А. Смит

Если во Франции XVIII в. продолжал господствовать абсолютизм и феодальные порядки, с которыми вынуждены были считаться физиократы, будучи, по сути, представителями нарождающегося класса буржуазии, в Англии в это время существует уже капитализм на его мануфактурной стадии.

Первым величайшим теоретиком мануфактурного капитализма и стал Адам Смит (1723-1790).

Жизнь и социальная философия Смита

Смит родился в городе Керколди близ Эдинбурга в семье таможенного чиновника, который умер за несколько месяцев до рождения сына. B 14 лет он поступил в Глазговский университет, где на первом курсе изучалась логика, на втором - нравственная философия. После успешного окончания университета в 1740 г. Смит получил стипендию для дальнейшего обучения в Оксфордском университете.

«В Оксфордском университете, - писал впоследствии Смит, - большинство профессоров в течение уже многих лет совсем отказались даже от видимости преподавания»1. Поэтому после окончания Оксфорда в 1744 г. он уехал домой и два года занимался самообразованием. Позже он начал читать лекции по истории литературы. Никакого интереса к экономической науке Смит в это время не проявил.

B 1751 г. Смит становится профессором университета в Глазго, сначала по кафедре логики, затем - по кафедре нравственной философии. Здесь он проводит тринадцать лет счас-

тливой жизни, деля свою жизнь между университетом и клубом, в котором Смит, будучи всю жизнь холостяком, проводил свой досуг. Его домашнее хозяйство вела его сестра.

B 1759 г. выходит его первая большая работа, которая называлась «Теория нравственных чувств». B этой работе Смит развивает свою нравственную философию, достаточно типичную для английской философии того времени, согласно которой нравственные законы являются «естественными», то есть присущими человеческой природе как таковой. Одним из таких «естественных» законов является «принцип симпатии», согласно которому люди от природы испытывают симпатию друг к другу.

Ho, вместе с тем, Смит высказывает в этой работе интересные догадки относительно общественного характера человеческих чувств и переживаний. Например, потерю человеком ноги, как пишет об этом Смит, надо несомненно признать гораздо более тяжелой бедой, чем потеря любовницы. Однако второе стало в литературе предметом многих отличных трагедий, тогда как из первого трагедии при всем желании не сделаешь. Это, наверное, потому, что, потеряв ногу, человек ничего не теряет в глазах общества. A потеряв любовницу, явным образом терпит моральный ущерб.

Важные мысли высказывает также Смит относительно собственности и природы государства. Собственность он относит не к «естественному» праву, как это было у Джона Локка, а к гражданскому и связывает с появлением собственности появление государства. «До тех пор, - писал он, - пока нет собственности, не может быть и государства, цель которого как раз и заключается в том, чтобы охранять богатство и защищать имущих от бедняков»[25]. Это взгляд, близкий к Руссо.

После этого Смит совершает трехлетнюю поездку BO Францию. Здесь он знакомится с физиократами, с просветителями, в частности с Вольтером. Смит явно испытал на себе влияние Гельвеция и энциклопедистов. Это влияние проявилось в так называемой концепции «разумного эгоизма» и «невидимой руки»: человек в своей деятельности направляется обстоятельствами как «невидимой рукой» к цели, которая и не входила в его намерения. «Преследуя свои собственные интересы, - пишет Смит, - он часто, более действительным образом, служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это»1.

Этот принцип «разумного эгоизма», который Смит провозглашает в своей экономической теории, противоречит основному принципу его этики - принципу симпатии. Ho это, как покажет потом Гегель, есть основное противоречие гражданского общества, в котором, по Гегелю, каждый преследует свой частный интерес, но удовлетворить его может только общественным способом.

Мануфактурное разделение труда

Экономическое учение Смита изложено в его главном труде, который и принес ему мировую славу. Это «Исследование о природе и причинах богатства народов». Этот объемистый труд состоит из пяти книг: 1) проблема стоимости и дохода, 2) накопление капитала и его природа, 3) экономическое развитие Европы во время феодализма и переход к капитализму, 4) отношение к меркантилистам и физиократам, 5) государственные финансы.

B отличие от физиократов Смит анализирует, прежде всего, не сельскохозяйственное, а промышленное производство, которое в Англии приняло форму мануфактурного производства. Мануфактурное производство, как и ремесленное производство, ручное производство, о чем и говорит название: manus - рука. Ho, в отличие от ремесленного ручного производства, здесь применяется специализированный ручной инструмент и технологическое разделение труда, при котором расчленяется сам технологический процесс изготовления какого-то предмета, и отдельные операции осуществляются отдельными работниками.

Смит начинает свою работу с разделения труда. Это было новым и по сравнению с меркантилистами, и по сравнению с физиократами. И это понятно, потому что ни те, ни другие еще не имели дела с мануфактурным производством.

За счет технологического разделения труда мануфактура резко повышает производительность труда. Это понятие тоже практически отсутствовало у прежних экономистов, если не считать понятия экономической эффективности, которое появилось уже у древних и которое мы имеем также у физиократов. Сам Смит иллюстрирует повышение производительности труда за счет технологического разделения труда на примере производства булавок. Если один рабочий может произвести только 20 булавок в день, делая всю работу от начала и до конца, то 10 рабочих, если они специализируются на отдельных операциях по изготовлению булавок, могут произвести 480 000 булавок, или по 48 000 булавок на каждого. Производительность, таким образом, увеличивается в 2 400 раз.

Собственно экономическое значение мануфактуры, или значение мануфактуры для экономической теории, заключается в том, что она воочию обнаруживает зависимость стоимости произведенного продукта от затрат живого труда: чем меньше живого труда тратится на единицу продукции, тем она дешевле. Этими дешевыми ценами мануфактурный капитаУ лизм и побивает ремесленное производство, в котором изделие производится одним мастером от начала и до конца.

Другое важное значение мануфактуры заключается в том, что она упрощает труд, сводит сложный труд ремесленника к простому труду мануфактурного рабочего, превращая его в простую затрату физической и нервной энергии. Это то, что

Маркс потом назовет абстрактным трудом. (У Смита этого понятия еще нет.) Ho, вместе с тем, именно этот труд и производит меновую стоимость. Таким образом, сама реальность мануфактурного производства показывала, что стоимость производится не трудом рудокопов, которые добывают золото и серебро, как думали меркантилисты, и не трудом рабочих, занятых в сельском хозяйстве и «трудом» земли, как думали физиократы, а она производится любым трудом. Поэтому производителен всякий труд, - к такому выводу приходит Адам Смит. И это, пожалуй, самый важный шаг, который он делает по сравнению со своими предшественниками: у Смита впервые, можно сказать, появляется понятие труда.

Разделение труда, по Смиту, имеет не только колоссальное экономическое значение, но также и существенное социальное значение. «Различные люди, - писал он, - отличаются друг от друга своими естественными способностями гораздо меньше, чем мы предполагаем, и само различие способностей, которыми отличаются они в своем зрелом возрасте, во многих случаях являются не столько причиной, сколько следствием разделения труда»1.

Смит смешивает общественное разделение труда с мануфактурным или техническим разделением труда. Он не видит социального различия между этими двумя видами разделения труда. Общественное разделение труда между отдельными предприятиями, основанное на обмене их продуктов, составляет основную особенность всякого товарного производства и достигло значительного развития уже при ремесле; техническое разделение труда внутри одного предприятия появилось только вместе с возникновением крупных капиталистических предприятий, а именно мануфактур. Первое из них предполагает раздробление средств производства между независимыми товаропроизводителями, последнее - концентрацию значительных средств производства в руках одного капиталиста.

Отдельные независимые товаропроизводители (ремесленники) связаны между собой только через рынок, отдельные рабочие мануфактуры связаны между собой общим руководством капиталиста. B первом случае связь между людьми носит стихийно-рыночный, неорганизованный характер, в последнем случае - организованный, планомерный характер.

Смит упустил из виду эти различия, потому что внимание его, - и в этом заключается вообще одна из особенностей классической школы, - обращено не на социальные формыу а на материально-технические выгоды разделения труда, заключающиеся в повышении производительности труда. C этой точки зрения можно объединить оба вида разделения труда, так как оба они повышают производительность труда. Различие же социальной природы взаимоотношений между независимыми товаропроизводителями, с одной стороны, и рабочими одной мануфактуры, с другой, отступает на задний план и ускользает от внимания автора.

Главной задачей Смита в первых главах его труда является описание именно общественного разделения трудау основанного на обмене и характерного для всякого товарного хозяйства. Ho, находясь под сильным впечатлением прогрессировавшего в его время мануфактурного разделения труда, Смит привлекает также примеры из сферы последнего и вообще склонен рисовать себе общественное разделение труда по образцу разделения труда внутри предприятия. Bce общество представляется ему в виде гигантской мануфактуры, где труд разделен между тысячами отдельных предприятий, взаимно дополняющими друг друга. Ha первый план выдвигается материальная связанность и взаимозависимость между товаропроизводителями. Каждый член общества полезен всем другим и нуждается в свою очередь в их помощи. Без помощи и содействия многих тысяч рабочих, считал Смит, ни один, самый последний, бедняк не мог бы одеться и обзавестись самыми незатейливыми предметами хозяйства. Bce люди, хотя каждый из них стремится лишь к собственной выгоде, фактически работают друг на друга, «самые несходные дарования полезны друт другу», и между отдельными членами общества существует полная гармония интересов.

Прядильщик и ткач взаимно дополняют друт друга своим трудом, и один без другого существовать не может. Ho при этом Смит забывает, что оба они являются товаропроизводителями, продающими свои продукты на рынке. Ценовая борьба между ними создает глубокие антагонизмы, приспособление обеих отраслей производства друг к другу происходит лишь стихийным путем, под давлением колебаний рыночных цен и ценой разорения многих производителей. Ho поскольку Смита интересуют материально-технические выгоды разделения труда, а не социальная форма, которую оно принимает в товарном хозяйстве, то он переоценивает элементы гармонии в последнем и не замечает заложенных в нем противоречий и антагонизмов.

Смит не представляет себе разделения труда иначе, как на основе обмена. B склонности к обмену он видит необходимое свойство человеческой природы, отличающее человека от животных. Эта склонность к обмену и вызвала разделение труда. Ha самом деле все было наоборот: общественное разделение труда существовало, хотя и в скромных размерах, при отсутствии рынка, например, в индийской общине. B другом месте Смит правильно отмечает, что развитие обмена дает толчок дальнейшему разделению труда: степень разделения труда всегда ограничивается пределами возможности обмена или, другими словами, обширностью рынка. Ho, усиленно подчеркивая влияние обмена на возникновение и развитие разделения труда, Смит игнорирует роль обмена, как той специфической социальной формы, которую общественное разделение труда принимает в товарном хозяйстве. Он ограничивается, как мы видели, анализом разделения труда вообще или его материально-технических выгод.

Учение о разделении труда, при всех отмеченных его недостатках, оказало Смиту ценную услугу: исходя из представления о6 обществе, как гигантской мастерской с разделенным трудом, Смит пришел к очень ценной концепции общества, как трудового и одновременно менового союза лиц. Разделение труда делает всех членов общества участниками единого производственного процесса. Продукты труда всех членов общества складываются в одну общую массу, из которой каждый человек может купить себе, смотря по своим потребностям, любую часть продуктов других людей. Каждый человек становится зависимым от труда других людей. «...Как только повсеместно устанавливается разделение труда, - писал Смит, - продукт собственного труда человека может удовлетворять только очень небольшую часть его потребностей. Гораздо большая их часть удовлетворяется уже продуктом труда других людей, который он покупает на свой собственный продукт, или, что тоже самое, за цену своего собственного продукта»1.

Этот всеобщий обмен деятельностями и способностями, который осуществляется в форме обмена продуктами этой деятельности, ставит вопрос о пропорциях при обмене: почему, допустим, аршин сукна меняется на пуд пшеницы, а не на два и не на полтора и т. д. Смит не видит другого ответа на этот вопрос, кроме того, что они определяются количеством содержащегося в обмениваемых продуктах труда.

Трудовая теория стоимости

Трудовая теория стоимости Смита не была чем-то неожиданно новым в экономической науке и не появилась на голом месте. Мы уже видели, что начатки этой теории были заложены уже У. Петти. Принцип трудовой стоимости содержится также у француза Буагильбера и у американского просветителя и политического деятеля Б. Франулина. Ho и в Англии были последователи Петти и предшественники Смита. Это такие английские философы, как Томас Гоббс, Джон Локк, Давид Юм, а также Дадли Hopc и Ричард Кантильон. Трудовая теория стоимости подпитывалась, как мы уже отмечали, экономической практикой: в отличие от эпохи меркантилизма, где основное богатство извлекалось из международной торговли, где прибыль извлекалась из разобщенности рынков, теперь обмен происходит между производителями товаров в одной стране, в пределах одного рынка, где прибыль тем больше, чем меньше издержки, издержки это, прежде всего, труд, трудовые затраты. Поэтому все цены считаются по отношению к этим затратам.

Джон Локк и Дадли Hopc занимались в основном денежным капиталом. B тех условиях, в которых начиналось капиталистическое производство в Англии в XVII в. особенно острой была проблема кредита. Локк написал сочинение под названием «Некоторые соображения о последствиях понижения процента и повышения ценности денег», в которой обосновывал необходимость понижения процента для успешного развития производства. У Hopca имеются первые шаги к пониманию капитала, который он, правда, рассматривал только в виде денежного капитала, приносящего проценты. Он считал также, что ссудный процент определяется не количеством денег в стране, как считали меркантилисты и Локк, а соотношением между накоплением денежного капитала и спросом на него.

Ho самое главное у Hopca состоит в резкой и принципиальной критике меркантилизма, в его решительном выступлении за «естественную свободу». Поводом для этого послужили его возражения против принудительного регулирования процента. Однако Hopc шел дальше, чем они, в борьбе против меркантилизма. B этом отношении он один из самых прямых предшественников Адама Смита.

Локк и Hopc не шли дальше Петти в трудовой теории стоимости. Ho в многочисленных сочинениях XVII и XVIII вв. она постепенно развивается и утверждается, подготовляя почву для Смита. И именно резкое повышение производительности труда в мануфактуре, снижение издержек и продажной цены окончательно подтолкнули Смита к тому пониманию, что меновая стоимость определяется трудом.

Трудовую теорию стоимости, даже, может быть, превосходящую смитовскую, развивает также анонимный автор сочинения «Некоторые мысли о проценте вообще и о проценте по государственным фондам в особенности», появившегося в 1738 г. Вот отрывок из этой работы:

«Подлинная и реальная ценность жизненных благ пропорциональна той роли, которую они играют в поддержании жизни человеческого рода. Стоимость же их, когда они обмениваются одно на другое, регулируется количеством труда, которое необходимо требуется и обычно затрачивается при их производстве. A стоимость или цена их, когда они покупаются и продаются и приводятся к общему знаменателю, определяется количеством затраченного труда и большим или меньшим количеством средств (обращения) или всеобщего мерила. Вода столь же нужна для жизни, как хлеб или вино; но десница божия излила ее на человека в таком изобилии, что каждый может иметь ее в достаточном количестве без труда, так что обычно она не имеет цены. Ho если где-либо (для получения воды) необходим труд, прилагаемый лицами, то этот труд должен быть оплачен, хотя сама вода и не оплачивается. И по этой причине в некоторые времена и в некоторых местах бочка воды может стоить столько же, сколько бочка вина»[26].

Автор четко различает то, что будет называться потребительной стоимостью, которая определяется полезными для «поддержания жизни человеческого рода» свойствами, и меновую стоимость, которая определяется тем количеством труда, которое необходимо для производства данного блага. Ни у кого из предшественников это различие не проводится.

Автор понимает также, что денежная цена определяется, с одной стороны, трудом, а с другой - количеством денег, находящихся в обращении, увеличивается количество средств обращения, денежная масса, увеличиваются пропорционально и цены. Что же касается бочки воды и бочки вина, то их равная стоимость может проистекать и из того, что, скажем, на доставку бочки воды тратится столько же труда, сколько и на производство бочки вина. Ho бочка воды может оказаться даже дороже бочки вина по причине редкости: например в безводной пустыне человек охотно променяет бочку вина на бочку воды. Ho это уже «парадокс», который не сможет разрешить, ни Смит, ни Рикардо. Эту загадку разгадает только Маркс. Что же касается Смита, то он здесь примыкает непосредственно к анонимному автору.

Приступая к анализу понятия стоимости, Смит проводит различие между потребительной стоимостью и меновой стоимостью. «Надо заметить, - пишет Смит, - что слово стоимость имеет два различных значения: иногда оно обозначает полезность какого-нибудь предмета, а иногда возможность приобретения других предметов, которую дает обладание данным предметом. Первую можно назвать потребительной стоимостью, вторую - меновой стоимостью»[27].

B последующем анализе Смит абстрагируется от потребительной стоимости и посвящает все свое внимание меновой стоимости. Смита интересует неизменное мерило стоимости. И таковым по Смиту может быть, как мы уже видели, только труд. Этот факт неизменности «стоимости труда» Смит констатирует в связи с революцией цен в результате открытия богатых рудников в Америке. Если стоимость золота и серебра может меняться, то неизменной может быть только «стоимость труда». Ведь стоимость золота и серебра, то есть стоимость самих денег как мерила стоимости, зависит от производительности труда рабочих, занятых в добыче золота и серебра.

Итак, что является мерилом или показателем стоимости данного продукта? Ha первый взгляд, казалось бы, что за такое мерило можно принять количество других товаров, получаемое в обмен за данный: чем их больше, тем, по-видимому, стоимость данного товара выше. Смит справедливо отвергает такой ответ на том основании, что стоимость товара, получаемого мною в обмен за мой продукт, сама подвержена постоянным изменениям. Также нельзя принять за мерило стоимости товара количество денег (золота), получаемого за него в обмен, ведь и золото меняется в своей стоимости. Это показала как раз так называемая революция цен в результате открытия богатых серебряных рудников в Америке, чему Смит уделяет свое пристальное внимание.

«...Подобно всем другим товарам, - пишет Смит, - золото и серебро меняются в своей стоимости: они бывают то дешевле, то дороже, их то легче, то труднее купить. Количество труда, которое можно получить в свое распоряжение или купить на определенное количество этих металлов, или количество других товаров, которое можно выменять на них, всегда находится в зависимости от обилия или скудости разрабатываемых в данное время рудников. B XVI столетии открытие богатых рудников в Америке уменьшило в Европе стоимость золота и серебра приблизительно на целую треть. Так как добыча этих металлов из рудников и доставка их на рынок стоили теперь меньшего труда, то, попадая на рынок, золото и ce- ребро могли уже купить меньшее количество труда. И эта, пожалуй, величайшая революция в стоимости золота и серебра отнюдь не единственная в известной истории»1.

Стоимость золота и серебра относительна. Относительно чего она относительна? Относительно определенного количества труда, который затрачивается на их производство. «Таким образом, - заключает Смит, - один лишь труд, стоимость которого никогда не меняется, является единственным и действительным мерилом, при помощи которого во все времена и во всех местах можно было расценивать и сравнивать стоимость всех товаров. Именно труд составляет их действительную цену, а деньги составляют лишь их номинальную цену»[28] [29].

Итак, труд - всеобщий эквивалент стоимости. Ho труд имеет не только количество, но и качество. И в этом состоит трудность, мимо которой не проходит Смит. «...Хотя труд, - пишет Смит, - является действительным мерилом меновой стоимости всех товаров, стоимость их обычно расценивается не в труде. Часто бывает трудно установить отношение между двумя различными количествами труда. Время, затраченное на две различные работы, не всегда само по себе определяет это взаимоотношение. B расчет должна быть принята также различная степень затраченных усилий и необходимого искусства. Один час какой-нибудь тяжелой работы может заключать в себе больше труда, чем два часа легкой работы; точно так же один час занятия таким ремеслом, обучение которому потребовало десять лет труда, может содержать в себе больше труда, чем работа в течение месяца в каком-нибудь обычном занятии, не требующем обучения. Нелегко найти точное мерило для определения степени трудности или ловкости. Правда, обычно при обмене продуктов различных видов труда принимается во внимание степень трудности и ловкости. Однако при этом не имеется никакого точного мерила, и дело решает рыночная конкуренция в соответствии с той грубой справедливостью, которая, не будучи вполне точной, достаточна все же для обычных житейских дел»[30].

Иначе говоря, в обычной практической жизни никто не сравнивает стоимость двух товаров по тем трудовым затратам, которые пошли на их производство. И ни для какого агента рыночной сделки не будет решающим доводом то, что на данный товар затрачено, скажем, десять часов труда. Ha рынке всякий товар имеет свою цену, в рублях, долларах и т. п. И вот этот аргумент решающий: хочешь - бери за эту цену, хочешь - не бери. Bce остальное демагогия. И именно там, на рынке, ты узнаешь цену своего труда. Иначе вы узнаете, насколько ваши затраты труда соответствуют общественно необходимым затратам. Этой диалектики стоимости и цены, - определяемое само становится определяющим, - Смит не понимает. Он не понимает, что стоимость определяется не просто трудом, а общественно-необходимым трудом, а насколько твой труд является общественно-необходимым, это может определить только рынок или, как это было при социализме, государство.

Стоимость товара определяется трудом, а стоимость труда определяется рыночной ценой. Вот тот «порочный» круг, B который попадает Смит и из которого он не может адекватным образом выбраться. Он хватается то за одно, то за другое, и не видит перехода одного в другое. Индивидуальные затраты труда могут сравниваться и учитываться только при простом безденежном товарообмене. Ho все меняется с появлением денег. «С тех пор как прекратилась меновая торговля, - пишет Смит, - и деньги сделались общепринятым средством торговли, каждый отдельный товар гораздо чаще обменивается на деньги, чем на какой бы то ни было другой товар. Мясник редко тащит своего быка или барана к булочнику или пивовару для того, чтобы обменять их на хлеб или на пиво; он отправляется с ними на рынок, где выменивает их на деньги, а затем обменивает эти деньги на хлеб и на пиво»[31].

Смит не понимает активной роли цены. Цена не только денежная форма стоимости. To есть отражение и выражение стоимости. Ho она - определитель стоимости. Только выйдя на рынок и узнав цену вашему товару, вы узнаете его истинную стоимость. Смит имеет очень бедную теорию денег. У него деньги только «колесо обращения», только посредствующее звено в обмене товара на товар. Ho деньги не только средство обращения, но и мера стоимости. Непосредственно на рынке мы все меряем деньгами. Ho у каждого в кармане столько денег, сколько он заработал. И всем товарам противостоит определенная сумма денег в стране, разложенная по разным карманам, но в общем-то заработанная. И вот здесь уже абсолютной мерой богатства выступает труд: чем больше труда в стране, тем богаче страна, и это в точности выражается тем количеством денег, которые обращаются в стране. A вот произвольным увеличением количества денег богатство страны нисколько не увеличивается, а происходит то, что называется инфляция, т. e. понижение стоимости денег. To же самое происходит и при уменьшении труда в стране, например, в результате безработицы, которая обязательно сопровождается инфляцией. B идеальном случае денежная масса в стране должна соответствовать совокупному труду.

Таким образом, в конечном счете, труд определяет стоимость денег, а через них и стоимость всех товаров, их цену. Поэтому и цена, при всей своей относительности, не произвольна. Вы, конечно, как продавец своего товара вольны назначать любую цену, но это не значит, что вам ее дадут за ваш товар. «Таким образом, - пишет Смит, - естественная цена как бы представляет собою центральную цену, к которой постоянно тяготеют цены всех товаров. Различные случайные обстоятельства могут иногда держать их на значительно более высоком уровне и иногда несколько понижать их по сравнению с нею. Ho каковы 6ы ни были препятствия, которые отклоняют цены от этого устойчивого центра, они постоянно тяготеют к нему»1.

Смит, как видим, четко различает цену и меновую стоимость. Первую он называет рыночной ценой, вторую - естественной ценой. Последнее означает, что она, как и всякое «естество», не зависит от нас. Меновая стоимость объективна. Смит потому и родоначальник классической политической экономии: он понимает политическую экономию как объективную науку, исследующую объективные законы. Именно благодаря ему понятие объективного закона из естествознания переходит в общественную науку. Он сделал для общественной науки то же самое, что сделал его соотечественник Ньютон для естествознания.[32] [33]

Смит сторонник и теоретик трудовой собственности. Собственность это то, что приобретено человеком, прежде всего, его собственным трудом. «Не на золото или серебро, - пишет он, - а только на труд первоначально были приобретены все богатства мира; стоимость их для тех, кто владеет ими, и кто хочет обменять их на какие-либо новые продукты, в точности равна количеству труда, которое он может купить на них или получить в свое распоряжение»1. И здесь, как мы видим, труд выступает не только как принцип, порождающий богатство, но и как мерило его стоимости.

Что же, в таком случае, служит мерилом стоимости моего продукта? Чтобы ответить на этот вопрос, Смит прибегает к своему учению о разделении труда: там он установил, что общество, основанное на разделении труда, представляет собой трудовой союз лиц, которые взаимно обмениваются продуктами своего труда, а косвенно - через обмен продуктов - своим трудом. Этой концепции менового общества, впоследствии положенной Марксом в основу его теории стоимости, Смит, однако, придает субъективно-индивидуалистическое освещение. Меновое общество основано на взаимном обмене труда его членов. K чему же, в таком случае, сводится обмен для отдельного индивидуума? - спрашивает Смит и отвечает: к приобретению труда других людей в обмен за собственный продукт. Приобретая сахар или деньги в обмен за изготовленное мною сукно, я, в сущности, тем самым приобретаю определенное количество труда других людей. Меновая стоимость моего сукна тем больше, чем большим количеством труда других людей я могу распоряжаться или - по выражению Смита - «командовать» в обмен за мое сукно. Общественное разделение труда дает мне возможность вместо того, чтобы собственным трудом производить необходимые мне продукты, получать ИХ B обмен за произведенные мной продукты. Следовательно, стоимость последних для меня измеряется количеством труда других людей, которое я получаю в обмен за них. Мерилом стоимости товара служит количество труда, которое может бытъ приобретено или куплено в обмен за данный товар.

Учение Смита о мериле стоимости, вытекающее как будто из концепции менового общества как трудового союза, страдает следующим пороком. Когда мы говорим, что в обществе простых товаропроизводителей происходит обмен продуктов труда и обмен самого труда всех членов общества, мы употребляем слово «обмен» в двух различных смыслах. Продукты труда действительно обмениваются или приравниваются на рынке друг другу; здесь происходит обмен в точном смысле слова. Что же касается «обмена» самого труда, то под таковым понимается, в сущности, процесс связывания и распределения трудовых деятельностей отдельных лиц, происходящий B тесной связи с процессом рыночного обмена продуктов труда. Обмен труда в точном смысле слова здесь не имеет места, так как на рынке покупаются и продаются продукты труда, а не сам труд. Трудовая деятельность людей выступает в виде определенной общественной функции, но не в виде объекта купли-продажи. Под «обменом» труда здесь понимается процесс социального уравнения, а не рыночного приравнивания.

Итак, когда мы говорим, что в меновом обществе, где люди относятся друг к другу как простые товаропроизводители, я при помощи сукна приобретаю господство над чужим трудом или покупаю чужой труд, речь идет лишь о том, что я оказываю косвенное влияние на труд другого товаропроизводителя благодаря тому, что приобретаю продукт его труда. Мой продукт обменивается непосредственно не на чужой труд, а на продукт труда. B обмен за свое сукно я получаю сахар, а тем самым косвенно труд производителя сахара. Иначе говоря, я приобретаю чужой труд в уже овеществленной форме, в виде произведенного им продукта. Этот случай глубоко отличен от случая непосредственного обмена моего сукна на чужой труд, то есть на рабочую силу наемного рабочего. Оба эти случая резко отличаются друг от друга не только материальной формой покупаемого труда (овеществленного или живого), но и типом социальных отношений, связывающих участников обмена. B первом случае они вступают в связь между собой как простые товаропроизводители, во втором случае - как капиталист и рабочий. Первый случай, то есть обмен продукта на продукт (или овеществленный труд), составляет основную черту товарного хозяйства, второй случай, то есть обмен продукта на живой труд (или капитал на рабочую силу), имеет место только в капиталистическом хозяйстве. Только во втором случае труд выступает как непосредственный предмет купли-продажи или товар, то есть рабочая сила.

Ошибка Смита заключается в том, что социальный «обмен», происходящий в товарном хозяйстве, он спутал с рыночным «обменом» труда как объекта купли-продажи, происходящим в капиталистическом хозяйстве. За свое сукно я приобретаю или покупаю труд других людей, - говорит Смит. Ho на вопрос: покупаю ли я в обмен за свое сукно чужой овеществленный труд, то есть продукты чужого труда, или живой труд наемного рабочего, - Смит ясного ответа не дает. Под трудом, покупаемым в обмен на мой товар, он понимает и овеществленный и живой труд. Он говорит о «количестве труда других людей, которым он (владелец товара) может распоряжаться, или, что, то же самое, продуктов труда других людей». Это смешение труда с продуктами труда проходит через все исследование Смита. B начале пятой главы Смит чаще имеет в виду косвенное распоряжение трудом других самостоятельных товаропроизводителей посредством приобретения продуктов их труда. Ho к концу той же главы, он уже больше подчеркивает обмен товара на живой труд или рабочую силу: владелец товара выступает уже как «наниматель», а товар, отдаваемый им в обмен за труд, составляет «цену труда» или заработную плату рабочего. B анализ стоимости товаров или простого товарного производства привносятся черты, присущие капиталистическому хозяйству, что вносит в исследование величайшую путаницу. Понятие труда, покупаемого в обмен за данный товар и являющегося мерилом его стоимости, у Смита раздваивается и выступает то как «покупаемый овеществленный труд», то как «покупаемый живой труд».

Это смешение понятий явилось следствием того, что Смит с самого начала не понял социального характера процесса «обмена» труда в товарном хозяйстве и принял его за рыночный «обмен» (куплю-продажу) труда. Труд как общественную функцию он принял за труд, выступающий в роли товара. Ho если труд выступает как предмет купли-продажи, может ли он служить неизменным мерилом стоимости? He изменяется ли стоимость самого труда благодаря тому, что за данное количество труда можно купить то большее, то меньшее количество товаров (в зависимости от колебаний заработной платы за «труд»)? Смит, чтобы выйти из затруднения, выдвигает свое известное положение, что «во все времена и во всех местах одинаковые количества труда всегда имеют для рабочего одинаковую ценность». Независимо от того, на какое количество товаров работник может обменять день своего труда, этот день труда всегда означает для него необходимость пожертвовать одинаковой суммой «своего досуга, свободы и спокойствия». Если за день труда в настоящий момент можно получить в два раза больше сукна, чем в прошлом году, это показывает только, что упала стоимость сукна. Стоимость же самого труда не изменилась и не может меняться, так как субъективная оценка трудовых усилий неизменна. A раз так, то объективное количество труда, покупаемого в обмен за данный товар, может быть принято за точное мерило стоимости этого товара. Достаточно констатировать тот факт, что раньше за данный товар можно было купить 1 день труда, а теперь 2 дня труда, чтобы быть уверенным в повышении стоимости этого товара ровно вдвое. Двухдневный труд всегда представляет двойную сумму субъективных усилий и напряжения по сравнению с однодневным трудом, если даже за двухдневный труд дают в настоящее время не больше других товаров (или заработной платы), чем раньше давали за труд однодневный. Смит апеллирует, - и в этом заключается своеобразное смешение в его теории объективных и субъективных моментов, из которых первые преобладают, - к неизменности субъективной оценки трудовых усилий для того, чтобы сохранить роль неизменного мерила за объективным количеством покупаемого труда.

Итак, раньше Смит ошибочно превратил труд как общественную функцию в труд как товар и за неизменное мерило стоимости принял «покупаемый труд». Теперь, чтобы избавиться от постоянных колебаний стоимости, присущих самому труду как товару, он вместо объективного количества покупаемого труда подставляет сумму вызываемых им субъективных усилий и напряжения. Смешение трудовой деятельности как общественной функции с трудом как товаром (или «покупаемым трудом»); смешение «покупаемого овеществленного труда» с «покупаемым живым трудом»; наконец, смешение объективного количества труда с суммой субъективных усилий и напряжений, - такова та путаница понятий, которой Смит заплатил за то, что направил свое исследование на методологически ложный путь поисков мерила стоимости.

До сих пор мы разбирали учение Смита о мериле стоимости. Ho, параллельно с этим запутанным ходом мысли, в сочинении Смита все время протекает другой, более ценный и многообещающий поток мысли, направленный на исследование причин количественных изменений стоимости товаров. Оба хода мысли все время перекрещиваются. Хотя в начале своего исследования, в пятой главе, мысль Смита больше занята поисками мерила стоимости, но всюду, где он встречается с реальным фактом изменения стоимости, он вынужден поставить также вопрос о причинах изменения стоимости товара и, не колеблясь, считает таковой причиной изменение количества труда, затраченного на производство товара. Особенно интересно рассуждение Смита о невозможности принять деньги за неизменное мерило стоимости. B более общей форме Смит выражает те же мысли в начале восьмой главы, где он в изменениях стоимости товаров видит прямое последствие «увеличения производительной силы труда, которое вызывается разделением труда». «Все предметы постепенно становились бы более дешевыми. Ha производство их требовалось бы все меньшее количество труда и, так как товары, на производство которых затрачено одинаковое количество труда, при таком положении вещей, естественно, обменивались бы друг на друга, то их равным образом можно было бы покупать на продукт меньшего труда»1.

Раз на производство данного товара начинает затрачиваться меньшее количество труда, то в результате этого уменьшается и то количество труда, которое может быть куплено в обмен на данный товар. Изменение количеств «затраченного труда» является, следовательно, причиной изменений количеств «покупаемого труда», а тем самым и стоимости, мерилом или показателем которой последний служит. Стоимость товара определяется затраченным на его производство трудом и измеряется покупаемым в обмен за него трудом.

Таким образом, стоимость товара определяется теперь у Смита двояким образом: 1) количеством труда, затраченного на его производство, и 2) количеством труда, которое может быть куплено в обмен за данный товар. Противоречат ли друг другу оба эти определения? C количественной стороны оба эти определения совпадают при наличии определенных социальных условий, а именно, как мы уже видели, при простом товарном производстве. «В обществе первобытном и малоразвитом, - пишет Смит, - предшествовавшем накоплению капиталов и обращению земли в частную собственность, соотношение между количествами труда, необходимого для приобретения различных предметов, было, по-видимому, единственным основанием, которое могло служить руководством для обмена»1. B «первобытном» обществе, под которым понимается простое товарное хозяйство, обмен продуктов подчинялся закону трудовой стоимости.

До сих пор оба пути исследования Смита, из которых один вел от мерила стоимости к покупаемому труду, а другой от причин изменений стоимости к затраченному труду, шли параллельно и могли быть согласованы, так как в условиях простого товарного производства покупаемый (овеществленный) труд равнялся затраченному. Ho Смит не ограничивался изучением простого товарного производства, его прежде и больше всего интересовали явления окружавшего его капиталистического хозяйства. Наряду с «ремесленным» мотивом, в его теории стоимости звучит и мотив «капиталистический». Если для ремесленника товар есть средство для приобретения чужого продукта, или чужого овеществленного труда, то для капиталиста он служит средством для приобретения чужого живого труда. Смит прекрасно понимает, что при капитализме наемный рабочий получает только часть продукта собственного труда, следовательно, меньшее количество овеществленного труда (товара) обменивается на большее количество живого труда (рабочей силы). За продукт 10-часового труда капиталист покупает 12 часов живого труда рабочих. Отсюда следует, что количество труда, затраченное на производство товара, уже не равняется количеству живого труда, покупаемого в обмен за данный товар.

Оба определения стоимости, совпадавшие в условиях простого товарного производства, далеко расходятся в капиталистическом производстве. Смит поэтому оказался перед необходимостью выбора: стоимость товара должна определяться либо затраченным на его производство трудом, либо покупаемым в обмен за него живым трудом. Вместо того чтобы принять первую, правильную точку зрения и сказать, что в капиталистическом обществе стоимость продуктов также определяется трудом, затраченным на их производство, - хотя, в отличие от простого товарного общества, количество этого труда не совпадает с количеством покупаемого живого труда, - Смит делает противоположный вывод. Он по-прежнему твердо держится мнения, что стоимость продукта определяется (измеряется) количеством покупаемого в обмен за него (живого) труда. A так как это количество труда больше количества труда, затраченного на производство данного продукта, то «затраченный труд» уже не служит регулятором стоимости продуктов, каковым он служил в простом товарном производстве. B капиталистическом обществе закон трудовой стоимости перестал действовать.

Ho если так, то чем же определяется стоимость продукта в капиталистическом производстве? И здесь Смит покидает почву своей теории и просто констатирует эмпирический факт реальной капиталистической практики. Стоимость товара в капиталистическом производстве определяется как сумма заработной платы и прибыли (а в некоторых случаях и ренты), то есть как сумма «издержек производства» в широком смысле слова. Здесь Смит покидает почву теории трудовой стоимости и заменяет ее теорией издержек производства. Если раньше Смит определял стоимость товара количеством затраченного на его производство труда, то теперь она определяется как сумма заработной платы, прибыли и ренты. Если раньше Смит говорил, что стоимость товара разлагается на доходы, - заработную плату, прибыль и ренту, - то теперь он говорит, что она составляется из доходов, которые таким образом выступают в роли «источников» меновой стоимости товара. Доходы предполагаются как нечто первичное, данное, а стоимость товара - как нечто вторичное, производное, составленное в результате сложения отдельных доходов. Величина стоимости товара зависит от «естественного размера» заработной платы, прибыли и ренты.

Пока Смит не выходил за пределы простого товарного производства, скрытые в его теории противоположные элементы могли еще кое-как сохранять свое неустойчивое равновесие. Ho как только исследование Смита вступило в область капиталистического хозяйства, неустойчивое равновесие нарушалось, проявлялся дуалистический характер построений Смита. Каждая из сторон смитовского учения была воспринята последующими экономическими школами и получила дальнейшее развитие. Рикардо развил одну сторону смитовской теории и с тщательнейшей последовательностью определял стоимость товаров трудом, затраченным на их производство. Мальтус развил другую сторону смитовской теории и определял стоимость товаров трудом, покупаемым в обмен за них. Ta же судьба постигла проникнутое дуализмом учение Смита о соотношении между стоимостью продукта и доходами участников производства. Учение Смита, что стоимость товара разлагается на заработную плату, прибыль и ренту, легло в основу теории Рикардо, освободившего его от внутренних противоречий. Ошибка же Смита в данном вопросе, заключавшаяся в попытке вывести стоимость товара из доходов (заработной платы, прибыли и ренты), была воспринята Сэем и развита им в виде теории «производительных услуг». И в данном вопросе, как и в других, основное ценное ядро мысли Смита получило дальнейшее развитие у Рикардо, Родбертуса и Маркса, побочные же ответвления его мысли были использованы так называемыми «вульгарными» экономистами.

И если стоимость золота и серебра это определенное количество труда, затраченное на их производство, то, казалось бы, естественно, именно такое количество труда можно купить за это золото и это серебро. При неизменности «стоимости труда», понятно, все равно, меняется ли определенное количество труда на какое-то количество товара, или какое-то количество товара меняется на какое-то количество труда. Отсюда двоякое определение стоимости трудом у Смита: с одной стороны, «стоимость всякого товара для лица, которое обладает им и имеет в виду не использовать его или лично потребить, а обменять на другие предметы, равна количеству труда, которое он может купить на него или получить в свое распоряжение»1.

C другой стороны, стоимость товара определяется, по Смиту, тем количеством труда, которое затрачено на производство данного товара. Эта другая сторона определения стоимости трудом у него выступает не так явно. Ho это потому, что он не придает этому серьёзного значения. Ведь при обмене товара на товар, допустим товара A на товар В, владелец товара A продает определенное количество труда, заключающееся в этом товаре, и покупает определенное количество труда, заключающееся в товаре В. Co стороны владельца товара B все наоборот. Ho это не имеет никакого значения: в равенстве x товара A = у товара B заключено, или представлено равенство труда, заключенного в том и другом товаре. И, в данном случае, покупается труд, или продается труд, это все равно.

Ho это все равно только при простом товарообмене, или при простом товарном производстве, от которого надо отличать капиталистическое товарное производство. Смит еще не проводит здесь четкого различия и постоянно путает одно с другим. Это различие впервые будет четко проводить Маркс. Ho для этого необходим дальнейший анализ самого труда и, прежде всего, различения трех вещей: 1) труд живой, т. e. сам процесс труда; 2) труд овеществленный, т. e. труд, воплотившийся в форме продукта труда; 3) способность к труду, рабочаясила. Однако Смит здесь дальше не продвигается. Он склоняется к тому, что стоимость определяется покупаемым трудом, то есть заработной платой. Ho тогда непонятно, откуда получается прибыль: ведь если стоимость произведенного продукта состоит из одной только зарплаты, то он не может быть продан выше своей стоимости по закону стоимости, а если он все-таки продается дороже, то неверен закон стоимости. Это и есть основное противоречие теории Смита.

Смит пытается уйти от этого противоречия, вводя еще одно определение стоимости - определение стоимости издержками. Эта стоимость называется цена производства. Этот третий вариант теории стоимости Смит приспособил к условиям капитализма. Определение стоимости трудом, считал он, верно для дикарей, которые обменивались продуктами, содержащими только их собственный труд. Ho капиталист продает в виде продуктов уже не собственный труд, а труд наемных рабочих, который он оплатил в виде зарплаты. И он должен также иметь свою долю в продажной цене в виде прибыли, поэтому продажная цена складывается из издержек, которые включают в себя зарплату рабочих и прибыль капиталиста.

Это была «теория издержек производства», которая станет господствующей на протяжении всего XIX столетия. Эта теория выражается тройственной формулой: стоимость определяется трудоМу землей и капиталом. Кроме капитала и труда здесь появляется еще земля. Смит отвергает полностью теорию меркантилистов, согласно которой новая стоимость возникает в обращении, но сохраняет основной физиократический принцип: новая стоимость создается естественным плодородием земли.

Смит, таким образом, не выдерживает методологического принципа монизмау за что его будут критиковать, прежде всего, Риккардо, а потом Маркс.

Учение о капитале и производительном труде

Смит впервые явным образом вводит понятие капитала. Капитал, согласно Смиту, появляется тогда, когда запасы определенного лица превышают то количество, которое необходимо для его собственного потребления. И тогда появляется возможность использовать часть запаса, которая сверх необходимого, для извлечения дохода. «Поэтому, - пишет Смит, - его запасы подразделяются на две части. Ta часть, от которой он ожидает получить доход, называется его капиталом. Другая часть - это та, которая идет на непосредственное его потребление»1.

B обыденной речи капиталом называют большую сумму денег, которые не тратятся на текущее потребление. И это соответствует значению слова «капитал», что означает буквально «основной», «главный». Ho этого мало, потому что есть также понятие «сокровище». Однако сокровище еще не капитал. Когда дедушка Данила Громов ограбил купца и закопал награбленное в землю, то это было сокровище, когда же его сын... откопал это сокровище и употребил его в «дело», то он превратил его в капитал. Капитал это не субстанция, капитал это функция. И тут совершенно неважно, какую натуральную форму имеет богатство: если оно используется для извлечения дохода, это капитал.

Экономисты нередко проводят различие между двумя понятиями капитала: «народно-хозяйственным» и «частно-хозяйс- твенным». Под первым понимается совокупность имеющихся во всем обществе продуктов труда, служащих для дальнейшего производства. Под вторым понимается всякая сумма стоимости, доставляющая ее владельцу постоянный нетрудовой доход. Первое понимание капитала исходит из односторонней, материально-технической точки зрения: под капиталом понимаются произведенные средства производства, независимо от социальной формы, и первобытный охотник объявляется «капиталистом» на том основании, что он имеет лук и стрелы, - нелепый вывод, часто фигурировавший в рассуждениях классиков и их эпигонов. Второе понимание капитала, напротив, отрывает понятие капитала от материального процесса производства и оставляет без всякого ответа вопрос, откуда берется нетрудовой доход, доставляемый капиталом.

И в данном случае, как и во многих других, родоначальником обоих понятий капитала можно считать Смита. Ho ценное и перспективное в его теории капитала это то, что капитал есть имущество, приносящее владельцу постоянный нетрудовой доход в виде прибыли. Понятие капитала тесно связано с понятием прибыли, - и в этом главное достоинство приведенного определения.

Ho Смит понимает, что приведенным, «частно-хозяйс- твенным» определением капитала ограничиться нельзя. Ведь с точки зрения указанного определения, жилой дом, сдаваемый в аренду его владельцем, представляет для последнего капитал; а между тем, очевидно, что такой дом, используемый непосредственно для целей потребления, не может ни давать прибыли целому обществу, ни исполнять по отношению K последнему роль капитала. Ввиду этого Смит, наряду с приведенным определением капитала, часто говорит о капитале в «народно-хозяйственном» или материально-техническом смысле, понимая под ним «накопленный запас произведений», служащих для дальнейшего производства, а именно: 1) необходимые для работы сырые материалы, 2) орудия производства и 3) средства существования для рабочих.

Оба определения капитала остаются у Смита не согласованными, так как, благодаря спутанности своего учения о прибавочной стоимости, он не может проследить, каким образом капитал, вложенный в земледелие, промышленность и торговлю, обладает способностью приносить постоянный доход в виде прибыли. Здесь надо заметить, что Смит ошибочно ставит знак равенства между производительным капиталом, вложенным в земледелие и промышленность, и товарно-торговым капиталом.

Смит делит капитал на основной и оборотный. Зародыши этого учения мы встречаем уже у Кенэ, в виде деления авансов на первоначальные и годичные. Смит обобщил эти категории, прилагавшиеся физиократами только к земледельческому капиталу, и распространил их также на капитал промышленный, что вполне правильно, и торговый, что неправильно, так как деление на основной и оборотный относится только к производительному, а не торговому капиталу. Различие между оборотным и основным капиталами основано на различной продолжительности их обращения: стоимость первого, например сырья, целиком возмещается фабриканту из цены его продукта по истечении одного периода производства; стоимость последнего, например машины, возмещается частично и погашается полностью лишь по истечении многих периодов производства.

Своим учением о капитале Смит близко подошел к проблеме воспроизводствау которая включает в себя и проблему соотношения между капиталом и доходом. По сравнению с физиократами, Смит и этой проблеме дал более широкую постановку. Физиократы думали, что процесс воспроизводства, включающий в себя не только воспроизводство капитала, но и производство чистого дохода, имеет место только в земледелии. Смит понимал, что и в промышленности происходит образование чистого дохода в виде прибыли. Ho в целом Смит с проблемой воспроизводства не справился. Эту проблему, как мы увидим, решит только Маркс.

Мы видели, что часть капитала расходуется, по учению Смита, на покупку орудий производства (основной капитал) и сырья (оборотный капитал). Отсюда, казалось, следует, что стоимость произведенного годичного продукта всего общества должна, прежде всего, возместить сумму указанного израсходованного капитала; только остаток сверх этой суммы образует доход общества, разделяющийся между тремя общественными классами в виде заработной платы, прибыли и ренты (причем заработная плата, составляющая доход рабочих, одновременно является частью оборотного капитала, а прибыль и рента составляют прибавочную стоимость или чистый доход). Смит в некоторых местах и подходит к такому правильному пониманию вопроса: «Валовой доход всех жителей обширной страны состоит из всего годового продукта их земли и труда; их чистый доход составляет то, что остается в их распоряжении за вычетом издержек по восстановлению, во-первых, их основного, а во-вторых, их оборотного капитала, или, другими словами, все то, что они могут, не уменьшая своего капитала, включить в запас, предназначенный для непосредственного потребления, или затратить на свое питание, удобства и удовольствия»1.

Таким образом, стоимость годичного продукта общества содержит в себе не только доходы для всех классов общества (т. e. заработную плату, прибыль и ренту), но и воспроизведенный капитал общества (основной и оборотный).

Подойдя так близко к правильной постановке проблемы воспроизводства, Смит начинает, однако, сомневаться. Его смущает то обстоятельство, что стоимость, которая для одного лица представляет капитал, для другого является доходом. Текстильная машина, купленная производителем сукон, представляет для него основной капитал. Ho сумма, уплаченная им за нее машиностроителю и выданная последним в качестве заработной платы рабочим, составляет для рабочих доход, а для машиностроителя возмещение его оборотного капитала. Анализ этих сложных и переплетающихся взаимоотношений между капиталом и доходом будет дан Марксом во втором томе «Капитала», где он рассматривает процесс воспроизводства общественного продукта с двух сторон: со стороны его материально-вещных элементов - средства производства и средства потребления - и, со стороны составных частей его стоимости: воспроизведенный постоянный капитал, заработная плата и прибавочная стоимость.

Ho Смит не мог дать правильное решение проблемы воспроизводства и вышел из затруднения при помощи весьма упрощенного приема. Он просто предположил, что стоимость постоянного капитала, например, текстильной машины, может быть разложена без остатка на доходы, то есть заработную плату плюс прибыль (и рента). Правда, в стоимость этой машины в свою очередь должна войти стоимость постоянного капитала, необходимого для ее изготовления, например, железа. Ho стоимость железа опять-таки состоит из заработной платы рабочих, добывавших его, плюс прибыль предпринимателей и т. д. Ha самом деле приведенное рассуждение доказывает, что на каждой стадии производства стоимость продукта содержит в себе не только доходы участников производства (то есть заработную плату, прибыль и ренту), но и возмещение постоянного капитала (машин, сырья и т. n.).

Смит, однако, делает вывод противоположного характера. Он считает, что стоимость постоянного капитала в последнем счете разлагается без остатка на доходы: заработную плату, прибыль и ренту. Следовательно, цена всех товаров, составляющих общую сумму ежегодного производства страны, непременно распадается на те же составные три части и должна распределяться между жителями страны в виде вознаграждения за их труд, прибыли с их капитала или ренты с их земли. Если раньше Смит понимал, что из годичного продукта общества одна часть предназначена для возмещения постоянного капитала, то теперь Смит приходит к нелепому выводу, будто вся стоимость общественного продукта разлагается без остатка на доходьіу то есть поступает в личное потребление общества. Это ошибочное представление станет господствующим у экономистов классической школы.

Итак, стоимость продукта состоит из заработной платы, прибыли и ренты. A так как заработная плата составляет, по терминологии Маркса, переменный капитал, то приведенная формула может быть выражена следующим образом: стоимость продукта состоит из переменного капитала плюс чистый доход (прибыль и рента). Весь капитал предполагается состоящим только из переменного капитала. Часть стоимости продукта, представляющая собою воспроизведенный постоянный капитал, совершенно игнорируется. Ho можно ли понять процесс воспроизводства общественного продукта, если игнорируется воспроизводство постоянного капитала, значение которого в капиталистическом хозяйстве столь огромно и все более возрастает? Понятно, что ошибочное представление о разложении стоимости продукта на доходы испортило все учение Смита о воспроизводстве. Смит в данном вопросе остался даже позади Кенэ, который ни на минуту не забывал, что часть годичного продукта предназначена для возмещения изнашивающейся части основного капитала.

Ошибки, допущенные Смитом в анализе процесса производства вообще, не могли не отразиться и на его понимании расширенного воспроизводства, то есть накопления капитала. Если весь капитал состоит из переменного капитала, то есть расходуется на наем рабочих, то процесс накопления капитала происходит, по-видимому, следующим образом: часть своего дохода, то есть прибыли, капиталист не тратит на личное потребление, а присоединяет к своему капиталу, то есть затрачивает на наем рабочих. Весь накопленный капитал расходуется на наем рабочих. Это положение опять-таки игнорирует необходимость для капиталиста часть своего добавочного капитала затратить на покупку машин, сырья и т. п.

B тесной связи с учением Смита о капитале и доходе находится его в высшей степени интересное и ценное учение O производительном и непроизводительном труде. Мы видели, что весь капитал, по мнению Смита, расходуется на наем рабочих и состоит из заработной платы. Значит ли это, что заработная плата всякого рабочего выплачивается из капитала? Нет, - отвечает Смит, - заработная плата рабочих может выплачиваться либо из капиталау либо^із чистого дохода (прибыли и ренты). Ha свой капитал капиталист нанимает рабочих, которые своим трудом не только возмещают свою заработную плату,

но и доставляют, сверх того, прибыль (прибавочную стоимость). Ha свой чистый доход (то есть прибыль) капиталист может купить либо различные товары, либо труд различных работников, служащий для его непосредственного потребления (прислуга, повар, домашний учитель и т. n.). Труд этих лиц доставляет капиталисту определенную потребительную стоимость, но не доставляет ему никакой меновой стоимости и прибавочной стоимости. Ha этом основано различие между производительными и непроизводительными рабочими. Производительными называются рабочие, труд которых обменивается непосредственно на капитал; непроизводительными - рабочие, труд которых обменивается непосредственно на доход. Правда, часть своего дохода капиталист может затратить на наем добавочных производительных рабочих. Ho ведь это и значит, что часть дохода превращается в капитал, накопляется или капитализируется. A так как капитал должен доставлять прибавочную стоимость, то приведенная формула может быть выражена и другим образом: производительными называются рабочие, труд которых доставляет прибавочную стоимость, непроизводительными - рабочие, труд которых этим свойством не обладает. «Один вид труда, - пишет Смит, - увеличивает стоимость предмета, к которому он прилагается, другой вид труда не производит такого действия. Первый, поскольку он производит некоторую стоимость, может быть назван производительным трудом, второй - непроизводительным. Так, труд рабочего мануфактуры обычно увеличивает ее на стоимость своего содержания и прибыли его хозяина. Труд домашнего слуги, напротив, ничего не добавляет к стоимости»1.

Если наемный слуга побрил хозяина, то он ничего не прибавил к его стоимости. A если наемный рабочий постриг овцу, то он прибавил к той шерсти, которая в результате этого получилась и может стать сырьем для производства сукна, новую стоимость, которая равна его зарплате и прибыли хозяина, который его для этого нанял. Поэтому и надо отличать заработную плату и шігтузауслуги. Наемный рабочий получает зарплату, наемный слуга получает жалованье.

Производительный труд это труд, который производит прибавочную стоимость. Отсюда видно, как вместе с эволюцией понятия прибавочной стоимости изменялось и понятие производительного труда. Меркантилистам прибавочная стоимость была известна только как торговая прибыльу доставляемая внешней торговлей и притекающая в страну в виде золота и серебра. Поэтому наиболее производительным они считали труд купцов и моряков, обслуживающих внешнюю торговлю. Физиократы поняли, что прибавочная стоимость создается в процессе производства. Игнорируя прибыль и отождествляя прибавочную стоимость с рентойУ они приходили к ошибочному выводу, что производительным является только труд земледельческого населения. Смит, расширив понятие прибавочной стоимости, включив в нее прибыли, тем самым преодолел ограниченность физиократического представления о производительном труде. По учению Смита, производительным является всякий наемный трудУ безразлично земледельческий или промышленный, обмениваемый непосредственно на капитал и доставляющий капиталисту прибыль.

Различие между трудом производительным и непроизводительным Смит выводит не из материальных особенностей обоих этих видов труда, а из различия их социальной формы. Исходя из приведенного выше определения, следовало бы признать непроизводительным труд прислуги, нанятой капиталистом для его личного услужения, и производительным труд прислуги, нанятой капиталистом - содержателем большого ресторана. B первом случае наниматель относится к прислуге как покупатель-потребитель, в последнем случае как покупатель-капиталист. Хотя труд прислуги с материальновещественной стороны в обоих случаях одинаков, но различие социально-производственных отношений людей в обоих этих случаях делает труд прислуги, то производительным, то непроизводительным. Смит, однако, к этому правильному выводу не приходит. Он не может отделить социальную форму труда от его материально-вещественного содержания. Наблюдая окружающие его реальные явления, Смит видит, что на свой капитал предприниматель чаще всего нанимает рабочих, труд которых воплощается в материальных вещах или товарах, а на свой доход чаще всего покупает личные услути, не обладающие таким свойством. Отсюда он приходит к выводу, что производительным является труд, который «закрепляется и реализуется в каком-либо отдельном предмете или товаре, который можно продать и который существует, по крайней мере, некоторое время после, как закончен труд»1. «Труд домашнего слуги, - пишет далее Смит, - напротив, не закрепляется и не реализуется в каком-либо отдельном предмете или товаре, пригодном для продажи. Его услуги исчезают в самый момент оказания их и редко оставляют после себя какой-либо след или какую-нибудь стоимость, за которую можно было бы впоследствии получить равное количество услуг»[34] [35].

Здесь, как мы видим, Смит дает уже второе определение производительного труда и главным признаком его считает способность создавать материальные вещи. Смит, по-видимому, не сознает, что оба предлагаемых им определения друг с другом не вполне совпадают. C точки зрения первого определения, труд прислуги в ресторане, содержимом на капиталистических началах, является производительным; с точки зрения второго определения, этот труд, не воплощающийся в материальных вещах, всегда признается непроизводительным. Наоборот, труд садовника, которого капиталист содержит на своей даче для ухода за растениями, является, с точки зрения первого определения, непроизводительным, так как он покупается на доход капиталиста, а не для производства прибавочной стоимости. C точки же зрения второго определения, труд садовника, оставляющий за собой «материальные» результаты в виде цветов и растений, должен быть всегда признан трудом производительным.

Здесь, кроме того Смит смешивает теоретические определения с эмпирическими и не может развить свои теоретические определения, а только дополняет их эмпирическими. Он смазывает существенную разницу между субстанцией и функцией. Производительным трудом делает его не то, что он производит продукт, а то, что он производит прибавочную стоимость. И с этим связаны его неудачные примеры и перечисления. «К одному и тому же классу, - пишет Смит, - должны быть отнесены как некоторые из самых серьезных и важных, так и некоторые из самых легкомысленных профессий - священники, юристы, врачи, писатели всякого рода, актеры, паяцы, музыканты, оперные певцы, танцовщики и пр.»1.

Врач, например, оказывает услугу и получает за это свой гонорар, если он частнопрактикующий врач. Ho он производит некий вполне ощутимый предмет - здоровье. И B этом смысле его труд является производительным.

B своем первом, правильном, определении Смит берет за критерий различия между трудом производительным и непроизводительным социальную форму труда, то есть характер социально-производственных отношений между работником и его нанимателем. Bo втором, ошибочном, определении он исходит из материально-вещественного характера труда, из его способности воплощаться в материальных предметах. И в данном вопросе, как и во многих других, мы видим у Смита характерное для классической школы смешение материально- технической стороны производственного процесса с его социальной формой. Поскольку Смит изучает социальную форму хозяйства, он открывает новые перспективы и является основателем современной политической экономии. Поскольку OH смешивает социальную форму хозяйства с его материально-техническим содержанием, он впадает в многочисленные ошибки и противоречия, одним из примеров которых могут служить и его два противоречащих друг другу определения производительного труда.

Теория распределения

За Смитом остается следующая огромная заслуга: исходя из своей теории капиталистического производстваУ он дал правильную схему классового деления и форм доходау присущих обществу, основанному на капитале. Основными классами современного ему общества Смит считает предпринимателей- капиталистову наемных рабочих и землевладельцев. Основными формами дохода он считает прибыльУ заработную плату и земельную ренту. Чтобы понять всю плодотворность этого деления классов и доходов, которое в настоящее время кажется общеизвестным, сравним учение Смита с физиократическим.

Кенэ делил общество на три класса: землевладельческий, земледельческий (производительный) и торгово-промышленный (непроизводительный). B этой схеме деление классов смешано с различием отраслей производства (сельского хозяйства и промышленности). Тюрго значительно улучшил эту схему разделением каждого из последних двух классов на два класса: капиталистов-предпринимателей и наемных рабочих. Получилось пятичленное деление: землевладельцы, сельскохозяйственные предприниматели (фермеры), сельскохозяйственные рабочие, промышленные предприниматели и промышленные рабочие. B схеме Тюрго классовое деление прекращается с делением отраслей производства. У Смита второй класс соединен вместе с четвертым в один класс капиталистов-предпринимателей. Точно так же третий и пятый классы слились в один класс наемных рабочих. Получилось опять трехчленное деление, из которого, однако, вытравлено физиократическое противопоставление земледелия промышленности И C полной ясностью проведено, намеченное уже у Тюрго, классовое противопоставление капиталистов, капиталистов-предпринимателей и наемных рабочих.

Еще более важное значение имеет систематически проведенная Смитом классификация доходов. Физиократы, в сущности, знали только два основных вида доходов: земельную ренту (чистый доход) и заработную плату. Предпринимательская прибыль в их построениях отсутствует: она разлагается на возмещение капитала, с одной стороны, и необходимые средства существования, то есть заработную плату, промышленников, фермеров и торговцев, с другой стороны. Капиталистическая прибыль приравнена к заработной плате, или, вернее, обе эти формы дохода мыслятся по образцу дохода или «пропитания» самостоятельного ремесленника.

Игнорирование прибыли, отражавшее отсталость капиталистического развития Франции XVIII века, было уже невозможно в более развитой Англии. Уже английские меркантилисты обращали усиленное внимание на прибыль, которая, однако, была им известна преимущественно в форме торговой прибыли. Успехи промышленного капитализма нашли свое отражение в схеме Смита, который признает основной формой дохода именно промышленную прибыль в широком смысле слова (включая и прибыль фермеров). Другую форму дохода, занимавшую умы меркантилистов, ссудный процент, Смит считает производной: процент представляет собой часть прибыли, уплачиваемую промышленному заимодавцу за пользование его капиталом.

Выделив в качестве особого дохода прибыль, Смит тщательно отграничивает ее от заработной платы. Он возражает против мнения, что «прибыль есть только другое название заработной платы за особый вид труда - за труд по надзору и управлению делом». Размер прибыли зависит от величины вложенного в дело капитала, а не в количестве труда, который капиталистом затрачивается на надзор. Следовательно, «прибыль совсем не похожа на заработную плату и устанавливается совсем на других началах».

C другой стороны, заработную плату рабочего Смит отграничивает не только от прибыли капиталиста, но и от дохода ремесленника. B Англии XVIII века ремесло играло еще крупную роль, и естественно, что в рассуждениях Смита часто появляется фигура ремесленника. Ho, находясь под сильным влиянием успехов промышленного капитализма и даже преувеличивая эти успехи, Смит утверждает, что «такие случаи (когда продукт изготовляется за свой счет «независимым рабочим», повторяются не очень часто, и во всех странах Европы на одного независимого рабочего приходится двадцать таких, которые работают на хозяина». Поэтому «под заработной платой везде разумеется то, чем она является обыкновенно, когда рабочий и владелец капитала, употребляющий его в дело, два разные лица». Под заработной платой в точном смысле слова разумеется доход рабочего, лишенного средств производства, а не работника (ремесленника), обладающего таковыми. При этом к числу рабочих Смит относит, по-видимому, не только многочисленных еще в его время рабочих крупных мануфактур, но и кустарей, занятых исполнением заказов для скупщи- ков-раздатчиков: промышленники часто изображаются им в виде лиц, снабжающих рабочих «материалами для работы».

Ho если Смит, в отличие от Кенэ, не отождествляет прибыли и заработной платы с доходом ремесленника, то он склонен к ошибке противоположного характера. Он объявляет, что доход ремесленника (и крестьянина) включает в себя и заработную плату и прибыль, в то время как на самом деле этот недифференцированный доход мелкого самостоятельного производителя имеет особый характер, отличный от обоих упомянутых форм дохода.

Отмеченная ошибка Смита, которая заключается в том, что он категории капиталистического хозяйства переносит на предшествовавшие ему формы хозяйства, не умаляет заслуг Смита, поскольку речь идет о теории капиталистического хозяйства. Смит правильно понял классовую структуру последнего и характеризующие его формы дохода. Выделением прибыли как особого вида дохода Смит сделал большой шаг вперед в постановке проблемы прибавочной стоимости. Меркантилисты знали прибавочную стоимость в виде торговой прибыли, извлекаемой из процесса обращения при помощи обмена не эквивалентных товаров. Физиократы искали происхождение прибавочной стоимости в сфере производства, но при этом под прибавочной стоимостью понимали только земельную ренту, так как прибыль они свели к необходимым средствам существования капиталистов и тем включили ее в издержки производства. Смит же благодаря тому, что он выделил прибыль и понял, что она составляет чистый доход капиталиста, сверх возмещения его издержек производства, связал проблему промышленной прибыли с проблемой прибавочной стоимости.

Если физиократы интересовались только происхождением земельной ренты, - этого, с их точки зрения, единственного чистого дохода, - то Смит включением прибыли в чистый доход расширил проблему прибавочной стоимости. Из проблемы ренты, каковой она была у физиократов, она превращается в проблему происхождения всех видов чистого или нетрудового дохода: земельной ренты, прибыли и процента. При этом на первое место выдвигается именно вопрос о происхождении прибыли. Процент правильно рассматривается Смитом как часть прибыли. Что касается земельной ренты, то объяснение ее у Смита очень слабо, страдает вопиющими противоречиями и обнаруживает сильное влияние физиократической доктрины. Источник ренты Смит ищет: 1) в монопольной цене земледельческих продуктов, объясняемой наличием постоянного повышенного спроса на них; 2) то в физической производительности земли, которая «производит гораздо большее количество пищи, чем сколько необходимо для содержания труда» и оплаты прибыли; 3) то, наконец, в труде земледельческих рабочих. Рента, следовательно, выступает у Смита то как «монопольная плата» или надбавка к стоимости земледельческого продукта, то как «продукт природы, который остается за вычетом всего, что может считаться делом человеческих рук», то как «часть того, что он (земледельческий рабочий) собрал или произвел своим трудом», - часть, которая отдается землевладельцу как монопольному собственнику земли. Последнее объяснение, согласное с идеей трудовой стоимости, появляется лишь мимоходом в смитовской теории ренты, обнаруживающей сильнейшее влияние физиократов.

C большей силой идея трудовой стоимости проявляется в смитовской теории прибыли. Вопрос о происхождении прибыли как самостоятельного вида дохода неизбежно должен был вывести Смита за пределы физиократической теории прибавочного продукта. Если еще можно было объяснить физической производительностью природы объяснять происхождение ренты как появляющегося в земледелии избытка прибавочной стоимости над суммой прибыли, то такое объяснение уже явно не годилось для прибыли, этого обычного и наиболее часто встречающегося вида прибавочной стоимости. Ведь прибыль получается не только в земледелии, но и в промышленности, где, по мнению Смита, «природа не делает ничего, а все делается руками человека». Очевидно, что именно в человеческом труде приходится искать источник прибыли. Проблема прибавочной стоимости (чистого дохода), поставленная физиократами, была теперь тесно связана с теорией трудовой стоимости, намеченной у меркантилистов. B этом синтезе заключается одна из величайших заслуг Смита.

Действительно, при всех противоречиях и недоговоренностях смитовской теории прибыли, Смит все же явно склоняется к мнению, что прибыль есть присваиваемая себе капиталистом частъ стоимости продукта, созданного трудом рабочего. «В первобытном состоянии общества, предшествовавшем захвату земель в собственность и накоплению капиталов, весь продукт целиком принадлежит рабочему». Ho с тех пор, как земля была захвачена в частную собственность, и появилось «накопление капиталов», часть продукта труда рабочего уходит в виде ренты землевладельцу, а другая часть в виде прибыли капиталисту. Откуда же появилось «накопление капиталов»? Смит, в духе всех идеологов молодой буржуазии, дает такое объяснение: более трудолюбивые и благоразумные люди не расходовали всего продукта своего труда, а часть его «сберегали», постепенно накапливая капитал. Капитал есть «сбереженный» продукт труда его владельца или предков последнего. «Капиталы, - пишет он, - умножаются сбережением и уменьшаются вследствие расточительности и дурного ведения дел». «Непосредственной причиной умножения капиталов является бережливость, а не труд». Эта наивная легенда о происхождении капиталов из «сбережения» долгое время господствовала в науке и была опровергнута Марксом, который нарисовал картину первоначального накопления капиталов при помощи торговых монополий, грабежа колоний, обезземеливания крестьян, эксплуатации рабочих и т. п.

Несмотря на это наивное учение о происхождении капиталов, Смит отлично понимает, что в обществе с уже совершившимся «накоплением капиталов» масса населения, лишенная средств производства (в широком смысле, включая и средства существования для своего прокормления во время работы), попадает в сильнейшую зависимость от лиц, имевших счастье «сберечь» и накопить капитал. «Во всех ремеслах и производствах, - пишет Смит, - большинство работников нуждается в хозяине, который авансировал бы им материалы для работы, а так же заработную плату и средства существования до времени ее окончания. Этот хозяин берет долю продукта их труда, или долю стоимости, которую труд прибавляет к обрабатываемому им материалу; эта доля и составляет прибыль хозяина»[36].

Прибыль есть «вынет из продукта труда» рабочих, присваиваемый себе капиталистом. Рабочие вынужденьд согласиться на такой «вычет», так как без хозяина, вкладывающего в дело капитал, не имеют средств для ведения дела и прокормления себя во время работы.

Таким образом, Смит признает труд источником стоимости всего продукта, а, следовательно, и той части стоимости, которая в виде прибыли получается капиталистом. «Следует иметь в виду, - замечает Смит, - что действительная стоимость всех различных составных частей цены определяется количеством труда, которое может купить или получить в свое распоряжение каждая из них. Труд определяет стоимость не только той части цены, которая приходится на заработную плату, но и тех частей, которые приходятся на ренту и прибыль»1.

Иначе говоря, стоимость прибыли и ренты определяется трудом. Рента, таким образом, не есть часть, приходящаяся на «труд» земли, а прибыль не есть плата за «труд» капиталиста. Смит понимает, что она не является платой за управление капиталом. «... Могут подумать, - пишет в этой связи Смит, - что прибыль на капитал представляет собой лишь другое обозначение для заработной платы за особый вид труда, а именно за труд по надзору и управлению делом. Однако эта прибыль совершенно непохожа на заработную плату, она устанавливается совсем на иных началах и не стоит ни в каком соответствии с количеством, тяжестью или сложностью этого предполагаемого труда по надзору и управлению»[37] [38]. И это, кстати, становится ясно, когда капиталист нанимает управляющего. И он платит ему не из своей прибыли, а включает жалованье управляющего в издержки, как и зарплату рабочим.

Ho, как мы видели в предыдущей главе, Смит оказался не в состоянии провести идею трудовой стоимости до конца. Понятно поэтому, что и его теория распределения не проду- мана до конца и проникнута глубокими противоречиями. Мы видели, что в капиталистическом обществе труд, затраченный на производство продуктов, по мнению Смита, уже не является регулятором стоимости последних: стоимость или «естественная цена» продуктов определяется как сумма естественной заработной платы, естественной прибыли и естественной ренты. Размер заработной платы, прибыли и ренты принимается за нечто первичное, данное, а стоимость продукта получается как результат сложения всех этих трех сумм дохода. Теория трудовой стоимости подменяется теорией издержек производства.

Тем самым меняется и характер теории распределения. Если раньше она строилась вполне правильно на основе теории стоимости, то теперь, наоборот, последняя строится на основе теории распределения. Нельзя теперь объяснять заработную плату и прибыль, как части стоимости продукта, ибо последняя может быть объяснена нами лишь после того, как мы определили размер ее «составных частей», заработной платы и прибыли. Когда Смит говорил, что прибыль есть «вычет» из стоимости продукта, он должен был бы, если бы был последовательным до конца, придти к выводу, - сделанному впоследствии Рикардо, - что доля прибыли может увеличиться лишь за счет уменьшения доли заработной платы. Теперь же он утверждает, что повышение стоимости продукта, не отражается на заработной плате. При такой постановке теории распределения исследователь должен, прежде всего, найти естественный размер заработной платы и прибыли, чтобы потом при их помощи определить и стоимость продукта. Смит и делает такую попытку объяснения заработной платы и прибыли независимо от теории стоимости, - попытку, которая не могла не кончиться неудачей.

Чем же определяется абсолютный размер прибыли? Ответа на этот вопрос Смит даже не пытается дать, а ограничивается попыткой объяснить относительные изменения прибыли, ее повышение и понижение. Смит различает прогрессирующее, стационарное и регрессирующее состояния народного хозяйства. Первое из них характеризуется накоплением и умножением общей суммы капитала в стране, при втором сумма капитала поддерживается на прежнем уровне, при третьем капитал сокращается, и страна идет к разорению. B первом состоянии обилие капиталов приводит к понижению прибыли (и процента), в то время как заработная плата, благодаря конкуренции капиталистов из-за рабочих рук, повышается. Именно этим Смит и объясняет наблюдавшееся в Европе за время с XVI по XVIII век понижение средней нормы процента. Только в молодых, быстро прогрессирующих колониях со свободной девственной почвой, испытывающих недостаток и в рабочих руках и в капиталах, заработная плата и прибыль могут одновременно стоять на высоком уровне. При стационарном состоянии общества рынок полностью насыщен капиталами и рабочими руками; поэтому и прибыль и заработная плата устанавливаются на очень низком уровне. Наконец, при прогрессирующем или деградирующем состоянии общества недостаток капиталов вызовет повышение нормы прибыли и понижение заработной платы. Смит, как мы видим, ограничивается поверхностным объяснением изменений уровня прибыли обилием или недостатком капиталов.

Более удачной является смитовская теория заработной платы, в которой можно встретить много метких наблюдений и правильных замечаний. Особую привлекательность придает ей высказываемое Смитом на каждой странице горячее сочувствие рабочим. Ho, с теоретической точки зрения, его учение о заработной плате также страдает непоследовательностью и противоречиями.

Среди экономистов XVII и XVIII веков почти всеобщим признанием пользовался так называемый железный закон заработной платы, получивший наиболее отчетливую формулировку у физиократов. Последние доказывали, что размер заработной платы, как правило, не превышает минимума средств существования, необходимых для прокормления рабочего и его семьи. Смит не хочет полностью присоединиться к этому утверждению, которое, по его мнению, не соответствует реальным фактам. За время с XVII до середины XVIII века заработная плата английских рабочих повышалась и в эпоху Смита достигла высокого уровня, явно превышая, по его мнению, минимум средств существования. Чем же объясняется этот подъем заработной платы? Тем же, чем Смит объяснял падение нормы прибыли в период XVI-XVIII веков: процветанием хозяйства и накоплением капиталов, которые предъявляют усиленный спрос на рабочие руки. Быстрое накопление капитала (а не абсолютный размер его) требует увеличения числа рабочих рук: высокая заработная плата и дает рабочим возможность вырастить большее число детей, причем размер заработной платы должен установиться как раз на таком уровне, чтобы темпы размножения населения приблизительно соответствовали темпам возрастания спроса на труд. Иначе происходит дело в стационарном обществе. При стационарном состоянии капиталов, затрачиваемых на наем рабочих, наличного числа рабочих хватает для удовлетворения спроса на труд, и «хозяевам не приходится повышать цену, чтобы отбивать рабочих друг у друга». Заработная плата понижается до уровня минимума средств существования, темпы размножения рабочих замедляются, и численность рабочего класса остается на одном и том же уровне. Наконец, в деградирующей стране, где «заметно уменьшались бы средства, назначенные для содержания труда», спрос на рабочих становился бы все меньше, и заработная плата упала бы ниже указанного минимума, «до уровня, при котором рабочие влачили бы самое несчастное, жалкое существование». Нищета, голод и смертность уменьшили бы количество населения до уровня, требуемого уменьшившимися размерами капитала.

Таким образом, размер заработной платы зависит от соотношения между предложением труда и спросом на труд, иначе говоря, от темпов возрастания капиталов или фондов, затрачиваемых на наем рабочих. Смит, следовательно, дает в зачаточном виде теорию фонда заработной платы, впоследствии приобретшую широкое распространение в кругах буржуазных ученых. Ho у него идея фонда заработной платы еще смешивается с идеей минимума средств существования как центра тяготения заработной платы. «Дело безусловной необходимости, - писал Смит, - чтобы человек мог жить своим трудом, и чтобы заработная плата его была достаточна, по крайней мере, для его пропитания; в большинстве же случаев требуется несколько больше этого, ибо иначе рабочий не будет в состоянии содержать семью, и раса таких рабочих прекратилась бы с первым поколением». Ho, как мы уже видели, по мнению Смита, заработная плата действительно тяготеет к минимуму средств существования лишь при стационарном состоянии капиталов или спроса на труд. При возрастании капиталов заработная плата превышает этот уровень, при сокращении капиталов опускается ниже его. По-видимому, понижение заработной платы ниже указанного уровня, сам Смит считал временным и преходящим, так как нищета и смертность скоро сократили бы число рабочих в соответствии с сократившимся спросом капитала на труд. Ho зато, с другой стороны, Смит считал возможным длительное превышение заработной платы над минимумом средств существования, если только поощряемое высокой заработной платой размножение рабочих не обгоняет темпов накопления капитала и возрастания спроса на труд. Эта вера в возможность длительного повышения благосостояния рабочих, - навеянная отчасти фактом повышения заработной платы английских рабочих за время с XVII до середины XVIII века, - отличала оптимистическое мировоззрение Смита от пессимистических взглядов его последователей, например Рикардо.

При всем своем оптимизме Смит признавал, что и в прогрессирующем обществе заработная плата не будет превышать минимума, необходимого для того, чтобы темпы размножения рабочих соответствовали потребности капитала в рабочих руках. 06 этом позаботятся уже сами капиталисты: пользуясь социальным превосходством сил в борьбе с рабочими, благодаря своей немногочисленности, облегчающей соглашения между ними, покровительству закона и невозможности для рабочего просуществовать без работы хотя бы короткое время, они всегда имеют возможность низвести заработную плату до того уровня, ниже которого она не может опуститься при данном состоянии, прогрессирующем, стационарном и регрессирующем, капиталов и богатства. Из этого признания социального превосходства сил на стороне капиталов Смит, однако, не делает вывода о необходимости для рабочих усиления своей социальной позиции в борьбе с капиталистами путем стачек и объединения в профессиональные союзы. При всем своем сочувствии к нуждам рабочих, Смит не верит, чтобы объединения рабочих могли улучшить их положение: при прогрессирующем состоянии общества они излишни, так как заработная плата будет подниматься и без них в силу чисто экономических причин; при стационарном или регрессирующем состоянии общества они бессильны предотвратить падение заработной платы. Эта недооценка роли рабочих объединений отражала детское состояние рабочего движения в эпоху Смита и вполне гармонировала с его общими взглядами, в силу которых хозяйственная жизнь должна быть предоставлена свободной игре индивидуальных интересов отдельных лиц.

Труд не только мерило стоимости, но и его субстанция, производящая причина. И, как таковой, он делает стоимостью и золото, и любой другой продукт человеческой деятельности, который на золото обменивается. Ho труд - источник всякой стоимости - сам стоимости не имеет. Он подобен Перводви- гателю у Аристотеля, который сам неподвижен. Труд поэтому не имеет меры вне себя, и потому он раздваивается на себя и свою собственную меру - длительность и напряженность. И хотя Смит употребляет понятие «стоимость труда», она остается неизменной.

Таким образом, политическая экономия из суммы практических советов превращается в систему теоретических положений.

Эта трудность заставляет Смита отступить от имманентного теоретического метода, а именно выведения особенных определений из всеобщего, и перейти просто к констатации и описанию эмпирических фактов. Такими фактами являются, прежде всего, следующие: 1) рабочий получает свою заработную плату, 2) капиталист-предприниматель получает свою прибыль, 3) землевладелец получает свою ренту, а 4) банкир получает свой процент. Ho Смит пока отвлекается от процента, и весь доход у него разлагается на заработную платуу прибыль и ренту.

Соответственно этим трем формам дохода все население у Смита делится на три основных класса: наемные рабочие, капиталисты-предприниматели и землевладельцы. Это шаг вперед по сравнению с физиократами, у которых рабочие и капиталисты сливались в один «бесплодный класс». У Смита «бесплодным классом» становятся скорее землевладельцы. Это соответствовало уже чисто буржуазному взгляду на вещи, согласно которому класс феодалов - это чисто паразитический класс.

Шагом вперед по сравнению с физиократами является также отделение прибыли от зарплаты, с одной стороны, а с другой - от ренты. Ho откуда берется прибыль? И здесь Смит не может, в конечном счете, предложить ничего другого, как объявить ее вычетом из стоимости продукта «труда» рабочих.

Двойственность метода Смита, в конечном счете, оборачивается тем, что трудовая теория стоимости заменяется у него теорией издержек производства. Согласно этой теории, стоимость уже определяется не только трудом, HO и стоимостью всех факторов, которые участвуют в процессе производства новой стоимости. Это, помимо зарплаты как платы за «труд», капитал в его денежном и натуральном выражении и земля, если выплачивается рента. Заслуга Смита, тем не менее, состоит в том, что он связал проблему промышленной прибыли с проблемой прибавочной стоимости. Последняя лежит в основе всех форм нетрудового дохода: промышленной прибыли, ренты и процента.

Учение о капитале

B отличие от современных теоретиков, которые нарочито усложняют проблемы, Смит хочет быть понятным[39]. Другое дело, что он не все смог объяснить. Ho это не его вина, а его беда. A это существенно разные вещи.

Если прибыль порождается неоплаченным трудом, то она должна быть пропорциональна количеству применяемого труда, а не употребленному капиталу.

Смит отмечал тенденцию прибыли к понижению. Он указывал, что она более низка в развитых капиталистических странах.

Смит называл прибылью всю разницу между добавленной трудом стоимостью и заработной платой и в этом варианте подразумевал прибавочную стоимость. B другой же трактовке он понимал под прибылью остаток после уплаты ренты, а также процента, и тогда прибылью называл, в сущности, предпринимательский доход.

0 ренте

Рента, согласно Смиту, представляет собой одну из трех основных форм дохода наряду с прибылью и заработной платой. «Рента, - пишет он, - рассматриваемая как плата за пользование землей, естественно, представляет собою наивысшую сумму, какую в состоянии уплатить арендатор при данном качестве земли»1. Под «наивысшей суммой» Смит имеет в виду ту, которую землевладелец стремится удержать у себя, оставляя арендатору «лишь такую долю продукта, которая достаточна для возмещения капитала, затрачиваемого им на семена, на оплату труда, покупку и содержание скота, а также остального сельскохозяйственного инвентаря, и для получения обычной в данной местности прибыли на вложенный в сельское хозяйство капитал»[40] [41].

Таким образом, совокупный доход с производства на земле содержит в себе все основные формы дохода: прибыль на капитал, зарплату и ренту. Смита, понятно, интересует источник ренты, поскольку он исходит из того, что всякая стоимость может быть произведена только трудом. Понятно, что землевладелец получает ренту не за свой труд, он может вообще жить в городе и даже не видеть своей земли. И Смит высказывает здесь предположение, что землевладелец в виде ренты присваивает себе часть труда тех работников, которые трудятся на его земле, а основой такого присвоения является монопольная частная собственность на землю.

«С тех пор, - пишет он, - как вся земля в той или иной стране превратилась в частную собственность, землевладельцы, подобно всем другим людям, хотят пожинать там, где не сеяли, и начинают требовать ренту даже за естественные плоды земли. Теперь устанавливается определенная добавочная цена за деревья в лесу, траву на лугах и за все естественные произведения земли, которые прежде, когда она была общей, не стоили работнику ничего, кроме труда собрать их. Работник теперь должен платить за разрешение собирать их, он должен отдавать землевладельцу часть того, что собирает или производит его труд. Эта часть, или, что тоже самое, цена этой части, составляет земельную ренту, и эта рента образует третью составную часть большей части товаров»1.

Смит отмечает здесь, что рента возможна только тогда, когда вся земля превратилась в частную собственность. Собственность общественная форма. Поэтому и рента общественная форма, а не естественно-природная. Понятно, что к этому имеет отношение естественное плодородие почвы, но там, где оно не в частной собственности, оно не дает никакой ренты. Может возникнуть предположение, что землевладелец вложил в свою землю капитал для улучшения плодородия и теперь получает прибыль на свой капитал. Ho он, отмечает Смит, «иногда требует ренту даже за то, что вообще не поддается улучшению посредством человеческих усилий»[42] [43].

Понятно, что работник на собственной земле не платит сам себе за пользование своей собственной землей. Он платит только за аренду земли, ему не принадлежащей. Поэтому, нет частной собственности, нет и ренты. Чтобы была рента, должна быть мо- нополънаячастая собственность на землю. Если в стране есть свободные земли, как это было в США, то это также исключает ренту: зачем платить ренту собственнику, если можно самому стать собственником. Таким образом, рента не натуральная категория, как это былоуфизиократов, а целиком и полностью общественная.

«Таким образом, - заключает Смит, - земельная рента, рассматриваемая как плата за пользование землей, естественно, представляет собою монопольную цену. Она не стоит ни в каком решительно соответствии с тем, что землевладелец затратил на улучшение земли или чем он мог бы довольствоваться; она определяется тем, что фермер в состоянии платить за землю»[44].

Смиту как будто бы понятно, что рента является самой паразитической формой дохода, а класс землевладельцев самым паразитическим классом. Тем не менее, он оправдывает существование этого класса как «полезного» обществу, а ренту как «естественную» форму дохода. «Весь годовой продукт земли и труда каждой страны или, что то же самое, вся цена этого годового продукта, - пишет он в заключение главы о земельной ренете, - естественно, распадается, как уже было замечено, на три части: ренту с земли, заработную плату труда и прибыль на капитал - составляет доход трех различных классов народа: тех, кто живет на ренту, тех, кто живет на заработную плату, и тех, кто живет на прибыль с капитала. Это три главных, основных и первоначальных класса в каждом цивилизованном обществе, из дохода которых извлекается, в конечном счете, доход всякого другого класса»1.

Логика получается такая. Если в «цивилизованном обществе» должны быть три основных класса, в том числе и землевладельцы, то ликвидация этого класса делает общество «нецивилизованным». Таким образом, на место экономических аргументов выдвигаются политические. «Из сказанного выше, - пишет Смит, - явствует, что интересы первого из этих трех главных классов тесно и неразрывно связаны с общими интересами общества. Все, что благоприятствует и вредит интересам первого, неизбежно благоприятствует или вредит интересам общества»[45] [46].

Общество может обогащаться только за счет «чистого продукта», получаемого в земледелии и присваиваемого в виде ренты землевладельцами. Так считает Смит. Тогда как ремесленники, мануфактуристы и купцы могут увеличивать доход и богатство общества, членами которого они состоят, только посредством бережливости, отказываясь от части фондов, предназначенных для их содержания, фермеры и сельскохозяйственные рабочие, напротив, как пишет Смит, «могут целиком потреблять фонды, предназначенные для их существования, и увеличивать в то же время доход и богатство общества»[47].

Смит в данном случае не замечает, что фермеры и сельскохозяйственные рабочие целиком потребляют фонды, предназначенные для их существования, потому что из этих фондов ничего невозможно сберечь: они предельно минимальны. Bce остальное забирает в виде «чистого продукта» землевладелец, который оплачивает все его потребление, в том числе и сверх необходимого, откуда щедрые расходы на всяческие развлечения. «Ввиду этого нации, - пишет Смит, - которые, подобно Франции и Англии, состоят в значительной мере из землевладельцев и земледельцев, могут обогащаться трудом и потреблением. Напротив, страны или города, которые, подобно Голландии и Гамбургу, состоят преимущественно из купцов, ремесленников и мануфактуристов, могут богатеть только посредством бережливости и воздержания. Как различны интересы столь различных наций, так и различен общий характер их народов. У наций первого рода естественными чертами характера бывают щедрость, откровенность и веселость, тогда как вторые отличаются скупостью, мелочностью и эгоизмом и не любят никаких общественных развлечений и удовольствий»[48].

Это примерно все равно, как оправдывать класс олигархов тем, что они занимаются благотворительностью и щедро оплачивают удовольствия, которые им доставляют всякие паяцы и канатные плясуны. Ho зачем мне ваша благотворительность, если в виде этой благотворительности мне возвращают крохи из того, что у меня отняли, и на те деньги, которые у меня отняли, мне устраивают всяческие шоу, которые делают меня не только материально, но и еще духовно беднее, превращая меня в раба, как выразился Маркузе, со счастливым сознанием.

Как говорится, начали за здравие, а кончили за упокой. Только у Смита получается скорее наоборот: начал он за упокой, а кончил за здравие.

<< | >>
Источник: Мареев C.H.. История экономических учений. Ч. 1: Учебное пособие для аспирантов. M.: Изд-во СГУ,2014. 285 с.. 2014

Еще по теме А. Смит:

  1. АДАМ СМИТ
  2. В. Смит об эмпирическом экономическом анализе рыночных механизмов
  3. Смит Адам (1723-1790)
  4. 4. А. Смит о “невидимой руке” рыночных законов
  5. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ТЕОРИИ ОСНОВНОГО И ОБОРОТНОГО КАПИТАЛА. ФИЗИОКРАТЫ И АДАМ СМИТ
  6. Джон Ассараф, Мюррей Смит. Как преуспеть в бизнесе, обрести финансовую свободу и жить счастливо. М.: Эксмо, Мидгард, 2009г. - 336 с., 2009
  7. Румянцева Е.Е.. Экономические дискуссии XXI века: М.Е. Портер, А. Смит, К. Маркс, Дж. С. Милль, Н.Д. Кондратьев, А.В. Чаянов, А.А. Богданов (конспекты и краткие рецензии трудов). — 2-е изд., испр. — М.,2011. — 300 с., 2011
  8. История развития экономической науки: английская школа.
  9. 5. Разделение труда, специализация и обмен
  10. Либерализм в экономике
  11. «Исследование о природе и причинах богатства народов»: содержание и структура
  12. ТЕОРИЯ АБСОЛЮТНЫХ ПРЕИМУЩЕСТВ
  13. Б. АНГЛИЙСКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ
  14. Теория абсолютных преимуществ А. Смита
  15. Теория ценности в экономике
  16. «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776 г.)
  17. ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ ТОРГОВЛИ СМИТА
  18. Регулирующая функция
  19. «Невидимая рука» рыночной экономики
  20. Стадии экономического развития
- Бюджетна система України - Бюджетная система РФ - ВЕД України - ВЭД РФ - Государственное регулирование экономики России - Державне регулювання економіки в Україні - Инвестиции - Инфляция - Информатика для экономистов - История экономики - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Логистика - Макроэкономика - Математические методы в экономике - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоги и налогообложение - Организация производства - Основы экономики - Отраслевая экономика - Политическая экономия - Региональная экономика России - Товароведение - Философия экономики - Ценообразование - Эконометрика - Экономика отрасли - Экономика предприятий - Экономика природопользования - Экономика регионов - Экономика труда - Экономическая география - Экономическая история - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ -