была бессмысленной: земля ничья, божья, частная собственность на землю есть зло. Эта антитеза толстовства практически не была понята некоторыми отечественными философами, которые подобно Н. А. Бердяеву искренне пола­гали, что толстовство прямо мешало «нарождению в стране нравственно от­ветственной личности», а потому «сам Л. Н. Толстой был злым гением Рос­сии» [13].

В действительности отношение к труду у Л. Н. Толстого было сугубо духовным, тогда как в протестантизме оно исключительно меркантильно. Еще Ж. Кальвин утверждал, что «если Господь через труды дает пользу и поддерж­ку, то необходимо их использовать сразу

114

же [14]. Фетишизация общественного порядка как чего-то внешнего, воздей­ствующего на личность извне, а не внутреннего, созданного в душе самим ра­ботником - характерная черта кальвинизма. В «Наставлении» Ж. Кальвина сказано: «Поскольку человек по своей природе существо, предрасположенное к общности, у него есть естественные способности к Юму, чтобы создавать и поддерживать общественный порядок». Труд, по Кальвину, это поручение, а не потребность. В этом ключевая разница между русским и западноевропей­ским типами хозяйства. В Европе труд - средство выживания и способ обога­щения, на Руси - средство и смысл жизни.

В отношении к труду, к собственности, к деньгам, по многим другим вопросам русский национальный тип хозяйствования социально отличен от западноевропейского или американского. «Американец фактически не имеет еще характерных черт: он не шут, но и не джентельмен» [15]. Русский насквозь характерен: он русский, и никто мной. В хозяйственной сфере бытия, в которой материальное сопряжено с духовным наиболее непосредственно, становится совершенно очевидной ошибочность представлений о том, что у нас бытие определяет сознание, что материальное первично, а духовное вто­рично. Это глупость, порочный постулат, который, по словам С. Н. Булгакова, может и должен быть внутренне преодолен, превзойден [16]. Если кто-либо рассуждает иначе, то он объективно и субъективно не русский.

Как особый метафизический идеал ответственность выявляется из условий, когда личность находится в дисгармонии с окружающим социумом; и поэтому можно заключить, что социальная ответственность выступает сред­ством гармонизации отношений личности и среды.

Но средство это отнюдь не природный закон, слепое следование кото­рому нивелирует национальные различия хозяйствующих типов, а результат различного соотношения духовного и материального в разных национальных хозяйственных укладах, когда высшее не подчинено низшему. В западных обществах экономика есть результат религиозного интегрирования, а следова­тельно, суть техника, способ выживания, тогда как в русском обществе она есть суть духовное делание, а значит, образ жизни и служения. Рисуя различ­ные схемы соотношения экономики и религи и, П. А. Флоренский даже подо­шел к мысли о том, что западная религия есть равновесие внешнего бытия, тогда как в действительности, с точки зрения действительности, то есть фено­менологии, религия есть спасение души, душевное равновесие, и антроподи­цея, которая и призвана дать осмысление разницы между духовным и соци­ально ответственным и внешним, формальным, лишь юридически оформлен­ным отношением человека к себе и другим.

1. Платонов А.П. Гвардейцы человечества. М., 1985. С.87.

2. Франк С. Л. Собственность и социализм II Русская философия собственности. XY111- XX вв. СПб. Ганза, 1993. С. 314.

115

3. Ильин И. А. О частной собственности// Путь к очевидности. М.: Республика, 1993.С 279.

4. Чапек К. Сатирический детектив. Сказки. М., 1987. С. 129.

5. Смит А. Теория нравственных чувств: Пер с англ. М., 1997. С. 213.

6. Ильин И. А. О частной собственности Путь к очевидности. М.: Республика, 1993. С. 279.

7. См.: Стожко К П. Экономический гуманизм в России. Екатеринбург Изл-во УГППУ. 1996.

8. Ильин А. И Указ. соч. С. 121.

9. Эрн В. Ф. Христианское отношение к собственности // Русская философия соб­ственности. XVIII-XX вв. СПб., 1993. С. 132.

10. Новак М. Дух демократического капитализма Пер. с англ. Минск, 1997. С. 175.

11. Толстой Л. Н. Рабство нашего времени // Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. Т. 20. М„ 1964. С. 130.

12. Толстой Л. Н. Так что же нам делать? // Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. Т. 16. М., 1964. С. 321.

13. Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 150.

14. Цит. по: Штидтке И. Ж. Кальвин // Катиенбах Ф. В. Мартин Лютер. Штндтке И. Жаи. Кальвин. М., 1998. С. 280.

15. Цит. по: БурстинД. Американцы: Национальный опыт. М., 1993. С. 144.

16. См.: Булгаков С. Н. Философия хозяйства. М., 1990.

<< | >>
Источник: Н.Н. Целищев, Т. С. Орлова. Философия российской экономики / Под ред. Н.Н. Целищева, Т. С. Орловой. Екатеринбург: Издательство Уральского университета,2005. - 721 с.. 2005

Еще по теме § 2. Проблема формирования социальной ответственности труже­ника:

  1. Проблема российских брендов. Корпоративная социальная ответственность как брендинг. Формы социальной ответс-твенности бизнеса. Корпоративное гражданство: от филантропии к социальным инвестициям. Социальный аудит и гуманитарная экспертиза: международные стандарты и индексы КСО. Сравнение несравнимых: индекс и рейтинг КСО. Социальное партнерство и корпоративные социальные коммуникации: PR как Public Relations и Public Responsibility. Быть частью большего...
  2. 9.4. ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНО ОРИЕНТИРОВАННОЙ РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКИ
  3. Глявз 9· ФОРМИРОВАНИЕ ДОХОДОВ ГРАЖДАН И ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКИ
  4. Социальная ответственность
  5. 3. Проблема социальной ориентации экономики. Противоречия социальной справедливости и экономической эффективности
  6. § 2. Единый социальный налог как источник формирования государственных социальных внебюджетных фондов
  7. 1.2.3. Формирование чувства ответственности перед организацией
  8. Формы социальной ответственности бизнеса
  9. 1.6.1. Этика и социальная ответственность бизнеса
  10. Законы о социальной ответственности
  11. Корпоративная социальная ответственность как брендинг
  12. Коляева И.В., Ph.D., доцент Аарма А., Ph.D., доцентОЦЕНКА СОЦИАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ БАНКОВ НА ОСНОВЕ ОТЧЕТНОСТИ: НА ПРИМЕРЕ «SWEDBANK»
  13. 1. СОЦИАЛЬНО-ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ МАКРОЭКОНОМИКИ
  14. 5.4. Проблемы формирования исходной информации для планирования
  15. Проблемы формирования валютного курса.
  16. Социальные проблемы развивающихся стран
  17. "Проблема социальных издержек".
  18. Глава 3. ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ И ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В СЭЗ
- Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЕД України - ВЭД РФ - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - Инвестиции - Инновации - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Стандартизация и управление качеством продукции - Теория управления экономическими системами - Товароведение - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -